А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Шарн контролировал воду, Тол — небо, а Лир — свет. Учеба давалась ему легко: незнакомые имена словно сами собой слетали у него с языка. Но Трэвис, помня наставления Фолкена, всегда произносил их чуть слышным шепотом и старался в этот момент ни о чем не думать, меньше всего желая повторения чего-нибудь наподобие случившегося в поместье Себариса.
Как-то раз, на закате ясного солнечного дня, удобно разместившись на берегу протекающего сквозь талатрин ручья, они начали очередное занятие. Неожиданно Фолкен протянул Трэвису заостренный прутик.
— Держи, настала твоя очередь.
Трэвис заколебался. Действительно ли он готов? Но бард не убирал руку. Сглотнув подкативший к горлу ком, Трэвис взял инструмент и выжидательно посмотрел на спутника.
— Изобрази мне руну огня, — приказал Фолкен. Он на мгновение задумался, а потом быстро, пока не угасла решимость, начертил на земле три сходящиеся линии.
— Очень хорошо.
Трэвис испустил вздох облегчения.
— Но есть и замечания: правую составляющую следует проводить под более острым углом, а осевую линию немного продлить вниз.
Трэвис поник и тяжело вздохнул.
— Так, теперь покажи мне небесную руну.
Тол. Слава Богу, задание не из сложных! Он провел горизонтальную черту и поставил под ней жирную точку. Бард неопределенно хмыкнул. Трэвис приободрился, посчитав это хорошим знаком. Быть может, он все же не совсем безнадежен?
— Ну что? Еще одну, пока Мелия не позвала к столу? — задумчиво произнес Фолкен. — Давай-ка нарисуй мне… нарисуй руну света.
С трудом сдерживая довольную ухмылку, Трэвис начертил прямую, подрисовал к ней отходящий под углом, как сук от ствола дерева, короткий отрезок и поставил между ними точку.
Мрак сгустился над талатрином. В лицо пахнуло ледяной стужей. У Трэвиса перехватило дыхание. На другой стороне круга кто-то болезненно застонал, и чей-то голос в тревоге воскликнул:
— Мелия!
Трэвис схватился за горло враз онемевшими пальцами. Вокруг становилось все темнее и темнее. Ночь будто саваном окутала его; тьма проникла в мозг, гася последние мысли и чувства. Еще немного — и он превратится в бесплотную тень.
Затухающим сознанием он успел ухватить движение рядом с собой, хриплое проклятие и скребущие звуки по земле. В следующее мгновение мрак исчез без следа, и над горизонтом опять приветливо засияло заходящее солнце.
Трэвис судорожно втянул в легкие сделавшийся вновь пригодным для дыхания воздух. Разноцветные звезды перед глазами постепенно погасли. Он огляделся. На противоположной стороне талатрина стоял на коленях Бельтан, держа на руках Мелию. Лицо ее было бледным и осунувшимся, щеки ввалились, но ничего более серьезного с ней, по-видимому, не произошло, потому что она уперлась руками в грудь рыцарю и мягко, но решительно высвободилась из его объятий. Рядом застыл на карачках Фолкен, все еще опираясь о землю ладонью, которой успел в последний момент стереть начертанное Трэвисом изображение руны света. Бард поднялся на ноги, отряхнул грязь с ладони и сердито посмотрел на него.
— У тебя что, зеркальное зрение?
Трэвис, как всегда, не успел толком осознать случившееся, но понимал по крайней мере, что сейчас не время для недомолвок.
— Да, — сказал он растерянно, — только в моем мире это называется дислексия.
Фолкен снова выругался и проворчал:
— Предупреждать надо, руноплет хренов!
Трэвис чуть не рассмеялся: настолько нелепыми показались ему слова барда. Но тут к горлу снова подкатил ком, и все его веселье мигом испарилось.
Подошла Мелия. Она выглядела прежней невозмутимой красавицей, но маячивший за ее спиной Бельтан был мрачен и смотрел на Трэвиса волком.
— Зеркальное зрение, говоришь? — спросила она, приподняв бровь.
— Ага! — энергично кивнул Фолкен. — Я должен был сразу заметить — все признаки налицо! — да вот оплошал. Я попросил его изобразить руну света. Он так и сделал, только нарисовал сопряженную линию с точкой не справа, а слева.
— Зеркальное отражение?
— Ну да. В результате он начертил изображение сумеречной руны Синфат — прямой противоположности светлой.
Мелия вздохнула и принялась массировать виски легкими круговыми движениями пальцев.
— Что ж, это объясняет мою внезапную мигрень. Впрочем, я всегда знала, что от Синфата ничего хорошего, кроме головной боли, ждать не приходится.
— Да уж, — ухмыльнулся бард. — Как говорится, двум паукам в одной банке не выжить.
Трэвис смысла высказывания не понял, зато Мелия, судя по ее реакции, поняла очень даже хорошо.
— Не вижу ничего смешного, Фолкен, — сказала она, смерив того презрительно холодным взглядом. — Тебе прекрасно известно, что на меня действует любая рунная магия!
— Она на всех нас подействовала, да еще как! — проворчал бард. — Не пойму только, с чего это вдруг? У меня такое ощущение, что он начал связывать руну. Но этого не может быть, потому что не может быть никогда!
Бельтан почесал кадык.
— А если бы он все-таки связал руну, что тогда? — спросил он. Фолкен мрачно покосился на рыцаря.
— Тогда талатрин, в котором мы сейчас торчим, навеки превратился бы в обитель мрака и теней. И выбраться отсюда мы бы уже не смогли.
— Напрасно я спросил, — меланхолично произнес Бельтан. — Лучше бы мне этого не знать.
— Никто тебя за язык не тянул, — буркнул бард. — Но тебе нечего бояться. Искусство связывания рун утрачено столетия назад. Должно быть какое-то другое объяснение.
Мелия неторопливо обошла вокруг Трэвиса, не сводя с него глаз, вернулась на прежнее место и небрежно уронила:
— Возможно…
Трэвис все это время стоял неподвижно, вздернув подбородок и глядя прямо перед собой, хотя инстинкт требовал свернуться в клубочек, сделаться как можно более незаметным, а еще лучше — стать невидимым или провалиться сквозь землю.
Мелия снова заговорила. Хотя тон ее был деловым, из глаз исчезла колючая настороженность, и они вновь обрели мягкость и доброжелательность.
— Не будем больше гадать. Что бы ни случилось, никто не пострадал. Это главное. Позже будет время все обсудить, а сейчас нас ждет ужин. Похлебку я сейчас сниму и повешу кипятиться котелок с водой. Думаю, кружечка-другая мэддока никому из нас не повредит.
Трэвис с благодарностью взглянул на нее. Мелия ободряюще кивнула и вернулась к костру. Остальные потянулись за ней. Большая кружка обжигающе горячего ароматного мэддока существенно подняла настроение Трэвису, но когда дневное светило ушло за линию горизонта и на придорожный Круг пали настоящие сумерки, резко похолодало, и даже сидящих близ огня время от времени пробирала дрожь.
После этого происшествия Фолкен стал больше уделять внимания не запоминанию, а мысленному контролю. К сожалению уроки случались только вечерами, а днем Трэвису приходилось скучать, мерно покачиваясь в седле своего мерина и борясь с дремотой. Мышцы ног давно окрепли и приспособились к верховой езде, но спина постоянно ныла, а унылый однообразный ландшафт мало способствовал тому, чтобы отвлечься от скуки и терзающих его болей в позвоночнике. Пологие цвета ржавчины холмы тянулись далеко на запад, теряясь в дымке горизонта, а на востоке все так же сумрачно вздымались в небо остроконечные пики Фол Эренна. Иногда на него нападало страстное желание свернуть с дороги и углубиться в горы или пуститься вскачь по бескрайней степи — все равно куда, лишь бы избавиться от опостылевшей прямизны тракта Королевы, по-прежнему прорезающего, как нож, все преграды и перепрыгивающего через реки и пропасти.
Большая часть проводимого в седле времени уходила на то. чтобы согреться. Трэвис научился обходиться почти без помощи поводьев. Мерин у него был смирный и без понуканий трусил за остальными размеренной рысцой, что позволяло отогревать руки за пазухой. Еще он научился — всего трижды свалившись с лошади — удерживаться в седле, регулируя посадку с помощью коленей. Ехал он в основном в одиночестве: Бельтана постоянно где-то носило, а Фолкен с Мелией держались в дюжине шагов впереди упорно отказываясь делиться с ним обсуждаемыми проблемами.
Их нарочитое пренебрежение его обществом вызывало в нем порой жгучую обиду и даже злость. Ну почему никто не хочет рассказать ему, что на самом деле творится вокруг? Джек тоже не соизволил ничего объяснить той ночью в «Обители Мага». И брат Сай со своим идиотским шоу! Неужели они думали, что он не выдержит, если узнает правду?
«Быть может, они просто боялись?»
Трэвис не знал, откуда взялась эта мысль. Во всяком случае он не слышал в тот момент никаких голосов, так подозрительно схожих с голосом Джека Грейстоуна. Возможно, она зародилась самостоятельно — где-нибудь в глубинах его подсознания. Но чем дольше он над ней размышлял, тем больше склонен был верить в правоту нечаянной догадки, поскольку все известные ему факты вполне укладывались в ее рамки. Что страшило Фолкена и Мелию, Трэвис, естественно, знать не мог, равно как и того чем был напуган Джек. Но все они определенно чего-то боялись. Брат Сай, правда, вел себя несколько иначе, однако и тот отказался даже притронуться к предложенной ему Трэвисом железной шкатулке.
Поколебавшись, он достал ее — впервые с начала путешествия. Трэвис успел забыть, какой тяжелой кажется она на ладони. Провел пальцем по крышке шкатулки, сопровождая затейливые изгибы испещрявших ее рун. Некоторые из них он уже научился узнавать. В центре, крупнее прочих, было выгравировано изображение сумеречной руны — Синфат.
Трэвис в задумчивости принялся жевать нижнюю губу. То ли по чьему-то умыслу, то ли по странному совпадению обстоятельств эта шкатулка и камень внутри нее оказались в самом центре событий. Джек, Сай, Фолкен, Мелия — одним словом, все, кто имел более или менее отчетливое понимание происходящего, — были заинтересованы в шкатулке и в то же время не решались взять ее в руки.
Он откинул крючок и начал приподнимать крышку. Остановился. Глянул вперед. Фолкен с Мелией обогнали его шагов на тридцать и были поглощены беседой. Вряд ли они заметят, если Трэвис приоткроет ее на минутку. В конце концов, он не собирается делать ничего дурного — только полюбуется камнем, вновь ощутит кожей его бархатистую поверхность и тут же уберет обратно.
Боясь передумать, он решительно откинул крышку и сразу обрел хладнокровную уверенность в том, что поступает правильно. Зеленый в крапинках камешек приветливо заиграл блестками в солнечных лучах. Пальцы Трэвиса нащупали камень и вытащили его из гнезда. Опять он испытал ни с чем не сравнимое удовольствие, к которому, правда, примешивалось подспудное чувство вины. С большой неохотой он вернул камень на место и спрятал шкатулку во внутренний карман туники.
В дальнейшем Трэвис не однажды проделывал то же самое, причем происходило это как бы помимо его воли. Он вдруг бессознательно начинал придерживать коня и не успевал опомниться, как камень оказывался у него в руке. Исходящее от него сияние производило на Трэвиса гипнотическое воздействие. Пока он смотрел на камень или просто сжимал его в кулаке, время как будто ускорялось, а скука отступала. При этом он понимал, что совершает недозволенное, и всякий раз успевал убрать камень и шкатулку, прежде чем спутники обратят внимание на его затянувшееся отставание.
Шел одиннадцатый день после их отъезда из Кельсиора. Время близилось к вечеру, когда Фолкен внезапно вскинул вверх затянутую в черную перчатку руку. Всадники осадили коней.
Привстав в стременах своего вороного, бард пристально смотрел на два окруженных зарослями орляка огромных камня сразу за обочиной тракта. Высота каждого раза в три превышала ширину; внешнюю поверхность камней покрывали полустертые ветрами и ненастьями непонятные письмена. За камнями начиналась тропинка, ведущая в сторону подножия Рассветных гор.
— Помнится, мы пришли к согласию, что на задуманный тобою крюк у нас не хватит времени, — заметила Мелия, поправляя прическу.
— А мне помнится, — парировал бард, — что мы решили повременить с обсуждением, пока не доберемся до этой развилки.
— Стареешь, Фолкен, — усмехнулась Мелия. — Совсем память дырявая стала.
— Вот уж не ожидал услышать упрека в старости из твоих уст, — рассмеялся тот.
— Ну и как же мы разрешим наш маленький спор?
— Не знаю. Думай сама. Бельтан осторожно откашлялся.
— Прошу прощения, — сказал он. — Вам это может показаться смешным, но у меня появилась неплохая идея.
Мелия и Фолкен обернулись к рыцарю. По их лицам нетрудно было прочесть, что заявление Бельтана действительно явилось полной неожиданностью. Последний сильно смутился и не знал, куда себя деть под их взглядами, но потом все-таки собрался с духом и заговорил:
— Почему бы Фолкену не отправиться туда одному? Бард скрестил руки на груди и сделал вид, что страшно оскорблен.
— Хочешь избавиться от конкурента, Бельтан? Ничего не выйдет! — прорычал он и добавил уже более серьезным тоном: — Думаю, нам не следует дробить силы. Это небезопасно.
— Ну-у, не знаю, — задумчиво протянула Мелия. — Я, пожалуй, не отказалась бы немного отдохнуть от твоего общества.
— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся Фолкен.
— Постойте, я еще не все сказал, — вмешался рыцарь. — Это только часть плана. Мы втроем продолжим путь по тракту Королевы, но не спеша, а он нас потом догонит. Конь у него хороший, выдержит, а мы, таким образом, убьем сразу двух зайцев: и Фолкена ублажим, и к Кейлаверу приблизимся.
Трэвису идея понравилась. Хотя сам Бельтан неоднократно подчеркивал, что мыслительными способностями не блещет, башка у него, похоже, работала не так уж плохо.
Фолкен и Мелия обменялись взглядами.
— Что ж, у этого плана имеются определенные достоинства, — признала наконец Мелия.
— Да, пожалуй, приемлемо, — буркнул бард. Рыцарь облегченно вздохнул.
— Вот и отлично. Ночи на раздумья вам хватит? Все равно уже поздно и надо на ночлег устраиваться. А завтра поутру и решим.
С последним аргументом никто спорить не стал. Они нашли подходящее местечко близ дороги и разбили лагерь.
В ту ночь Трэвису выпало дежурить первым. Как правило, он не любил стоять первую вахту, потому что сильнее других выматывался задень, но в этот раз, по неизвестной причине, спать совершенно не хотелось. Он плотно закутался в плащ и присел на плоский камень, вглядываясь в ночной мрак и прислушиваясь к равномерному дыханию спящих у костра спутников.
Сидеть без дела очень скоро наскучило. Рука привычно потянулась за пазуху и извлекла из потайного кармана заветную шкатулочку. Трэвис украдкой покосился в сторону костра, но ни Мелия, ни Фолкен не пошевелились. Он открыл крышку.
Легкий вздох восхищения сорвался с его губ. В темноте камень казался еще прекраснее, чем днем. Отраженный бесчисленными невидимыми гранями звездный свет создавал вокруг него зеленовато-серый ореол. Зачарованный манящим сиянием, Трэвис склонился над раскрытой шкатулкой…
Низкий зловещий гул вывел его из оцепенения.
Трэвис тряхнул головой. Казалось, прошло не больше минуты, но брошенный на небо взгляд показал, что звезды заметно сместились. Сколько же он просидел, уставившись на камень?
Гул усилился. По спине от нехорошего предчувствия пробежал холодок. Он поспешно захлопнул крышку и спрятал шкатулку на место. Потом поднялся на ноги и увидел это . Трэвис всего дважды сталкивался с аналогичным явлением: первый раз в доме Джека Грейстоуна, второй — на шоссе в миле от северной окраины Каста-Сити, но оба раза при таких обстоятельствах, какие не привидятся и в кошмарном сне. Тьму над трактом Королевы рассеивало мертвенно-бледное светящееся облако. Оно было еще далеко, но приближалось. И довольно быстро.
Трэвис бросился к костру и растолкал Фолкена.
— В чем дело? — сердито проворчал бард. — Буди Бельтана, сейчас не моя очередь!
— Опасность! — шепнул ему на ухо Трэвис.
Фолкен вскочил, мгновенно оценил обстановку и приказал поднимать остальных. Через несколько секунд все собрались у костра, который рыцарь залил, выплеснув на тлеющие угли остатки воды в котелке.
— Мнится мне, Трэвис, — промолвила Мелия, — что враги твоего приятеля-чародея по имени Джек все же отыскали тебя. Собственно говоря, я и не сомневалась, что рано или поздно это произойдет. Странно только, почему они обнаружили тебя здесь и сейчас? Ты ничего не хочешь сказать?
Трэвис непроизвольно дотронулся до спрятанной под одеждой черной шкатулки, но промолчал.
Бельтан положил правую руку на эфес меча.
— Будем драться? — спросил он с надеждой в голосе.
— Будем смываться, — буркнул бард. — Седлайте коней!
Не прошло и нескольких минут, как они уже скакали во весь опор по широкой ленте тракта Королевы. Приближающееся с севера призрачное облако как будто остановилось, потом постепенно начало отдаляться. Внезапно Фолкен осадил коня и громко выругался.
— Что такое? — встревожилась Мелия.
— Смотрите!
Далеко на юге медленно разгоралось другое зарево. Не оставалось сомнений в том, что враги, кем бы они ни были, решили на сей раз атаковать сразу с двух сторон. Рука Трэвиса сама собой скользнула за пазуху, пальцы нащупали потайной карман и сомкнулись вокруг шкатулки. Его вдруг охватило непреодолимое желание достать камень, и он начал вытягивать шкатулку из кармана.
Внезапно Мелия обернулась к нему. Взгляд ее янтарно-желтых глаз, казалось, проник в самые сокровенные глубины естества Трэвиса Уайлдера. Вздрогнув, он стиснул челюсти, борясь со странным порывом, и усилием воли заставил себя разжать пальцы. Шкатулка вернулась на место.
Фолкен подъехал к Мелии.
— Что это может быть, как ты думаешь?
— Таким светом сопровождается появление лишь одного… Но это невозможно! Прошло столько времени.
— Знаешь, я бы не стал задерживаться, чтобы проверить, права ты или нет.
— Что делать-то будем? — вклинился в диалог Бельтан, с трудом удерживающий на месте своего обеспокоенного скакуна.
— Может, попробуем свернуть на запад и обойти их степью? — предложила Мелия.
Рыцарь отрицательно покачал головой.
— Степь тянется на сотни лиг, и там совершенно негде укрыться. Нас обнаружат не позже утра.
Очевидно, Мелия рассчитывала на иной ответ, потому что разочарованно вздохнула и задумалась.
— Есть другой путь, — произнес после затянувшейся паузы Фолкен.
Мелия бросила на него испепеляющий взгляд.
— И откуда я только знаю, что ты собираешься предложить, Черная Рука?!
Бард покосился на стремительно увеличивающееся в объеме и яркости светящееся облако.
— Сейчас не время упрямиться, Мелия, — сказал он примирительным тоном. — В горах у нас будет хотя бы шанс ускользнуть от них.
— Это нечестно!
— Для тех, кто нас преследует, понятия чести не существует.
Трэвис тщетно пытался избавиться от нарастающей паники. Во рту пересохло, к горлу подкатил ком. Ему мерещится, или он в самом деле видит в приближающемся свечении черные нечеловеческие фигуры?
Мелия скрестила руки и с яростью взглянула на Фолкена.
— Ладно, твоя взяла! Сделаем крюк все вместе. Но если опоздаем к началу Совета, я тебе этого никогда не прощу, так и знай!
— Знаю, знаю, — ухмыльнулся бард.
Они повернули назад, добрались до стоячих камней у обочины и пустили коней рысью по вьющейся тропинке, ведущей в направлении смутно темнеющих в ночи гор.
52
До самого рассвета они пробирались на восток, все дальше углубляясь по ненадежным козьим тропам внутрь горного массива. Каждый раз, когда мерин спотыкался о невидимый во мраке камень, Трэвис с замирающим сердцем судорожно цеплялся за гриву. На затянутом тучами небе не было видно ни луны, ни звезд, но Мелия, похоже, видела в темноте не хуже кошки. Именно она возглавила отряд, с поразительной уверенностью направляя кобылу туда, где имелось хотя бы некоторое подобие дороги. Остальные кони, которым предоставили полную самостоятельность, отпустив поводья, следовали за ней. Время от времени Трэвису казалось, что он видит впереди горящие янтарным огнем глаза, но это вполне могло оказаться обманом утомленного зрения.
Сначала, пока они ехали по тропинке, ведущей от тракта к горам, он ежеминутно оглядывался назад, страшась увидеть настигающее их облако бело-голубого сияния. Но за спиной было темно, а о том, куда подевались преследователи, оставалось только гадать. Кончилось тем, что страхи отступили, вытесненные навалившейся усталостью. Трэвис сам не заметил, как провалился в ватную дремоту, сквозь которую с трудом пробивались звуки цокающих по камням копыт.
Он пробудился внезапно и ошалело затряс головой, услышав совсем рядом приглушенные голоса.
— Понятия не имею, как тебе удалось замести следы, но сработало великолепно. — В голосе Фолкена звучало непритворное восхищение. — Не думаю, что теперь они нас отыщут.
— Далеко еще добираться? — В вопросе Мелии сквозило тревожное нетерпение.
— Нет. Насколько я могу судить, мы почти на месте. Правда, прошло уже много лет с тех пор, как я заезжал сюда в последний раз. Очень много лет, — задумчиво добавил бард.
— Может, стоит сделать привал?
— Лучше не надо. Отдохнем, когда доберемся. Так будет безопасней.
Трэвис растерянно моргнул, только сейчас сообразив, что различает окружающие предметы. Непроглядный мрак сменился неярким серебристо-жемчужным свечением, сквозь которое проглядывали размытые очертания скал и горных вершин. Тропа, едва различимая под ногами лошадей, привела их сначала к перевалу между двумя остроконечными пиками, а затем начала спускаться в долину, со всех сторон окруженную лесистыми склонами. Порыв свежего ветра проник в нее с перевала по пятам путешественников и в считанные мгновения изорвал в клочья туманную пелену. Сквозь поредевшую дымку празднично блеснули золотом первые лучи восходящего светила.
И тут они увидели ее. Окаменевшим часовым высилась она на вершине холма в центре долины, сияя первозданной белизной. Не сговариваясь, они остановили коней и в восторге замерли, словно боясь спугнуть сказочное видение.
Даже в частично разрушенном виде башня выглядела потрясающе. Безупречно гладкие стены цвета слоновой кости взмывали на фантастическую высоту, плавно переходя в длинный изящный шпиль. Поверхность их не портили ни зубцы, ни карнизы, ни бойницы, ни что иное, способное нарушить совершенную гармонию и симметрию ее форм. Но по мере приближения становилось все виднее, что равнодушное время не пощадило изумительное творение неизвестных создателей и внесло свои коррективы в воздушные пропорции. Вершина шпиля, которой полагалось, по замыслу архитекторов, заканчиваться остроконечной иглой, обломилась; зазубренные края облома стыдливо щерились в небо искривленными клыками. Груды каменных осколков и щебня у подножия башни густо поросли мхом и сорняками. Нижнюю часть, словно вены, густо оплетали иссохшие плети плюща.
В морозном горном воздухе пар от дыхания Трэвиса мгновенно застывал, превращаясь в похожие на призраки облачка.
— Куда мы попали, Фолкен? — спросил он.
Ветер взъерошил тронутые сединой черные волосы барда.
— Раньше это место называлось Белой башней, — ответил тот с непривычной грустью в голосе. — Здесь находилась цитадель Рунных Вязателей — один из трех бастионов рунной магии, воздвигнутых около семи веков тому назад, вскоре после падения Малакора, учениками и последователями повелителей рун.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов