А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Да, она произвела в общей сложности четыре выстрела. Да, она поступила бы точно так же в аналогичных обстоятельствах.
Наконец детектив Джексон закрыл свой блокнот.
— Благодарю вас, доктор Беккетт. Полагаю, на этом мы можем закончить. — Он встал из-за стола и перекинул через плечо висевшую на спинке стула кобуру. — Я отлучусь на минутку, доложусь начальству по вашему делу. Но вы не волнуйтесь, я не думаю, что вам грозит арест. Пока, во всяком случае.
Грейс судорожным кивком выразила согласие и позволила себе чуточку расслабиться. Господи, неужели эта кошмарная ночь скоро закончится?!
Джексон запер за собой дверь, пообещав скоро вернуться. Замок в двери с лязгом щелкнул, затем послышались тяжелые удаляющиеся шаги по коридору. Грейс бросила взгляд на настенные часы. Почти полночь. Все уложилось в каких-нибудь шесть часов. Всего шесть коротких часов — шесть черточек на циферблате — отделяло ее от встречи в парке со странной девочкой. Решить бы еще, куда пойти, когда ее отпустят. Но только не в госпиталь! Теперь она знала намного больше, чем шесть часов назад. Знала о том, какие твари расхаживают по свету под личиной людей. И это знание уже никогда более не позволит ей вернуться к прежнему занятию, которое она еще недавно считала своим истинным призванием. К тому же нельзя сбрасывать со счетов смертельную опасность, которой она подвергалась, владея тайной. Она была отмечена, и это обстоятельство меняло решительно все в ее жизни.
Дверной замок скрипнул. Грейс вскинула голову. Она не рассчитывала, что Дженсон вернется так быстро, да и шагов его не слышала. В замке заскрежетало — как будто ключ заело в замочной скважине. Потом что-то внутри механизма с хрустом провернулось, и дверь отворилась. Вошедший тут же закрыл ее за собой и повернулся к Грейс. Но это был вовсе не тучный детектив Дуглас Л. Джексон.
Грейс вздрогнула, узнав в визитере темноволосого незнакомца, исподтишка наблюдавшего за ней в госпитале вскоре после смерти — первой — на операционном столе человека с железным сердцем. В тревоге она привстала из кресла, но мужчина успокаивающим жестом остановил ее порыв. Сама не зная почему, она внезапно прониклась к нему инстинктивным доверием. Та же интуиция подсказала Грейс, что этот человек может быть крайне опасен для его врагов, но она в их число не входит.
— Кто вы? — спросила она, откинувшись на спинку кресла.
— Друг, — ответил мужчина.
Он отошел от двери и опустил в карман кусок изогнутой стальной проволоки. Незнакомцу можно было дать на вид лет тридцать пять. Сшитый на заказ дорогой костюм европейского покроя облегал высокую стройную фигуру. Внешность его вызвала у Грейс ассоциацию с бюстом какого-нибудь древнеримского полководца: короткие вьющиеся волосы, гордый прямой нос, полные чувственные губы. Речь высококультурного человека, получившего престижное образование, почти целиком вытравившее все следы едва уловимого акцента.
— Здесь вам угрожает большая опасность, — предупредил он без намека на улыбку.
Грейс вздохнула, вспомнив девочку в парке, и решила, что на сегодня с нее довольно таинственных предсказаний.
— Боюсь, я больше не склонна доверять советам незнакомых людей, мистер, — язвительно сообщила она. Легкая усмешка скользнула по его губам.
— Приношу свои извинения, доктор Беккетт, но я так торопился предупредить вас, что в спешке забыл представиться. Крайне досадное упущение с моей стороны, но все же смею надеяться, что оно не будет способствовать в дальнейшем появлению у вас неоправданных подозрений. — Он протянул руку. — Меня зовут Фарр. Адриан Фарр.
Грейс сделала вид, что не замечает предложенной руки, но Фарр оказался хитрее и не позволил поставить себя в неловкое положение. Ничуть не смутившись, он плавным жестом перевел кисть в боковой внутренний карман пиджака и достал оттуда массивный золотой портсигар — как будто намеревался с самого начала сделать именно это. Вопросительно взглянул на Грейс, испрашивая разрешения, затем, получив молчаливое согласие, извлек сигарету без фильтра, которую прикурил от вмонтированной в портсигар зажигалки. Кольца терпкого ароматного дыма потянулись к потолку, смешиваясь с заволакивающей его сизой пеленой. Сделав несколько затяжек, Фарр аккуратно присел на краешек стола следователя и задумчиво уставился на Грейс. Интересно, что ему от нее нужно?
— Мне ничего от вас не нужно, — сказал он. — А вот вам, доктор Беккетт, когда вы меня выслушаете, может потребоваться моя помощь. Поэтому, собственно, я и счел необходимым последовать сюда за вами.
Скрестив руки на груди, Грейс смерила его скептическим взглядом. Она уже успокоилась и перестала бояться. Несмотря на внушительную фигуру, Адриан Фарр не внушал ей особых опасений. Культурная речь и дорогая одежда произвели на нее некоторое впечатление, хотя она уже начала подозревать, что все это напускное и этот смазливый тип на самом деле репортер какой-нибудь скандальной газетенки, ринувшийся за ней в надежде разузнать подробности о деле ее бывшего пациента с железным сердцем. Детектив Дженсон мог возвратиться в любую минуту, поэтому она мало чем рисковала, согласившись выслушать Фарра. Жестом она дала ему знак продолжать.
— Я принадлежу к одной влиятельной международной организации, — глубоко затянувшись сигаретой, снова заговорил Фарр. — Ее название в данный момент несущественно. Могу только сообщить, что она занимается… ну, скажем, изучением необычных объектов и явлений.
— Вроде людей с сердцами из железа?
— В том числе. И многими другими тоже. Нас интересуют самые разные предметы и события, но в первую очередь те, которые имеют сверхъестественные характеристики, а точнее говоря, не могут быть объяснены ни с научной, ни с логической точки зрения. Целью организации, к которой я имею честь принадлежать, является сбор, обработка и систематизация любой информации такого рода. — Фарр сделал еще затяжку. — Мы ведь серьезные люди, ученые.
— А какое отношение ваши высоконаучные занятия имеют к моей скромной персоне?
— Прямое, доктор Беккетт, уверяю вас! Кстати, мы регулярно опрашиваем людей, ставших свидетелями выходящих за рамки обыденного явлений, и многие довольно охотно делятся с нашими представителями своими наблюдениями. Но в данном случае речь идет совсем о другом. Я с удовольствием побеседовал бы с вами, но на это у нас нет времени. — Он затушил сигарету посреди горы окурков в дешевой керамической пепельнице и наклонился вперед. — Не люблю повторяться, но, видимо, придется. Еще раз предупреждаю вас, доктор Беккетт, что здесь вам грозит смертельная опасность.
Грейс похолодела. В глазах Фарра светилась угрюмая убежденность, придающая дополнительный вес его словам.
— Почему? — только и смогла выдавить она.
— У человека, которого вы застрелили в госпитале, есть сообщники — такие же, как он. Моя организация, доктор Беккет, — продолжал, понизив голос, Фарр, — некоторое время назад получила кое-какую информацию об их существовании и деятельности. С тех пор мы ведем интенсивный поиск, но до сего дня не имели возможности войти с кем-либо из них в непосредственный контакт. Поэтому мы, к несчастью, знаем пока очень мало об их происхождении и целях. Вас же, доктор, несомненно, заинтересует то обстоятельство, что ведущий следствие по вашему делу детектив также принадлежит к их числу.
— К их числу?
— Да. У Дженсона тоже железное сердце, мисс Беккетт!
Грейс в изумлении покачала головой. Нет, такого просто не может быть! Чтобы Джексон, такой серый, невыразительный, такой… нормальный — и вдруг оказался монстром? Ерунда какая-то, честное слово!
Фарр не дал ей времени собраться с мыслями.
— Вам надлежит знать кое-что еще, — снова заговорил он. — Мы не знаем, была ли случайной ваша встреча в госпитале с одним из них. Лично я испытываю по этому поводу большие сомнения. А вот в том, что детектив Дженсон проявляет повышенное внимание к вашей персоне, я никакого случайного совпадения не усматриваю. Ему нужны вы. Вернее сказать, не вы, а ваше ожерелье.
Грейс в недоумении коснулась металлического кулона.
— Мое ожерелье? Уж оно-то здесь точно ни при чем!
— Еще как при чем! — заверил ее Фарр. Он протянул руку, мягко высвободил кулон из ее пальцев и провел ногтем по выгравированным на его поверхности знакам. — Как я уже говорил, информации о природе и целях «железных сердец» у нас маловато, зато мы точно знаем, что они уже не раз проявляли повышенный интерес ко всему, так или иначе связанному с рунами. Если вы не в курсе, позвольте сообщить, что все эти символы на вашем ожерелье как раз и есть руны.
— Руны? — повторила Грейс. Где-то ей уже попадалось это слово. Припомнить бы еще, в связи с чем? — Вроде бы я слышала, рунами иногда пользуются вместо гадальных карт, не так ли?
— Вы правы, но только отчасти, — рассмеялся Фарр. — Правы в том, что некоторые гадалки действительно используют кое-какие символы власти, чье происхождение уходит корнями в древнюю историю норвежских и германских племен. — Он сделал секундную паузу, потом продолжил: — А отчасти — потому что наших приятелей с сердцами из железа эти руны нисколько не занимают. Им нужны другие руны — такие, как на вашем ожерелье, — редкие и неизвестного происхождения.
Грейс задумчиво подергала белокурый локон за ушком. Хотя Фарр скорее всего просто пудрил ей мозги, слова его — по непонятной причине — здорово ее напугали.
— И что мне прикажете теперь делать? — спросила она с неожиданной злостью.
— Прежде всего убраться подальше от детектива Дженсона, — начал Фарр. — Как только покинете участок…
Звук шагов в коридоре заставил его прерваться.
— Но откуда мне знать, что вы меня не обманываете? — прошептала Грейс, глядя на него испуганными, широко раскрытыми глазами.
Из коридора послышались голоса, один из которых принадлежал Дженсону. Вероятно, детектив остановился поболтать с коллегой. Фарр спрыгнул со стола, порылся в кармане, вытащил какой-то предмет и вложил в ее дрожащую руку.
— Воспользуйтесь этим. А когда убедитесь в моей правоте собственными глазами, умоляю вас, убирайтесь отсюда как можно быстрее!
Шаги в коридоре возобновились. Фарр по-кошачьи метнулся к двери, но на мгновение задержался, оглянулся и прошептал на прощание:
— Удачи вам, доктор Беккетт!
Дверь бесшумно открылась и так же бесшумно захлопнулась — только замок слабо щелкнул секунду спустя. Адриан Фарр ушел. Грейс осталась одна. Она разжала пальцы и взглянула на оставленный им прощальный дар. Это был маленький дешевый компас в пластмассовом корпусе — такими иногда пользуются в походах бойскауты. Стрелка компаса подрагивала и отклонялась в разные стороны, но не более чем на несколько градусов от прямой, соединяющей ее с магнитным полюсом Земли. Дверь снова отворилась. Грейс поспешно вскочила и успела засунуть компас в кармашек слаксов. На пороге появилась массивная фигура
Джексона. В руке он держал пачку каких-то документов. На унылой физиономии следователя застыло все то же неизменное выражение беспросветной скуки. Очевидно, он не заметил покидающего его кабинет Фарра.
— Все обвинения против вас сняты, доктор Беккетт, — сообщил Джексон. — Поздравляю. Осталось подписать несколько бумажек, и можете отправляться на все четыре стороны. Кстати, я тут собирался кофейку выпить. Не желаете присоединиться?
— Да-да, благодарю вас, — кивнула она, сглотнув ком в горле. Сейчас, когда Дженсон вернулся, а Фарра уже не было рядом, ей показались вздорными и абсолютно беспочвенными обвинения в адрес следователя. Нет, она не сомневалась в существовании других монстров с железными сердцами, но никак не могла заставить себя поверить, что этот жирный, замученный сверхурочной работой и давно во всем разочаровавшийся полицейский может оказаться одним из них. И все же она будет чувствовать себя спокойней, если прямо сейчас проверит кое-что…
Дженсон, повернувшись к ней спиной, снял с подставки электрическую кофеварку и разлил содержимое в два бумажных стаканчика. Грейс украдкой достала из кармашка компас и незаметно направила на детектива. Стрелка указывала строго на север. Невыразимое облегчение разлилось по всему ее телу. Уже не сомневаясь ни в чем, она просто так, из озорства, вытянула руку и еще раз направила компас на широкую спину следователя.
Стрелка бешено завертелась вокруг оси.
Грейс в ужасе взирала на нее остановившимся взглядом. Стрелка между тем постепенно прекратила вращение и указывала теперь только в одном направлении. Правда, оно почему-то не совпадало с расположением Северного магнитного полюса, зато точно совпадало с прямой, проходящей через центральную часть грудной клетки детектива Джексона.
— Ну вот и славненько, — прогудел тот, поворачиваясь к Грейс и протягивая ей стаканчик с кофе. — Сейчас мы с вами кофейку попьем, потом распишетесь где положено и домой поедете баиньки.
Она спрятала руку с компасом за спину, а другой приняла у него стаканчик с горячим напитком, молясь в душе, чтобы Дженсон не заметил, как сильно она дрожит. Но тот, похоже, давно привык не обращать внимания на окружающих. Грейс стиснула челюсти, чтобы не сорваться и не закричать.
— Между прочим, доктор Беккетт, — начал детектив, в чьих заплывших свинячьих глазках впервые мелькнул проблеск живого интереса, — вы не скажете, откуда у вас такое оригинальное ожерелье?
18
В любом процессе, в любой цепочке больших или малых изменений рано или поздно наступает момент, занимающий порой долю секунды, когда все, что произошло раньше, и все, что еще только должно произойти, находится в идеальном равновесии, как балансир, установленный на опоре строго в центре тяжести. Стоит отступить чуть назад, как неизбежно начинает доминировать хорошо знакомое прошлое. Но стоит продвинуться хоть на миллиметр вперед, как баланс изменяется в другую сторону, и ты начинаешь скользить, как с ледяной горы, навстречу неизвестному — все быстрее и быстрее, уже не в состоянии контролировать бег событий. Равновесие это крайне неустойчиво и, однажды нарушившись, почти никогда не восстанавливается. Поэтому, шагнув назад, часто теряешь шанс когда-нибудь сделать шаг вперед. Но и шагнув очертя голову вперед, почти наверняка лишаешься надежды на возвращение к прежним устоям и правилам игры.
Роковой вопрос прозвучал. Напускное безразличие детектива Джексона никак не вязалось с голодным блеском его пустых и равнодушных дотоле глаз.
И в этот миг, сама о том не подозревая, Грейс Беккетт оказалась средоточием центра тяжести установившегося между прошлым и будущим хрупкого равновесия. За те несколько секунд, что она стояла посреди кабинета, сжимая в руке стаканчик с кофе, перед ее мысленным взором промелькнула бесконечная вереница картин ее жизни — как случается иногда с людьми в минуты смертельной опасности. В основном это были эпизоды, связанные с отделением экстренной помощи, — моменты суматохи и хаоса, позволявшие ей с головой окунуться в работу и ни о чем больше не думать. Под фальшивый смех Морти Андервуда распахиваются автоматические двери, и в приемный покой сплошным потоком начинают поступать увечные и раненые. А вот она сама — склоняется над каждым новым пациентом, шепчет успокаивающие слова, снимает боль, прогоняет страхи, накладывает швы искусными пальцами хирурга. И забывает на время, врачуя раны других, о своих собственных душевных ранах.
У нее еще оставалась возможность вернуться. Вернуться обратно в госпиталь, к прежней упорядоченной жизни, которую она с таким трудом выстроила. И для этого ей нужно всею лишь дать Джексону то, чего он добивается. Грейс почти не сомневалась, что следователь, заполучив ожерелье, отпустит ее.
— Ясно. Она ему ни к чему. Он попросту забудет о ее существовании. Тем более совет директоров Денверского мемориального не намерен предавать огласке «инцидент» с железным сердцем пациента. И ей тоже можно будет не вспоминать о толстом полицейском с осколком холодного металла в груди вместо живого человеческого сердца. Она представила себя в больничном коридоре: уверенную, подтянутую, контролирующую обстановку — одним словом, полновластную королеву в своих владениях. А вот и Леон Арлингтон. Облокотился на регистрационную стойку и смотрит, как она приближается, своими добрыми, чуточку сонными карими глазами…
Леон?
Но откуда в ее видении взялся Леон, если бедняга лежит сейчас в одной из металлических ячеек морга? Милый старина Леон: Он так долго работал с мертвыми, что сначала стал в чем-то на них походить, а теперь вот и сам заделался трупом. Почему же тогда он живой и глядит на нее?
Видение замедлилось, как при съемке «рапидом». Все вокруг нее начало разворачиваться с томительной неторопливостью, отчего картинка исказилась и стала плоской, подобно кадру на экране обычного телевизора. Леон открыл рот, порываясь что-то сказать. но до ушей Грейс донесся лишь невнятный клекот. Ее охватило смятение. Не может здесь быть Леона Арлингтона!
А ведь он пытается сообщить ей то же самое! И точно — клекочущие звуки внезапно обрели смысл и сложились в понятные человеческие слова:
— Это все понарошку, Грейс…
И вдруг все исчезло — как будто кто-то повернул выключатель. Перед ней снова стоял детектив Дженсон. Грейс запаниковала. Она не знала, сколько прошло времени, и боялась, что следователю покажется подозрительным ее неестественно долгое молчание. Но тот вел себя спокойно и по-прежнему не сводил глаз с ее ожерелья. Вероятно, ее транс длился одну-две секунды, не более. Грейс глубоко вздохнула, собрала волю в кулак…
… и переступила грань.
Обворожительно улыбнувшись, Грейс старательно разыграла удивленное недоумение.
— Не понимаю, что вас могло заинтересовать в этой старой безделушке, детектив? — сказала она со смешком, коснувшись кулона.
Мясистое лицо Джексона расплылось в довольной ухмылке.
— Видите ли, доктор Беккетт… Эти знаки на ней. Они… э-э… несколько необычны. — С этими словами он подался вперед и наклонил голову, чтобы получше их рассмотреть.
Грейс действовала не раздумывая. Одним движением она выплеснула обжигающий кофе из стакана прямо в лицо следователю. Вскрикнув от неожиданности, тот зажмурился, попятился назад, вломился спиной в шкаф с документами и плюхнулся на пол. Шипя от боли, он схватился дрожащими руками за обваренную физиономию, на глазах принимающую цвет панциря извлеченного из кипятка омара. Грейс не преминула воспользоваться моментом. Она рванулась вперед, выхватила из кобуры под мышкой у детектива его служебный револьвер и так же стремительно вернулась на прежнее место. Дженсон успел вытянуть руку и попытался схватить ее, но реакция была запоздалой, и пальцы его сомкнулись вокруг пустого места. Он вскочил и бросился за ней, но застыл как вкопанный, услышав щелчок взводимого курка. Грейс коротко усмехнулась, крепко сжимая в руке удобную, точно по ладони, рукоятку оружия. Надо же, как она быстро научилась обращаться с этими смертоносными игрушками!
— Какого черта вы себе позволяете?! — возмущенно закричал Дженсон, пялясь на нее из-под быстро опухающих красных век. — Здесь все-таки полицейский участок, а не балаган!
— Я знаю, кто вы такой, — процедила она сквозь зубы.
Дженсон на мгновение застыл в неподвижности, потом вдруг сразу, без перехода, начал преображаться. Метаморфоза была столь стремительной и бесповоротной, что потрясенная этим зрелищем Грейс едва не выронила револьвер. Сонное, брюзгливое выражение в мгновение ока слетело с его лица, как сброшенная маска. Теперь оно выражало лишь мстительную злобу, а глаза светились неприкрытой ненавистью.
— Как? — прошипел следователь. — Как ты могла узнать, сучка?!
Вместо ответа Грейс бросила ему детский компас. Он упал на пол у ног детектива. Стрелка пришла в движение и завертелась со страшной скоростью. Захрипев от ярости, Дженсон с отвращением впечатал хрупкий механизм каблуком в линолеум.
— Тебе все равно от нас не уйти! — заговорил он, выплевывая угрозы, словно порции яда. — Мне плевать, кто ты такая и откуда у тебя ожерелье, но я тебе гарантирую, что мой хозяин не успокоится, пока не заполучит его. Когда он о нем услышит, то ни перед чем не остановится — даже если снять его с тебя придется вместе с головой!
— В таком случае надеюсь, он никогда о нем не услышит, — парировала Грейс.
Дженсон в гневе зарычал и напрягся, как перед прыжком. Грейс направила ствол прямо ему в лоб.
— Я знаю, как убивать тебе подобных, — бесстрастно сообщила она. — Я уже сделала это однажды и готова повторить. Выстрел в грудь тебя не остановит, а вот пара пуль в башку — это как раз то самое, что доктор прописал.
— Ты не посмеешь меня убить! — возразил, кипя от бессильной злобы, Джексон. — Я полицейский офицер, а здесь полицейский участок. Прикончишь меня — будешь до конца жизни гнить за решеткой. Если только тебя раньше не поджарят на электрическом стуле.
— Ничего, я готова рискнуть, — усмехнулась Грейс. Гримаса ненависти перекосила физиономию следователя, но он так и не решился сдвинуться с места.
— Что ты собираешься со мной сделать? — спросил он.
Краем глаза она уловила тусклый блеск металла. Не оборачиваясь, протянула руку и нащупала на письменном столе пару наручников.
— А ты угадай, — посоветовала она.
Держа на мушке голову Джексона, Грейс заставила его сесть в кресло и взять наручники, мысленно поражаясь металлическим командным ноткам в собственном голосе. Она отдавала приказы с такой уверенностью, как будто занималась этим с самого рождения. Детектив подчинился всем ее распоряжениям. Не прошло и минуты, как он снова сидел за столом, трясясь от гнева, прикованный к подлокотникам массивного кожаного кресла.
— Тебе ни за что отсюда не выбраться! — прохрипел он.
— Может, поспорим? — усмехнулась Грейс.
Поросячьи глазки Дженсона почти полностью закрылись, но в них полыхнула вдруг такая нечеловеческая злоба, что у нее на миг перехватило дыхание. Голос его понизился до зловещего шепота.
— Беги, Беккетт, беги! Беги так быстро, как только сможешь. Но знай, что тебя это не спасет. В конечном итоге он все равно тебя найдет! — По телу детектива пробежала крупная дрожь. — Он всегда находит тех, кого хочет найти!
Ужас сковал горло и грудь Грейс. Невозможно было представить, сколько отвратительных преступлений на совести этого человека и какому дьявольскому искушению поддался он, согласившись заменить свое живое человеческое сердце на кусок железа. На мгновение она даже испытала чувство жалости. Но лишь на мгновение. Когда-то, быть может, он заслуживал жалости, но лишился права на нее вместе с сердцем. Потому что детектив Дуглас Л. Джексон умер, перестав быть человеком, а мертвецов, как хорошо знала доктор Беккетт, жалеть бессмысленно.
Держа револьвер в правой руке, левой она сгребла со стола пачку бумаг, смяла их в комок и приказала следователю открыть рот. А чтобы тот не заартачился, приставила дуло к виску. Дженсон проявил благоразумие и широко раскрыл пасть. Грейс ловко впихнула туда бумажный ком. Детектив недовольно замычал, демонстрируя достаточную эффективность импровизированного кляпа. Больше ей здесь нечего было делать. Настало время сматывать удочки.
Перед уходом она склонилась над ним и прошептала на ухо:
— Можешь передать своему драгоценному хозяину, кем бы он ни был, мой прощальный совет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов