А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Упав на колени и сжимая онемевшей десницей эфес сломанного меча, он мог только беспомощно наблюдать за тем, как смыкается вокруг него кольцо некромантов, как полощутся на ветру, подобно крыльям вампиров, полы их черных одежд.
Гибель казалась Ультеру неминуемой, но тут до ушей его донеслись звуки, показавшиеся королю самой сладкой музыкой на свете. То были звуки боевых рогов — низкие и хриплые, далеко разнесшиеся по всему полю. И в тот же миг словно по волшебству разошлась плотная пелена нависших над долиной туч, и в образовавшемся просвете показалось дневное светило. Ослепленные его лучами некроманты и сопровождавшие их фейдримы заколебались и остановились. Ультер обернулся и с восторгом узрел у себя за спиной пылающие на солнце наконечники пятидесяти тысяч копий. Вновь затрубили рога — уже ближе и громче, — и в ущелье Теней показались первые ряды закованных в броню воинов. И, к возглавляла прекрасная женщина, ехавшая верхом на белом коне. Эльзара, императрица Тарраса, явилась наконец с подмогой. Счастливо рассмеявшись, Ультер упал и потерял сознание.
Голос барда умолк, и это заставило Грейс выйти из оцепенения. Удивительный рассказ так подействовал на ее воображение, что она как бы сама перенеслась туда, на покрытое кровью и трупами заснеженное поле давно отгремевшего сражения, и воочию i увидела восседающую на черном коне и словно высеченную из глыбы льда зловещую фигуру Бледного Властелина… Но что же случилось дальше? Неужели Фолкену нечего добавить?
— И чем же все закончилось?
Грейс вдруг с ужасом осознала, что произнесла эти слова вслух. Даже не произнесла, а прошептала — но окончание повествования барда сопровождалось такой гробовой тишиной, что даже ее шепот прозвучал в стенах зала подобно грому. Бореас метнул на нее сердитый взгляд, заставивший Грейс похолодеть.
— Чем закончилось? — переспросил Фолкен. — Увы, миледи, ничего еще не закончилось, а продолжается и по сей день. И все мы обречены в этом участвовать, хотим мы того или нет. Но я с удовольствием поведаю вам о том, что произошло после прихода таррасской армии в ущелье Теней. Лишенные магической поддержки своего повелителя фейдримы были без труда рассеяны и полностью истреблены. Эльзара нашла Ультера в снегу близ Оскаленной Пасти — еще живым, но в беспамятстве. В правой руке король сжимал эфес с обломанным почти у самой рукояти клинком, а в левой — ожерелье Имсаридур. А вот тело Бераша — Бледного Властелина — бесследно исчезло. Некроманты успели перенести его в подземные чертоги Имбрифейла и укрыть от победителей.
Эльзара сильно тревожилась за здоровье Ультера. Тот был опасно изранен и пережил сильнейшее потрясение, поэтому целители не ручались за его жизнь. Однако король Торингарта оказался крепче, чем они думали, и уже через месяц настолько оправился, что смог самостоятельно передвигаться. По его повелению в долине Имбрифейла собрались сто сильнейших рунных магов Фаленгарта. Таррасские мастера отковали огромные железные врата, которые перекрыли единственный вход в Имбрифейл. А рунные мастера запечатали их тремя рунными печатями, вложив в них все свое могущество, чтобы Бледный Властелин никогда больше не смог выбраться из тюрьмы и снова угрожать людям. Сотня собранных Ультером рунных магов стали первыми повелителями рун. Им же король отдал на хранение снятое с поверженного Врага ожерелье Имсаридур. Вслед за рунными мастерами пришли в долину сто самых могущественных фей, волшебниц, колдуний и заклинательниц. Они наложили чары на Имбрифейл и все подходы к нему, чтобы никто не сумел ни проникнуть туда, ни выбраться оттуда.
И наконец, Эльзара и Ультер договорились основать новое королевство, правителям которого вменялось в обязанность неусыпно следить за всем, что происходит в Имбрифейле, дабы не допустить нового пришествия Тьмы. Так родился Малакор, на трон которого воссели вступившие в брак дети Эльзары и Ультера. Так начался золотой век, на протяжении которого в Фаленгарте царили мир, покой и процветание. Золотой век Малакора длился долго, очень долго… — Фолкен сокрушенно покачал головой. — К несчастью, все когда-нибудь кончается. Давно уже нет ни светлого Малакора, ни повелителей рун, а вверенные их попечению Имсари — Великие Камни — бесследно сгинули в пучине веков, и никто не знает, где их искать. А теперь еще и это, — значительно постучал бард по лежащей перед ним на столе разбитой руне. — Мне больно об этом говорить, но я обязан поведать Совету, что Рунные Врата уже не столь надежны, как в былые времена.
В словах Фолкена крылось столько убежденности и страсти, что они никого не оставили равнодушным. Слушали его, затаив дыхание. Внезапно тишину нарушил хриплый и визгливый издевательский смех. Смеялась Эминда Эриданская.
— Хорошенькую же сказочку рассказал ты нам, Фолкен Черная Рука! Каюсь, был момент, когда я сама чуть не поверила во всех этих магов и колдунов. Только нет на свете никакой магии — разве что твой голос, которым ты кого угодно способен околдовать. — Фальшивая веселость на лице Эминды сменилась вполне искренней гримасой раздражения. — Только нам тебе голову не заморочить, понятно?! Люди здесь собрались серьезные, и им недосуг выслушивать всякие страшилки, которыми старые бабки пугают непослушных детей.
Речь королевы несколько отрезвила окружающих. Многие — и за столом Совета, и на трибунах — одобрительно закивали в знак согласия.
— Недосуг? — недобро прищурился Фолкен. — В таком случае мне остается только признать, что у детей, верящих в страшные сказки, куда больше здравого смысла, чем у собравшихся в этом зале. У меня нет сомнений в том, что Бледный Властелин взялся за старое, и я готов, не сходя с места, привести вам сотню примеров. И я вижу единственный выход в заключении военного союза между Семью доминионами. Заключив его, вы получите возможность выставить против Врага столь же многочисленную и сильную армию, как во времена Эльзары и Ультера. Хочу также предупредить, что промедление подобно смерти. Объединить силы необходимо уже сегодня, сейчас, немедленно! — Он высоко поднял над головой затянутую в черную перчатку руку. — Во имя текущей в моих жилах малакорской крови я требую немедленного голосования членов Совета по этому вопросу!
Эминда с побагровевшим от злости лицом вскочила с места.
— Это неслыханно! — завопила она на весь зал.
Король Соррин, ни разу не шевельнувшийся на протяжении всего повествования Фолкена, неожиданно поднял голову. Глубоко запавшие глаза правителя Эмбара не выражали решительно никаких эмоций.
— Раз требует, давайте проголосуем, — предложил он тусклым, бесцветным голосом. — Какая разница, сегодня или завтра? Уж лучше сразу определиться и покончить с этим.
Слова Соррина, похоже, пришлись по душе подавляющему большинству его соседей по столу Совета. Эминда, оставшись в одиночестве, немного поколебалась, потом вернулась на место и неохотно кивнула в знак согласия. Повинуясь поданному Бореа-сом знаку, лорд Олрейн приблизился. В руке он держал кожаный мешочек, который с почтительным поклоном передал королю. Тот развязал стягивающие горловину тесемки и высыпал содержимое на стол. В мешочке оказалось семь белых и семь черных камешков. Каждому из монархов досталось по два камешка разного цвета.
— Итак, — заговорил Бореас, — на голосование ставится вопрос об объединении наших сил и подготовке к войне. Белый камень означает согласие, черный — несогласие. Приступаем к голосованию.
Участники Совета разобрали камешки, под столом проделали с ними какие-то манипуляции, затем вынули из-под стола уже зажатыми в кулаки. Грейс затаила дыхание. Она пока еще плохо знала Фолкена, но рассказ барда задел ее за живое — хотя чем именно, она затруднилась бы ответить. Многого из его слов она попросту не поняла — в частности, кто такой Бледный Властелин и откуда он взялся, — но ей самой доводилось сталкиваться как с монстрами с куском железа вместо сердца, так и с фейдримами. Поэтому она нисколько не сомневалась в реальности угрозы и могла только сожалеть о том, что сидящие за столом властители так близоруки и не желают принимать ее всерьез. Что же касается результатов голосования, то их Грейс могла предсказать заранее — не зря же она столько времени потратила на выяснение позиций всех собравшихся сегодня на Совет правителей доминионов.
Короли и королевы по очереди разжимали пальцы. Цвет демонстрируемых ими камешков лишь подтвердил первоначальные догадки Грейс. За «войну» отдали голоса Бореас, Кайлар и престарелый бонвиван Персард Перридонский. Против проголосовали Эминда, Лизандир и Соррин. Последней была Иволейна, но она почему-то медлила. Прекрасная королева Толории так и осталась для Грейс полнейшей загадкой, поэтому она с не-терпением ожидала, к какой же партии та решит примкнуть. Но вот наконец разжала кулачок и Иволейна. Дружный ропот изумления пронесся по трибунам. Ладонь толорийской владычицы оказалась пуста.
— Я воздерживаюсь, — спокойно произнесла она. Глаза Бореаса вспыхнули гневом, но не успел он открыть рот, как Эминда вскочила с места.
— Паритет! — воскликнула она, довольно потирая руки. — А закон гласит, что при равенстве голосов решение считается непринятым.
Фолкен сумрачным взглядом обвел членов Совета, дольше всех задержавшись на сияющей торжеством королеве Эридана. Лицо его посерело и осунулось. Видно было, что выступление далось ему нелегко. Грейс вдруг стало так его жаль, что она чуть не сорвалась с места, но вовремя опомнилась. Да и кто бы стал ее слушать, если даже такой замечательный оратор не смог их ни в чем убедить? А бард наклонился над столом и завернул обратно в тряпицу разбитую руну.
— У Зеи больше нет будущего, и это вы перечеркнули его, — глухо произнес он, повернулся и зашагал к выходу.
71
Наутро к Грейс заявился с визитом Дарж — чтобы научить ее правильно пользоваться подаренным Эйрин кинжалом.
— На вашу жизнь уже покушались однажды, миледи, — объяснил ей эмбарец, — и никто не может дать гарантии, что попытка не повторится. Конечно, я буду вас охранять, но я же не могу находиться рядом с вами все время.
— Ну почему же? — натянуто улыбнулась Грейс. — Боюсь только, в таком варианте ваше общество уже не будет доставлять мне прежнего удовольствия.
Пропустив ее слова мимо ушей, рыцарь попросил Грейс показать кинжал. Она протянула ему миниатюрный клинок, с которого тщательно смыла все следы запекшейся крови фейдрима. Пробивающиеся сквозь окошко солнечные лучи отразились от сверкающего благородной сталью оружия. Кинжальчик был совсем маленьким, но удивительно красивым. Его слегка изогнутое и закругленное с одной стороны лезвие радовало глаз безупречными линиями и вызывало чувство эстетического наслаждения. В руке он создавал ощущение не мертвой железки, а одушевленного существа. Грейс это нисколько не удивляло: за время службы в госпитале она научилась понимать и принимать как непреложный тот факт, что инструменты, особенно режущие, зачастую ведут себя как живые существа. Взять хотя бы такую элементарную вещь, как скальпель. Казалось бы, штамповка — абсолютно идентичные экземпляры. Но один почему-то так и норовит выскользнуть из пальцев, а другой словно сам направляет делающую разрез руку, как будто в нем на генетическом уровне заложено знание человеческой анатомии.
— Неплохая вещица, — заметил Дарж, внимательно разглядывая кинжал. — Старинной работы и хорошего мастера. Сталь не хуже эмбарской, хотя изготовлен клинок, несомненно, в Кейлаване. Предположительно конец третьего века после Основания, а это означает, что вашему кинжалу около двухсот лет, миледи. Рукоятку, правда, меняли — по меньшей мере однажды.
— Откуда вы все это узнали, Дарж? — удивилась Грейс. Рыцарь пожал плечами:
— Ничего сверхъестественного, миледи. Просто я в свое время проявлял кое-какой интерес к металлам и другим элементам и сохранил с тех пор некоторые познания. И прошу вас, не обольщайтесь на мой счет, миледи, — я вполне могу ошибаться.
В последнем Грейс сильно сомневалась. Забрав у Даржа кинжал, она теперь смотрела на него новыми глазами. Интересно бы узнать, сколько жизней унесла и сколько владельцев сменила эта смертоносная игрушка, прежде чем попасть к ней?
— Чтобы по-настоящему научиться владеть ножом или кинжалом, — вернулся рыцарь к первоначальной цели своего прихода, — порой нужны годы, тогда как в нашем распоряжении всего лишь это утро. Но я покажу вам несколько основных позиций и приемов атаки и защиты. Они достаточно просты и в то же время эффективны. Если вы научитесь правильно их применять, то сможете отразить нападение любого противника с таким же вооружением.
Грейс храбро расправила плечи.
— Показывайте! — решительно сказала она.
В течение следующего часа кинжал не покидал ее руки. Дарж научил ее оборонительной стойке, в которой легче всего прикрыть от противника наиболее уязвимые места: живот, горло, лицо. Потом показал, как ей самой следует атаковать врага. Оказалось, что наиболее действенны не удары с размаху, а быстрые, короткие выпады-уколы, направленные не на то, чтобы убить соперника, а на то, чтобы заставить его нервничать, терять голову, совершать ошибки и слабеть от боли и потери крови. При этом Дарж рекомендовал ей орать во весь голос и звать на помощь, а также ни в коем случае не затягивать бой и при первой возможности постараться удрать.
К концу урока Грейс вся вспотела, лицо ее раскраснелось, а плечевые мышцы так разболелись с непривычки, что правая рука отказывалась повиноваться. Однако, когда Дарж провел напоследок имитацию нападения со спины, она отреагировала уже чисто автоматически, быстро пригнувшись и нанеся встречный удар от груди вниз и назад.
Сильная мужская рука перехватила ее запястье. Грейс обернулась. Острие кинжала застыло в каком-то дюйме от паха рыцаря.
— Браво, миледи, — похвалил Дарж. — Я знал, куда вы будете бить, и потому успел вас остановить. Но будь на моем месте кто-то другой, он бы сейчас истекал кровью и корчился от боли.
Грейс выпрямилась. Сердце в груди оглушительно стучало, ей недоставало воздуха, но она нашла в себе силы одарить учителя благодарной улыбкой. Неужели она действительно способна сознательно ранить или даже убить другое человеческое существо ради спасения собственной жизни? Почему бы и нет, Грейс? Можно подумать, раньше ты никогда этого не делала! Вспомни хотя бы того несчастного булочника на базаре. А ведь он был не первым, нет, далеко не первым…
Улыбка медленно сошла с ее лица.
— Полагаю, на сегодня достаточно, — объявил Дарж. — Вы прекрасная ученица, миледи, и все схватываете буквально на лету. Жаль, времени маловато, а то я с удовольствием позанимался бы с вами еще. Кинжал — вещь хорошая, но вам бы не помешало уметь управляться и с более серьезным оружием. Вот я, к примеру, свой двуручный меч ни на что не променяю, даже в ближнем бою.
— Понимаю вас, милорд, — усмехнулась Грейс, — только меч, к сожалению, за отворот сапога не засунешь. — С этими словами она вложила кинжальчик в ножны и спрятала в сапожок. Ей стыдно было в этом признаться — даже мысленно, — но сознание того, что она вооружена и не беззащитна, давало ей ни с чем не сравнимое ощущение раскованности и уверенности в себе. Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила ее вскинуть голову и вновь обратиться к рыцарю: — Кстати, Дарж, вы не в курсе, как король Соррин относится к тому, что вы столько времени проводите в моем обществе?
Тот был занят тем, что прилаживал к поясу перевязь с мечом, снятую им перед началом урока. Грейс не видела его лица — только широкую спину и ссутуленные плечи.
— Ах, миледи, — произнес он, не оборачиваясь, — поверьте, не стоит вам забивать себе голову всякой ерундой. Соррин в первую очередь думает только о себе. Я же поклялся служить вам сердцем и мечом, а у нас в Эмбаре слово рыцаря почитается крепче стали и тверже камня.
Тронутая его преданностью Грейс хотела что-то сказать, но в этот момент раздался стук в дверь.
— Доброго утра, Грейс. Доброго утра, Дарж, — поздоровалась Эйрин, впорхнув в спальню. — Как хорошо, что я тебя застала! Собирайся, Бореас желает с тобой побеседовать.
Грейс знала, что после вчерашнего открытия Совета король непременно захочет выслушать ее соображения, вот только не рассчитывала, что это произойдет так скоро. Закончившееся провалом голосование привело к тому, что участвовавшие в нем монархи договорились на три дня отложить следующее заседание, и она полагала, что Бореас использует первые сутки, чтобы вместе со своими советниками проанализировать причины неудачи и выработать новую тактику, способную изменить соотношение сил.
— На какое время назначена аудиенция? — спросила Грейс.
— Он сказал: тащи ее сюда немедленно, — неохотно призналась баронесса.
У Грейс сердце ушло в пятки. Раньше Бореас ограничивался простым приглашением, очевидно, полагая, что королевская воля сама по себе требует безотлагательного повиновения, поэтому слово «немедленно» в его устах ничего хорошего не предвещало.
Она растерянно взглянула на Даржа.
— Прошу прощения, милорд, но мне надо идти.
— Нет, миледи, — с невозмутимым видом поправил ее рыцарь, — вам надо бежать!
И они побежали. Мелькали двери, коридоры, лестницы, шарахались и жались к стенам слуги и придворные. Один юный розовощекий паж с перепугу уронил вазу с яблоками, которые тут же раскатились во все стороны. Грейс от души сочувствовала бросившемуся подбирать плоды мальчишке и надеялась, что его не высекут за попорченные фрукты. Она бы с удовольствием помогла ему, но задержка грозила ей куда более серьезными последствиями. Еще вчера утром Грейс порядком развеселила бы мысль о том, что Бореас способен перекинуть ее через колено и собственноручно отшлепать, но сегодня она почему-то не казалась ей такой уж неправдоподобной.
— Как ты думаешь, Эйрин, — на бегу спросила она, — король сильно на меня гневается за то, что я вчера на Совете задали Фолкену вопрос?
Баронесса бросила на нее косой взгляд и изобразила нечто среднее между улыбкой и гримасой.
— Не переживай, Грейс, — проговорила она, тяжело дыша, — в Кейлавере вот уже несколько месяцев никого не обезглавливали.
Утешила, нечего сказать! Грейс сжала челюсти и увеличила темп.
— Надеюсь, милые дамы, вы не настолько торопитесь, чтобы отказать мне в минутке внимания?
Грейс и Эйрин остановились так резко, будто налетели на невидимую стену. Впрочем, Грейс не решилась бы с полной уверенностью отрицать, что так оно и было. Прожив всю сознательную жизнь в демократическом обществе, она тем не менее быстро усвоила, что обладателям королевского титула нельзя противоречить. Ни при каких обстоятельствах. Тем паче таким, как ее величество Иволейна, королева Толории, чьи отливающие холодным ледяным блеском светло-голубые глаза смотрели сейчас на них внимательно и, может быть, чуточку насмешливо.
Обе поспешно присели перед Иволейной в глубоком реверансе.
— Встаньте, — милостиво разрешила королева.
Она стояла в небольшом алькове; правая рука ее величества покоилась на мраморном пьедестале. Грейс показалось, что Иволейна уже довольно давно прячется в этой нише, похоже, кого-то поджидая. Вот только кого?
Да уж наверняка не тебя, Грейс!
Она посмотрела поверх плеча Иволейны, почти не сомневаясь, что встретится с издевательски-сочувственным ответным взглядом изумрудных глаз леди Кайрен, но увидела, к своему удивлению, за спиной королевы вовсе не надменную графиню Силезскую, а всего лишь леди Трессу, первую камер-фрейлину толорийского двора. Невысокая пухлая фигурка неизменной спутницы Иволейны излучала спокойствие и доброжелательность; безмятежное выражение ее увядающего, но все еще красивого лица напоминало лики мадонн на картинах мастеров эпохи Возрождения. Грейс, правда, ни разу не видела рыжих мадонн, но это уже детали. Удостоверившись, что Кайрен поблизости нет, она вновь переключила внимание на королеву. Та продолжала опираться на мраморное возвышение цилиндрической формы, на котором стоял большой бронзовый кувшин с широким горлышком, наполненный прозрачной водой. Рядом с ним лежал рог. Короче говоря, средневековый вариант фонтанчика для питья.
— Чем мы можем услужить вашему величеству? — немного отдышавшись, вежливо осведомилась Эйрин.
— Выпейте водички, — вместо ответа посоветовала Иволейна. — По-моему, вам это сейчас не помешает.
Грейс сглотнула, сразу же ощутив нестерпимую сухость в горле. Она первой схватила рог, наполнила его из кувшина и, не отрываясь, стала жадно пить. Стоило ей на миг оторваться от этого приятного занятия, как баронесса, которую жажда мучила в неменьшей степени, буквально выхватила рог у нее из рук и тоже надолго приникла к нему. Тыльной стороной ладони Грейс вытерла мокрый подбородок и губы. Вода в кувшине оказалась холодной до ломоты в зубах, но невероятно вкусной. Взглянув на Эйрин, лицо которой выражало неописуемое наслаждение, Грейс немедленно захотела попить еще. Она потянулась к рогу, но порыв ее остановила легшая на запястье узкая и изящная рука Иволейны.
— Непросто до конца утолить жажду, не так ли, сестра?
Грейс почему-то думала, что ладонь королевы будет сухой и жесткой, как слоновая кость, и немного растерялась, ощутив на коже теплое, ласковое прикосновение. Хотя прикосновение было по-птичьи легким, она успела уловить пульс — короткие трепетные толчки ровно бьющегося сердца.
Она облизала губы.
— Нам нужно идти, ваше величество. Король Бореас ждет.
Эйрин энергично закивала в подтверждение, но сама не вымолвила ни словечка, словно утратила дар речи.
Платье Иволейны струилось вокруг ее фигуры подобно бегущей речной воде — как будто было пошито не из обычной материи, а соткано из уплотнившегося воздуха.
— Хорошо, — сказала королева. — Только сначала загляните в кувшин. Думаю, вы найдете внутри кое-что любопытное.
— Что же там может быть, кроме воды? — удивилась баронесса, но Иволейна ничего не ответила — только глазами сверкнула загадочно.
Грейс и Эйрин нагнулись над кувшином, для чего им пришлось соприкоснуться головами.
Что за глупости ты себе позволяешь, Грейс? Ты должна бежать со всех ног, иначе Бореас скормит тебя своим мастифам! Да и нет там ничего, кроме обыкновенной воды…
Внезапно она ахнула и перестала дышать. Если в кувшине только вода, то почему не видно дна? Почему вместо него непроглядная тьма, которая будто цепью приковывает взор и неумолимо тянет за собой? Зрачки ее расширились и остекленели, голова закружилась. Ощущение было такое, словно она плывет на утлом плотике по бушующему океану, а вокруг только волны и темная беззвездная ночь.
— Я вижу замок…
Голос принадлежал Эйрин, но доносился откуда-то издалека. В нем звучало радостное возбуждение маленького ребенка, распаковывающего полученный в день рождения подарок.
— … у которого семь башен, — продолжала живописать увиденное в кувшине баронесса. — У ворот выстроилась сотня конных рыцарей с привязанными к остриям пик флагами. Все флаги синие, как небо. Во главе рыцарей женщина на белоснежном коне — наверное, это их королева. Она тоже вся в синем, на поясе у нее меч в драгоценных ножнах, а на голове ничего нет, и ее черные волосы свободно развеваются по ветру. О Зея, сколько в ней красоты, сколько величия…
Голос умолк.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов