А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

О проведенном в стенах приюта детстве вспоминать не хотелось. Ни сейчас, ни потом — никогда! И без того зуб на зуб не попадает!
А что же было дальше?
Перед мысленным взором вспыхнуло другое видение: изрезанное ущельями старческих морщин лицо, блестящие, как обсидиановые бусины, пронзительные черные глаза и жуткий оскал растянутого в улыбке рта. Человек в черном! Да, именно так. Странствующий проповедник в смешном старомодном сюртуке и нелепой шляпе, чем-то неуловимо походящий на ту девочку с фарфоровым кукольным личиком, которая повстречалась ей в парке. Что же он ей сказал, дай Бог памяти?
Отвори дверь и войди. Иначе ты никогда не узнаешь, что за ее порогом!
Вот она и послушалась, как последняя дурочка! Открыла обуглившуюся дверь и увидела за нею… снег! Потом услыхала, словно сквозь сон, как дверь за ее спиной захлопнулась, и…
… и очутилась за спиной рыцаря на скачущей галопом лошади.
Нет, не совсем так. Перед этим было что-то еще! Ей просто нужно сделать еще одно усилие и заполнить пробел. Расплывчатые картинки ускользали и таяли, как снежинки на ладони, но в конце концов в памяти забрезжило, и она вспомнила, что увидела, когда в первый раз открыла глаза. Нависающие над головой голые черные ветви деревьев на фоне светло-серого неба, скрип сапог по снегу и чья-то темная фигура, склонившаяся над ней.
— Разрази меня гром, если это не леди!
Аналитический склад ума помог Грейс собрать разрозненные кусочки мозаики в единое целое. И вот что у нее получилось. Как только она открыла приютскую дверь и вошла внутрь, снаружи пошел снег — не такое уж редкое явление для конца октября в горных районах Колорадо. Снежинки легко проникли в здание сквозь выгоревшие этажные перекрытия, и в этот момент с ней случился обморок, явившийся неизбежной физиологической реакцией организма на переутомление и нервную перегрузку. И неизвестно, сколько еще она провалялась бы на холодном полу, не случись поблизости благородного рыцаря на горячем коне. Кем бы ни был этот странствующий придурок, он определенно спас ей жизнь. Еще час, максимум два — и она бы неизбежно погибла от переохлаждения.
Мысли Грейс вновь переключились на спасителя. Возможно, она ошиблась на его счет и он вовсе никакой не псих, а историк или писатель, пытающийся таким оригинальным способом как бы вжиться в историческую обстановку исследуемой или описываемой им эпохи. А если даже это не так, что тут особенного? В жизни всякое случается. Надоело все до чертиков, вот и забрался человек в горы, сколотил хижину в глухом лесу, нацепил меч, надел кольчугу, оседлал коня и разъезжает по горам по долам, воображая себя рыцарем Круглого Стола и высматривая, не затаился ли в пещере хоть какой-нибудь завалящий дракон. Лучше бы, конечно, ее спас кто-то из проезжающих мимо по шоссе, но Грейс не обижалась — ей и так немыслимо повезло. Она предполагала, что выручивший ее из беды чудак направляется сейчас в свой «замок», или «крепость», или как там еще может называться его халупа? Ну и черт с ним, пускай везет! Ей бы только отогреться немного да хлебнуть чего-нибудь горяченького, а уж до шоссе она в крайнем случае и пешком доберется, когда погода чуток наладится. А дальше куда? Определенных планов у нее не имелось, но об этом еще будет время подумать. Она вспомнила о визитке, которую вручил ей Адриан Фарр. Тоже загадочная личность! Карточка лежала в кармашке ее уже оттаявших, но все еще неприятно мокрых слаксов. Пожалуй, есть смысл позвонить по указанному на ней телефону. Не исключено, что Ищущие помогут ей решить, как жить дальше.
Грейс осторожно раздвинула складки одеяла и высунула наружу голову. Ей все еще было очень холодно, поэтому она тут же снова запахнула одеяло на груди. Широкая спина всадника закрывала обзор, но ничто не мешало ей смотреть направо или налево. Она не преследовала никакой особой цели и поступила так просто из любопытства. Сможет ли она вспомнить знакомые места и определить, куда ее везут? Все-таки она прожила в этих краях достаточно долго и считала, что сравнительно неплохо изучила окрестности приюта. Конечно, с тех пор прошло немало лет, но всегда остаются какие-то природные ориентиры, которые не меняются со временем.
По обе стороны проселочной дороги тянулись запорошенные снегом поля, кое-где перегороженные невысокими, сложенными из необработанного камня стенами. Странный пейзаж, который вдобавок ни о чем ей не напоминал. Она не сразу сообразила, что в нем чего-то не хватает. Гор! До самого горизонта простиралась плоская, унылая, однообразная равнина. Нет, не может быть! Должно быть, это снегопад мешает ей увидеть знакомые с раннего детства вершины. Грейс обеспокоенно завертела головой и даже ухитрилась наклониться немного вбок и выглянуть из-за спины рыцаря.
Она совершенно позабыла о замке!
Теперь до него было рукой подать. И он не растаял в воздухе, как призрак, и не исчез, как горячечное видение, когда она, несколько раз моргнув, посмотрела снова. Замок стоял на холме, устремив в небо громады зубчатых башен. Высокие стены из серого камня окружали цитадель. И в этот миг прозрения Грейс Беккетт наконец-то осознала, что в штате Колорадо нет и никогда не было ничего, хотя бы отдаленно напоминающего средневековое сооружение, к воротам которого галопом приближался ее спаситель.
Стройные и логически безупречные построения Грейс разом треснули и рассыпались на множество осколков, как разбитое зеркало.
27
— Где?…
Это был даже не шепот, а скорее шелест. Едва сорвавшееся с губ слово моментально подхватил и унес колючий ветер. Грейс набрала воздуха в легкие и крепко стиснула губы, надеясь хоть немного согреть их таким способом. Потом сделала еще одну попытку.
— Где мы?
На этот раз вышло значительно лучше — нечто среднее между шепотом и хрипом. Рыцарь оглянулся через плечо и одарил ее мимолетной улыбкой, продемонстрировав при этом два ряда великолепных ослепительно белых зубов — Грейс такие идеальные челюсти видела разве что в рекламе зубной пасты. Улыбка длилась долю секунды, затем лицо всадника приобрело прежнее суровое и чуточку печальное выражение.
— О, я вижу, моя Снежная Леди пробудилась наконец, — произнес он звучным голосом с незнакомым певучим акцентом.
Должно быть, он все-таки не расслышал ее вопроса. Собрав остаток сил, Грейс повторила его в третий раз.
Рыцарь недоуменно нахмурил брови. Похоже, вопрос показался ему неуместным.
— Как где? В Кейлаване, разумеется! — ответил он, пожав плечами, но тут же страшно смутился и виновато опустил голову. — Ах, миледи, я веду себя как неотесанный мужлан, а ведь у меня и в мыслях не было проявить к вам неуважение! Нижайше умоляю вас о прощении, хотя с моей стороны было бы, наверное, слишком большой дерзостью надеяться на него. Но поверьте, миледи, я бесконечно счастлив видеть, что к вам вернулись рассудок и речь. После всего, что вам довелось вынести, уже одно это кажется настоящим чудом. Так позвольте же мне снова ответить на ваш вопрос, только уже подобающим образом! — Он снова склонил голову, покорно ожидая решения Грейс. Истолковав ее молчание как знак согласия, рыцарь приободрился и продолжил свою речь: — Вы и ваш покорный слуга пребывают в настоящее время на территории Кейлаванского доминиона, во владения коего мы вступили нынче поутру, миновав Таррасский мост через пограничную реку Димдуорн, иначе именуемую Темноструйной. — Рыцарь простер руку в направлении быстро увеличивающегося в размерах замка. — Сия же крепость, что вы изволите лицезреть, называется Кейлавер — стольный град Кейлавана и его доброго короля Бореаса.
Грейс мужественно попыталась переварить полученную информацию, но точной картины происходящего составить так и не смогла. Мешало обилие интригующих, но малопонятных названий и терминов в вычурном монологе ее спутника. Впрочем, пока все только подтверждало версию о том, что ее занесло куда-то очень далеко от Колорадо. Она попробовала сглотнуть и с удивлением отметила, что это ей удалось.
— А почему вы назвали меня Снежной Леди? — спросила она уже более уверенным голосом.
Всадник окинул ее быстрым взглядом и ответил без тени улыбки:
— Когда я нашел вас в лесу, миледи, вы были такой же белой, как тот сугроб, в котором вы лежали. Я решил, что вы уже умерли. — Он покачал головой. — По чести говоря, поначалу я даже подумал, что вы и не человек вовсе. Ваша кожа выглядела столь же белой и твердой, как слоновая кость, а когда я поднял вас, мне показалось, будто я держу на руках мраморную статую. По счастью, мне пришло в голову приложить ухо к вашей груди, и я уловил еле слышное биение сердца. И тогда я сказал себе: «Дарж! Твоя Снежная Леди жива. Но если ты в ближайшее время не доставишь ее в королевский замок, она навсегда останется такой же холодной, как снег, из которого ты ее выкопал. Пусть ты явился слишком поздно и надеяться почти не на что, но ты все равно обязан попытаться ее спасти».
Грейс наморщила лоб. Рыцарь, которого, судя по его словам, звали Даржем, показался ей уж больно пессимистично настроенным.
— Но вы же меня спасли, не так ли? — сказала она растерянно.
Чем-то ее слова задели Даржа.
— Ну, это еще надо доказать, — сухо ответил он. — Осталось совсем немного, но вы, миледи, на мой взгляд, уже не в силах более переносить стужу и тяготы пути. Вот будет насмешка судьбы, если вы испустите дух в каком-нибудь ферлонге от крепостных ворот!
Грейс замотала головой.
— Ничего, выдержу! — уверила она рыцаря и тут же задала уточняющий вопрос: — Так вы говорите, что нашли меня в сугробе?
— Воистину так, миледи, хотя снег в это время года — явление крайне редкое для наших южных краев. Я выехал на лесную прогалину и увидел вас. Вокруг намело целую кучу снега, а вы лежите в сугробе, такая спокойная, безмятежная, прекрасная — как спящая принцесса на лебяжьем пуховике. И ни единого следочка рядом, словно вы спустились с неба на облаке подобно сказочной фее! — Тут Дарж сделал паузу и с любопытством покосился на нее краем глаза. Разумеется, правила хорошего тона не позволяли ему спросить прямо, но Грейс в любом случае не смогла бы дать ответ.
Ей тоже очень хотелось знать, каким образом она вдруг перенеслась из развалин сиротского приюта на обочине горного серпантина на лесную поляну в окрестностях… как его там? Пока что у нее не имелось ни одной подходящей гипотезы, но она не сомневалась в том, что рано или поздно докопается до истины. — Вам несказанно повезло, миледи, еще и в том, — продолжил рыцарь, — что я избрал дорогу сквозь Сумеречный лес. Едва ли кто нашел бы вас там до весны, потому что местные жители избегают заходить далеко в чащу, считая это место заколдованным. Простолюдины суеверны и боятся Маленького Народца. Впрочем, если отбросить древние легенды и предания, бродить под его сенью действительно небезопасно. В Сумеречном лесу полно диких кабанов и медведей, не говоря уже о смертельно ядовитых грибах.
— А почему… почему вы решили поехать именно этой дорогой? — заинтересованно спросила Грейс, попутно заметив, что говорить ей становится все легче и легче.
— Я тороплюсь в Кейлавер, миледи, — ответил Дарж. — Впервые за долгие годы созывается Совет Королей, и правители всех Семи доминионов должны собраться в столице Кейлавана. Я был послан на юг моим сюзереном Соррином, королем Эмбара, дабы обговорить кое-какие формальности и убедиться, что к его прибытию все подготовлено должным образом. В пути со мной случались непредвиденные задержки, поэтому сегодня на рассвете я решил срезать напрямик через лес в надежде выиграть время и подстрелить заодно жирного оленя или кабана для королевского стола. Но ранняя зима разогнала, похоже, всю дичь, и мне не попалось даже следов копыт. Остается только надеяться, что королю Бореасу ваше общество, миледи, придется больше по вкусу, чем жареная оленина.
Сначала Грейс приняла последние слова рыцаря за неуклюжую попытку сострить, но потом задумалась. Хотя общались они совсем недолго, Дарж ни разу до этого не проявил склонности к шуткам. Скорее наоборот. И кем бы ни оказался король Бореас, ей, несомненно, понадобится его помощь. Если она рассчитывает узнать в этом замке, куда ее занесло и как найти дорогу домой, то обстоятельство, что он по ее милости остался без обеда, вряд ли будет способствовать налаживанию добрых отношений.
Последняя мысль заставила Грейс повнимательнее присмотреться к возвышающейся впереди темной громаде. Ей не раз случалось видеть изображения феодальных замков на картинках, а однажды она даже побывала внутри одного из них. Правда, тот был всего лишь раскрашенным макетом в парке аттракционов, тогда как могучая крепость, к которой они приближались, отнюдь не походила ни на рассыпающиеся от времени памятники давно ушедшей эпохи, ни на фанерную дешевку в псевдорыцарском стиле, предназначенную лишь для выманивания денег у доверчивых посетителей. И чем дольше она к ней приглядывалась, тем сильнее проникалась уверенностью в том, что видит не бутафорскую крепость, а настоящую!
Сосредоточившись, Грейс занялась арифметикой. Получилось, что Кейлавер, как называл замок Дарж, насчитывал девять башен. И все разные. Одни — круглые, высокие и стройные — упирались в небо остроконечными макушками; другие — приземистые и прямоугольные — щетинились зубцами. Крепость опоясывала длинная стена с множеством углов. Восемь башен располагались по ее периметру, а последняя, самая большая, — на вершине холма. Это сооружение в форме гигантского параллелепипеда имело почти одинаковые измерения в высоту и ширину и выглядело столь же впечатляюще, сколь уродливо. В стенах башни чернели узкие окошки, больше похожие на бойницы, а верх венчали массивные квадратные зубцы. Невообразимая комбинация различных стилей наводила на мысль о том, что цитадель строилась и перестраивалась в течение нескольких веков при полном отсутствии архитектурного надзора. Конечный результат, однако, оказался не так уж плох. Величественные пропорции в сочетании с грозной мощью бастионов создавали ощущение своеобразной красоты — столь же привольной и естественной, как красота горного ландшафта.
Дарж вонзил шпоры в бока своему скакуну.
— Быстрее, Черногривый, еще не время прохлаждаться!
Конь ускорил бег, но Грейс подметила, что вороной жеребец скачет так же ровно, как и прежде. Более того, он несколько раз поворачивал вбок морду и косился на нее умным глазом — как будто хотел лично удостовериться, все ли в порядке с пассажиркой, примостившейся за спиной хозяина.
Через несколько минут они добрались до подножия холма, откуда начиналась широкая мощеная дорога, по спирали опоясывающая его склоны и поднимающаяся до самой вершины. Когда Черногривый загремел подковами по брусчатке, начали попадаться первые встречные. И чем выше они забирались, тем оживленнее становилось на дороге. Грейс широко раскрыла глаза. Это были первые люди, помимо Даржа, которых она увидела здесь. Все они были пешими и не производили впечатления процветающих и довольных жизнью. Одежда их выглядела теплой, но грубой и некрасивой. Некоторые толкали перед собой тачки, с верхом нагруженные торфяными брикетами или дровами. Другие тащили на спине огромные вязанки хвороста. Третьи, с длинными ивовыми прутьями в руках, гнали куда-то коз или овец. Но более всего поразила Грейс внешность этих людей. Выдубленная ветром и солнцем морщинистая кожа, кривые ноги, скрюченные пальцы, сутулые плечи — все это никак не сочеталось с откровенным любопытством в живых и удивительно молодых глазах на старческих лицах прохожих.
В памяти промелькнула вереница стариков в штопаных комбинезонах, одиноко сидящих на скрипучих крылечках своих коттеджей. Только здешние вовсе не были стариками, Грейс уже видела раньше аналогичную картину. Она тогда училась в Северной Каролине и на каникулы решила съездить в горы. Оказалось, что в труднодоступных районах Аппалачей до сих пор сохранились поселения, обитатели которых жили в тех же примитивных условиях, что и их предки три столетия тому назад. В одной из таких затерянных в горах деревушек ей удалось побывать. Эти люди ютились в убогих лачугах без холодильников, телевизоров, электричества, водопровода и канализации. И выглядели они на много лет старше своих цивилизованных сверстников — морщинистые, беззубые, скрюченные взрослые и недоразвитые рахитичные дети. Наметанный глаз и медицинский опыт подсказывали Грейс, что здесь она столкнулась с чем-то очень похожим.
«Крепостные крестьяне» — выплыл из подсознания полузабытый термин. Она еще порылась в памяти, извлекая из ее глубин, как из старого сундука на пыльном чердаке, обрывки курса всемирной истории, пройденного в далекие школьные годы. В те времена каждый феодал имел крепостных крестьян, которые селились вокруг его замка, расплачиваясь с лордом за защиту и покровительство либо частью урожая, либо бесплатным трудом на земле сеньора. Да, так оно, кажется, и было. Вот только, если верить преподавателю, который вел у них историю, феодальная система в ее классическом виде прекратила существование много веков назад. «На Земле прекратила», — добавил с циничным равнодушием внутренний голос из потаенных глубин сознания. Но Грейс все еще чувствовала себя скверно и дрожала от холода, поэтому не стала делать далекоидущих выводов, а только поплотнее закуталась в одеяло и постаралась не обращать больше внимания на согбенные фигуры, уныло бредущие по дороге ей навстречу.
Перед входом в крепость — высокой арке в крепостной стене, с обеих сторон охраняемой двумя симметрично расположенными караульными башнями, — Дарж придержал коня и заставил его перейти на шаг. Массивные деревянные створки ворот, обитые широкими полосами кованого железа, были широко распахнуты и никем не охранялись. Рыцарь и его спутница углубились в арочный проем, следуя за потоком людей, спешащих в том же направлении. Человеческие голоса, мычание и блеяние животных, скрип тележных колес — все эти звуки эхом отражались от стен тускло освещенного коридора, сливаясь в однообразный гул. Над выходом нависала поднятая железная решетка. Грейс запрокинула голову и увидела в потолке несколько дюжин отверстий, о назначении которых можно было без труда догадаться. Если враги сумеют пробиться сквозь внешние ворота, путь им преградит решетка, а сквозь дыры в потолке на их головы посыплются стрелы защитников крепости или польется расплавленный свинец. Строители крепости, безусловно, знали толк в военных действиях — вне зависимости от ее назначения в настоящее время.
Двое опоясанных мечами воинов в кольчугах и шлемах стояли на страже. Подобно крестьянам на дороге, они были невелики ростом, но отличались крепким телосложением, а их обветренные морщинистые лица так же контрастировали с задорным молодым блеском глаз. С каждого входящего простолюдина они брали медную монету. Рыцарь остановил коня в двух шагах от стражников. Один из них поднял голову, заметил всадника и отдал честь, приложив к груди сжатую в кулак правую руку.
— Где я могу найти сенешаля его величества короля Бореаса? — осведомился Дарж.
— В королевской конюшне верхнего двора замка, милорд, — почтительно ответил воин, неопределенно махнув рукой куда-то в сторону.
Рыцарь небрежно кивнул и тронул поводья. Когда он миновал пост, Грейс обратила внимание, как округлились глаза сначала первого воина, а потом и второго, которого напарник бесцеремонно двинул локтем, чтобы привлечь внимание. Дарж смотрел прямо перед собой, то ли делая вид, то ли действительно не замечая их реакции. Еще раз оглянувшись, Грейс увидела, что оба стражники смотрят ей вслед, изображая руками какие-то непонятные знаки. Но тут они выехали из арки и очутились во дворе замка.
Собственно говоря, назвать двором пространство размером с крупный городской квартал как-то не поворачивался язык. Его сплошным кольцом окружали прилепившиеся к крепостной стене каменные здания всевозможных пропорций и конфигураций. А в центральной части были разбросаны одноэтажные деревянные постройки различного назначения. Судя по заполонившей площадь пестрой толпе крестьян и горожан, появление Даржа и Грейс в Кейлавере совпало либо с базарным днем, либо с открытием какой-нибудь местной ярмарки. Копыта крупного и мелкого домашнего скота и тележные колеса превратили грунт между торговыми рядами в чавкающую под ногами черную болотную жижу. Ощущений более чем хватало не только для зрения или слуха, но и для обоняния. В ноздри Грейс моментально проникла тошнотворная смесь запахов дыма, навоза и горелого мяса, окончательно изгладив в ее голове последние сомнения относительно реальности этого места.
Рыцарь, конь и пассажирка медленно пробирались сквозь толпу.
— Что это значит? — спросила Грейс, жестом указывая в сторону арки. — Почему те двое стражников так странно отреагировали, когда меня увидели?
Дарж осторожно откашлялся.
— Ничего особенного, миледи. Поверьте, не стоит вам забивать такими пустяками вашу очаровательную головку. Просто им стало любопытно, кто вы и откуда, вот и все. А пялились на вашу персону по недомыслию и невоспитанности — да и что с них взять, чурбанов неотесаных! Вы уж не держите зла, миледи, на эту деревенщину.
Грейс приняла объяснение без возражений, хотя почувствовала, что Дарж чего-то не договаривает. Серебристый отблеск привлек ее внимание, и она посмотрела вниз. Обычная лужа, в которой отражалось серое небо и что-то еще. Призрачное лицо маячило в глубине: растрепанные волосы, мертвенно-бледная кожа, заострившиеся скулы и на их фоне, как два сверкающих драгоценных камня, золотисто-зеленые глаза. Господи, да это же ее собственное отражение! Теперь понятно, отчего те два болвана у ворот так на нее вылупились! Черногривый наступил копытом в лужу, отражение заколебалось, пошло рябью и пропало.
Противоположный конец площади перегораживал участок стены, выглядевший темнее и старше других. В центре находились еще одни ворота, к которым и направил своего коня рыцарь.
— Сейчас мы встретимся с лордом Олрейном, миледи, — пояснил он. — Это королевский сенешаль, и в его обязанности входит забота о прибывающих в Кейлавер гостях. Я должен ему представиться и представить вас, а уж лорд Олрейн сам решит, как вам помочь.
Грейс судорожно кивнула в знак согласия, поскольку других вариантов у нее все равно не имелось.
Они въехали в ворота и попали в верхний двор замка, оказавшийся много меньше и тише нижнего. Судя по тяжеловесности кладки и следам выветривания на каменных блоках и плитах, здесь размещались самые древние крепостные укрепления и постройки. Напротив дальней стены высилась та самая прямоугольная башня, еще на подъезде к замку привлекшая внимание Грейс. Вероятно, ее возвели первой — для охраны возникшего на вершине холма поселения, — хотя верхние слои кладки заметно отличались по цвету от нижних, свидетельствуя о том, что в минувшие годы башня не раз надстраивалась. С обеих сторон тянулись два каменных крыла, изгибающихся дугой и как бы охватывающих собой весь двор.
Центральную часть верхнего двора занимал декоративный сад или парк, так плотно засаженный деревьями и кустарниками, что казался со стороны непроходимыми дебрями. Несмотря на холод, сырость и снег, Грейс удалось уловить слабый цветочный аромат, а откуда-то из глубины сада до ушей ее донеслось мелодичное журчание ручья.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов