А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Было так холодно, что он решил не стучать и не дожидаться, пока Рин спустится и откроет ему, а просто толкнул дверь и вошел. В главный зал вела широкая тускло освещенная лестница. Трэвис начал подниматься по ней, но остановился и замер на полдороге, услыхав доносящиеся откуда-то сверху голоса:
—… мы должны немедленно прекратить занятия с ним!
— Мы не можем так поступить, Джемис. Взяв его в ученики, мы приняли на себя священное обязательство, нарушить которое мы не имеем права.
— Можем и имеем! Предлог всегда найдется: во-первых, он слишком стар для ученика, во-вторых, не умеет себя контролировать, в-третьих, даже читать толком не умеет. Я утверждаю, что обучать его дальше бесполезно и опасно!
— Я не могу согласиться с тобой, Джемис. Мы обязаны продолжить начатое. Ты же видишь, как он силен. Сильнее меня. Сильнее тебя. Клянусь Орлигом, я нисколько не удивлюсь, если он окажется сильнее, чем сам гроссмейстер Орагиен!
Джемис лишь презрительно хмыкнул в ответ.
Трэвис не стал дожидаться продолжения. Повернувшись, он на цыпочках сбежал по ступеням, отворил дверь и выскочил во двор. Свежий морозный воздух наполнил его легкие и остудил пылающие щеки.
«Ты же видишь, как он силен…»
— Зачем ты так поступил со мною, Джек? — с тоской прошептал Трэвис, устремив взор в безмолвное небо. — Ты же знал, что мне не нужна эта сила! Мне не нужна никакая сила! Почему ты выбрал именно меня, Джек?!
Верхний краешек лунного диска, качнувшись, исчез за зубцами крепостной стены. Во дворе сразу померкло, а злобно взвывший ветер подхватил сбивчивую мольбу и умчал прочь, оставив без ответа. Потоптавшись в снегу еще с минуту, Трэвис повернулся и пошел обратно. Тяжело поднялся по раскрошившимся каменным ступеням и постучал в дверь.
78
Прошло несколько дней, прежде чем у Грейс появилась возможность снова повидаться с Трэвисом и вместе с ним заняться поиском других дверей, отмеченных зловещим символом. Казалось, спрос на ее свободное время возрастает с каждым новым днем, проведенным в Кейлавере. Нельзя сказать, что Грейс Беккетт была белоручкой или чуралась тяжелой работы. Живя в Денвере, она дневала и ночевала на службе в госпитале, нередко оставаясь на ногах до полутора суток. Обычно это заканчивалось тем, что появлялся Леон Арлингтон, забирал из ее немеющих пальцев шприц, стетоскоп или скальпель и отводил в комнату отдыха.
— Не хочешь уходить домой, не надо, но об отдыхе все ж забывать не след, — приговаривал старый прозектор, заботливо укладывая ее на кушетку и шутливо грозя толстым коричневым пальцем. — Ты должна меня слушаться: дядюшка Леон тебе плохого не посоветует. Если не поспишь сейчас, кончишь тем, что упокоишься навеки в одной из моих стальных ячеек внизу. Дошло?
Грейс согласно кивала, послушно позволяя Леону уложить себя на виниловое покрытие кушетки и накрыть лабораторным халатом. Потом закрывала глаза и иногда даже засыпала. Но сон ее длился недолго. Спустя час, максимум — два она вновь возвращалась в приемное отделение к своим пациентам. Сон не приносил облегчения и покоя — в отличие от работы, заключающейся в том, чтобы собирать и сшивать в единое целое изломанные и искалеченные человеческие тела.
— Доктор, исцели себя! — то ли в шутку, то ли всерьез посоветовал ей однажды Леон. Только это было невозможно, а бедняга Арлингтон сам уснул вечным сном в одном из металлических ящиков морозильной камеры, которыми так часто ее пугал.
Но какими бы утомительными и насыщенными ни были дни и ночи Грейс в Денверском мемориальном, прежний опыт мало подготовил ее к тому, с чем пришлось столкнуться в Кейлавере. Никогда прежде ей не приходилось одновременно заниматься таким множеством разнообразных дел и общаться с таким количеством здоровых людей, для каждого из которых требовалось найти индивидуальный подход и надеть на себя соответствующую личину. А Бореас между тем, казалось, совершенно позабыл о существовании своего тайного агента. Если не считать того спешного вызова на следующий день после открытия Совета, король ни разу с тех пор не удостоил ее вниманием.
Царствующие особы редко что-нибудь забывают.
— Какими новостями вы меня сегодня порадуете, миледи?
Грейс никогда не считала себя ни слабонервной, ни излишне впечатлительной, но даже она не сумела удержаться от испуганно го возгласа, когда его величество преградил ей путь, внезапно выскочив из какой-то темной ниши в коридоре.
Острые белые клыки Бореаса хищно оскалились в жутковато пародии на улыбку.
— Доброго утра вашему величеству, — выдавила из себя Грейс с трудом уняв дрожь.
Одетый, как обычно, в черное, король упругой звериной по ходкой дважды обошел вокруг нее. Выпуклые мышцы играли под туго обтягивающим его мощную фигуру костюмом. Грейс так сильно закусила губу, что опомнилась, лишь почувствовав на языке солоноватый вкус крови. Она ненавидела это ощущение, неизменно возникающее в его присутствии. Исходящий от Бореаса животный магнетизм вкупе с первобытной свирепостью и силой и несомненной мужской привлекательностью полностью подавляли ее волю. Такому человеку казалось невозможным не только отказать в чем бы то ни было, но и просто возразить.
Ну почему, черт побери, мир устроен так несправедливо? По какому праву мужчины присвоили всю власть себе, а женщинам милостиво предоставили право подчиняться и исполнять все их прихоти? Но ты ведь знаешь, Грейс, что это не так. Вспомни зимний сад и нежные весенние ароматы посреди заснеженной поляны! Помимо грубых мужских, существуют и другие методы.
Ободренная сознанием обретенной силы, Грейс бесстрашно расправила плечи, подняла голову и в упор посмотрела прямо в голубые глаза владыки Кейлавана.
— Прошу прощения, ваше величество, но я, помнится, уже доложила вам обо всем, что мне удалось узнать.
— Мне этого недостаточно, миледи! — В словах короля не было ни гнева, ни раздражения — он просто констатировал факт. — Я уже знаю, как и почему голосовал каждый из участников Совета. Теперь мне необходимо узнать, каким способом можно изменить решение наших противников при повторном голосовании.
В глазах Грейс мелькнуло изумление. Кем, интересно, он ее считает, если всерьез ожидает, что ей удастся поколебать мнение столь могущественных особ?
— Вы умны и изобретательны, миледи, — продолжал Бореас предупреждая готовый сорваться с губ Грейс вопрос. — И я уверен, именно вы сумеете обнаружить нечто такое — уязвимо; место, тайный страх, тщательно скрываемое желание — в каждом из голосовавших против правителей доминионов, что я смог бы использовать в собственных целях. Совет обязан принять решение о военном союзе и созыве всеобщего ополчения. Если этого не произойдет, все потеряно.
Грейс очень хотелось высказать этому твердолобому типу, прущему напролом с бычьим упрямством, что ей осточертело его дурацкое задание и если ей придется обхаживать еще хотя бы одного нобля, чтобы из недомолвок, откровенной лжи и пошлых комплиментов выудить мелкий дополнительный штришок к давно сложившейся общей картине, она просто не выдержит и свихнется. Вместо этого она покорно склонила голову и сказала:
— Разумеется, ваше величество. Я сделаю все, что в моих силах.
Король только кивнул и, не вымолвив ни слова на прощание, повернулся и зашагал прочь. Когда его могучая фигура скрылась за поворотом, Грейс, дрожащая и обессиленная, с трудом доковыляла до ближайшего окна. Раскрыв створки, она высунула голову и с наслаждением вдохнула свежий морозный воздух. Холодный ветер немного остудил ее покрытый испариной лоб и пылающие щеки. Она посмотрела вниз. Полдюжины вооруженных стражников — очевидно, смена караула, — бодро маршировали по направлению к воротам, ведущим в нижний двор. Лучи неяркого зимнего солнца окрашивали зловещим багрянцем блестящие наконечники их копий.
Грейс сунула руку в карман и достала деревянного быка, подобранного в грязи на базаре, — грубо вырезанный символ культа Ватриса, воинственного бога, которому поклонялся Бореас. Поднеся статуэтку к глазам, она осторожно коснулась пальцем крошечной иголки-меча, воткнутой в горло животного.
— Вы когда-нибудь слышали историю Ватриса, миледи? — прозвучал за спиной знакомый мужской голос.
Грейс стремительно обернулась и с улыбкой шагнула навстречу невесть откуда взявшемуся рыцарю.
— Дарж! Как я рада! Сколько же мы с вами не виделись? Обветренное и невозмутимое, как гранитная скала, лицо эмбарца не дрогнуло ни единым мускулом.
— Пять дней, миледи. Но я всегда находился поблизости. Грейс снова улыбнулась, на миг забыв о собственных проблемах.
— Древняя легенда гласит, — продолжал рыцарь, жестом указывая на статуэтку у нее в руках, — что Ватрис некогда правил далекой южной страной на берегу Летнего моря. Солнце безжалостно выжигало плодородную почву и посевы, а на-селение вымирало от голода. Чтобы спасти свою землю и свой народ, Ватрис отправился на поиски волшебного быка. А когда нашел его и убил, кровь животного хлынула огромной рекой, напитавшей землю и вернувшей ей прежнее плодородие.
Бесхитростный рассказ Даржа пробудил в сердце Грейс неожиданную тревогу. Аналогия показалась ей более чем прозрачной. Что, если и Бореас, идя по стопам своего божественного покровителя, тоже собирается оросить земли доминионов реками крови? Но Ватриса можно хотя бы понять: тот спасал свою страну от гибели. Бореас — на словах — хочет того же. Но вот о чем он мечтает на самом деле… Тяжело вздохнув, Грейс убрала деревянную фигурку обратно в карман.
— Я опять не знаю, как мне поступить, Дарж, — с грустью призналась она.
Рыцарь задумчиво погладил усы.
— А как бы вы хотели поступить, миледи? — задал он встречный вопрос, немало удививший Грейс.
— Больше всего я хотела бы не ошибиться. Но для этого я должна точно понимать, что происходит: кто угрожает доминионам и как с этим бороться? Только зная все это, я смогу принять правильное решение. — Сама того не заметив, Грейс подошла к далекой от медицины проблеме с позиции врача: сначала подробное описание симптомов болезни, затем анализ и окончательный диагноз и только потом — лечение.
Дарж надолго погрузился в размышления. Студеный ветерок из открытого окна безжалостно теребил закрывающие его лоб темные волосы. Наконец он поднял голову и сумрачно кивнул:
— Полагаю, миледи, настало время применить новую тактику. Сердце в груди Грейс забилось быстрее. Она подошла к рыцарю почти вплотную и заглянула ему в глаза:
— Какую, Дарж? Расскажи мне!
На следующий день весь Кейлавер облетел слух о том, что между королем Бореасом Кейлаванским и ее светлостью леди Грейс, герцогиней Беккеттской, произошла ужасная ссора. Эта новость распространялась по коридорам быстрее крыс или пожара, и уже к полудню все кому не лень оживленно судачили о причинах размолвки. Ни один из участников обсуждения, разумеется, не присутствовал лично при сем эпохальном событии, что нисколько не мешало им на ходу изобретать все новые и новые пикантные подробности.
— Во имя Зеи, Грейс, что случилось?! — не успев отдышаться, выпалила Эйрин, со скоростью ракеты влетев в спальню подруги.
Лихорадочно вспоминая все известные ей методы убеждения, Грейс усадила баронессу в кресло и спокойно сказала:
— Ничего не случилось, Эйрин. Просто я придумала новый способ помочь королю. Баронесса нахмурилась:
— А ты уверена, что на твоей Земле слово «помочь» не имеет прямо противоположного значения?
Грейс поняла, что с Эйрин никакие уловки не пройдут, и решила сыграть с ней в открытую.
— Сначала выслушай меня, а потом можешь высказываться, сколько твоей душе угодно, — сухо произнесла она, усевшись в кресло напротив. — До сегодняшнего дня ко мне относились как к союзнице и единомышленнице Бореаса. Не спорю, со мной охотно беседовали — кто из любопытства, кто из уважения, кто из желания побольше разузнать о планах короля, считая меня его доверенным лицом, — но никто и никогда не делился со мной действительно важными сведениями, справедливо опасаясь, что я тут же передам их Бореасу.
В глазах Эйрин засветилось любопытство.
— Продолжай, я очень внимательно слушаю, — кивнула она.
— Если же все будут думать, что я попала в немилость, сразу возникнет вопрос: чьим могущественным покровительством — вместо Бореаса — я попытаюсь заручиться? Полагаю, пока продолжается Совет, найдется немало желающих привлечь меня на свою сторону. — Произнося последнюю фразу, Грейс чуть не расхохоталась — настолько нелепой показалась ей мысль о том, что кому-то в действительности может прийти в голову искать союза с ней. — Разумеется, у меня нет ни власти, ни влияния, чтобы оказать воздействие на ход Совета и его решения, но об этом никто не знает. И если наши противники всерьез поверят, что мы с Бореасом окончательно разошлись, они перестанут таиться от меня, как таились раньше.
Прежде чем Эйрин успела что-то сказать, рядом с дамами неизвестно откуда возникла мрачная фигура эмбарского эрла. Баронесса удивленно захлопала глазами.
— Прошу прощения, ваше высочество, — почтительно поклонился Дарж, — но вина целиком лежит на мне. Это я уговорил леди Грейс испробовать новый план. Прошу вас передать королю, буде его величество пожелает получить удовлетворение, что я охотно понесу любое наказание, какое он соблаговолит наложить.
— Бореас вне себя, — сообщила Эйрин. — Я своими глазами видела, как три его мастифа с визгом улепетывали по коридору, поджав хвосты. Будь хвосты у королевских лакеев, они поступили бы точно так же.
— Отлично! — воскликнула Грейс, от души надеясь, что ее энтузиазм никому не покажется фальшивым. — Если Бореас так сильно разозлился, это играет нам на руку. Теперь никто не усомнится в истинности пущенной нами сплетни! Но рассказать ему правду придется тебе, Эйрин, — сказала она и с усмешкой добавила: — Сильно сомневаюсь, что сохраню голову на плечах, покажись я ему на глаза в ближайшие несколько часов.
Баронесса опустила голову и ничего не ответила. Глаза Грейс испуганно расширились.
— Я же пошутила, Эйрин, — проговорила она внезапно севшим голосом. — Это была просто шутка! Что же ты не смеешься? Неужели ты думаешь, он и в самом деле способен приказать отрубить мне голову?
Эйрин натянуто улыбнулась и кивнула.
— Я поговорю с королем, — пообещала она.
Баронесса сдержала обещание. Вернувшись к Грейс после свидания с Бореасом, она рассказала, что его величество по-прежнему рвет и мечет. Сообщение о тайном плане Грейс и Даржа не вызвало у короля восторга и было встречено в штыки — главным образом, как подозревала Эйрин, потому что с ним предварительно не посоветовались. Впрочем, Бореас быстро понял, что у него, в сущности, нет другого выбора и согласился подыграть хитроумному замыслу. Как бы то ни было, уже через несколько дней новая тактика, предложенная эмбарцем, начала приносить первые плоды. Никто не приближался к Грейс в открытую, но вечерами, после окончания заседания Совета, стоило ей пройтись по коридору, прогуляться по саду или просто присесть отдохнуть на скамеечку где-нибудь в укромном месте, как рядом неизменно оказывался тот или иной высокопоставленный сановник, желающий с ней побеседовать.
Грейс нисколько не удивилась, хотя, возможно, и следовало бы, когда первым из «случайно» встреченных ею иноземных вельмож стал лорд Ольстин из Брелегонда.
— Доброго утра вашей светлости, — раздался за ее спиной вкрадчивый мужской голос.
Грейс от неожиданности чуть не выронила из рук раскрытую книгу. Она сидела в кресле в библиотеке замка. Похвастать обилием литературы сие почтенное заведение никак не могло — обладая «фондом» всего из полусотни рукописных томов, — зато дало бы сто очков вперед другим библиотекам богатством убранства и обстановки, не говоря уже об украшенных драгоценными камнями и металлами переплетах. Грейс частенько сюда заходила, твердо решив самостоятельно изучить местный язык. Дело у нее продвигалось, но полностью отказаться от услуг монетки-переводчика, подаренной братом Саем, было бы пока преждевременно. Вздрогнуть же и сжаться заставил ее не столько голос, сколько неприятное ощущение липкой влаги на открытой шее — приветствовавший ее мужчина обладал скверной привычкой обильно брызгать слюной при разговоре.
— И вам того же, лорд Ольстин, — ответила Грейс, поворачиваясь к нему.
Тучный коротышка-советник, словно затрудняясь решить, с чего начать, смущенно провел пятерней по жидким волосам, которые так лоснились, что и без приглаживания намертво прилипали к черепу. Придворные куаферы при укладке обычно пользовались маслом или помадой, но Грейс втайне подозревала, что лорд Ольстин не брезгует применять с этой целью «подручные», так сказать, средства.
— Спешу сообщить вам, миледи, — собрался наконец с мыслями толстяк, — что его величество король Лизандир был крайне удручен, узнав о постигшей вашу светлость немилости. — С каждым словом изо рта Ольстина вырывалось омерзительное зловоние, создавая впечатление, будто его гнилые зубы разлагаются с невиданной скоростью.
— Как это любезно со стороны его величества, — лицемерно вздохнула Грейс; она бы дорого дала, чтобы никогда больше не видеть эту поганую рожу, но приходилось терпеть — как когда-то Морти Андервуда.
Брелегондец слабо повел рукой, блеснув золотом и камнями унизывающих пухлые пальцы перстней.
— Бореас — сильный монарх, — заметил он. — Никто не осмелится этого отрицать, но в то же время никто не решится назвать применяемые им методы утонченными.
Грейс мысленно усмехнулась, окинув взглядом донельзя пышный и столь же безвкусный алый костюм собеседника, но промолчала.
— А вот мой повелитель Лизандир, к примеру, — продолжал ободренный ее вниманием Ольстин, — всегда отдавал себе отчет в том, как важно иметь могущественных и — желательно — тайных союзников.
Этот самодовольный надутый болван, несомненно, пытался ее завербовать, но делал это так топорно и неуклюже, что Грейс почувствовала невыразимое отвращение. Подавив приступ тошноты, вызванный смрадным дыханием советника, она заставила себя наклониться ближе к нему и поощрительно улыбнулась:
— Продолжайте, милорд, прошу вас.
Битый час после этого пришлось Грейс выслушивать скрипучий голос Ольстина и его незамысловатые рассуждения, большая часть которых сводилась к перечислению причин — как реальных, так и мнимых, — по которым король Лизандир считал себя несправедливо униженным и обойденным вниманием другими участниками Совета Королей. Лишь в самом конце разговора Грейс догадалась наконец, куда гнет собеседник. Брелегонд образовался позже всех остальных доминионов и, будучи самым молодым, обладал наименьшим авторитетом и влиянием. Владения Лизандира находились далеко на западе и занимали по большей части пустынные и бесплодные земли. Ни один из производимых и экспортируемых Брелегондом товаров не имел стратегического значения для соседей, тогда как сами брелегондцы во многом зависели от импорта. И за шелухой претенциозных сентенций Ольстина не так уж трудно было разглядеть одну-единственную мысль.
Брелегондцы, в лице своего правителя Лизандира и приехавших с ним в Кейлавер приближенных, были смертельно напуганы.
Лизандир, даже не обладая особым интеллектом, все же был не настолько слеп, чтобы не видеть угрожающей доминионам опасности, и не настолько туп, чтобы не понимать ограниченности собственных ресурсов перед лицом этой угрозы. Ясно, что в таких условиях он готов был примкнуть к любому, кто поможет ему сохранить в целости свое положение и свои владения. Едва ли Эминде и ее советникам потребовалось долго убеждать Лизандира в том, что таким союзником может стать для него именно она. Уверовав, что находящийся на подъеме Эридан очень скоро займет главенствующее положение среди доминионов, оттеснив на второе место Кейлаван, брелегондский монарх без колебаний согласился прицепить свой вагончик к набирающему обороты эриданскому локомотиву.
Однако у Лизандира — или у кого-то из его советников — все же хватило ума не ставить все на одну карту. Из слов Ольстина нетрудно было сделать вывод, что Брелегонд, внешне полностью разделяя позицию Эридана, не прочь тайно заручиться поддержкой и других союзников. Речи толстяка заодно помогли Грейс получше узнать ходившие о ней самой слухи и легенды. По мнению большинства, она явилась в Кейлавер из одного из Вольных Городов на юге Фаленгарта, где занимала очень высокое положение и обладала неисчислимым богатством. Она якобы готова пожертвовать частью своего огромного состояния, чтобы оплатить услуги целой армии наемников и привести ее под знамена тому из правителей, кто согласится даровать ей в обмен высокий титул и соответствующий земельный надел. Как всем известно, жители Вольных Городов купаются в золоте, а вот со знатностью у них туговато — не то что в доминионах.
Грейс легенда понравилась, и она не стала разубеждать Ольстина, а, напротив, дала понять, что его догадки не лишены оснований. Однако, после того как брелегондец покинул библиотеку, заручившись туманным обещанием «хорошенько обдумать» его предложение, Грейс снова впала в уныние. Три года службы в госпитале научили ее, что чем больший страх испытывает человек, тем опаснее и непредсказуемее он становится. Страх порой позволяет людям совершать удивительные поступки: иногда невероятные, но чаще ужасные по своим последствиям. Одним он помогает в одиночку поднять руками автомобиль, чтобы извлечь из-под него пострадавшего ребенка, а других заставляет взять в руки автомат и открыть огонь по толпе посетителей универмага или закусочной. Страх подобен молнии: невозможно угадать, кого он поразит и чем это обернется.
За встречей с Ольстином последовали другие. Благодаря им Грейс существенно пополнила свои представления об истинных надеждах и опасениях правящей элиты различных доминионов. Лорд Ирренбрил, советник Соррина, короля Эмбара, отловил ее на прогулке во дворе, и они долго разговаривали, укрывшись от посторонних глаз в тени безлистной, но развесистой кроны большого дерева. Как оказалось, Ирренбрила куда сильнее беспокоила душевная болезнь его сюзерена, нежели реальная или мифическая опасность, грозящая самому Эмбару.
— Соррин так сильно боится собственной смерти, — сокрушенно говорил молодой лорд, — что ему теперь сугубо безразлично, выживут или погибнут его подданные. — И с каждым днем в нем крепнет убеждение в том, что он обречен. А это страшнее всего!
Грейс отлично поняла почти не завуалированную мысль собеседника. Перед владыкой Эмбара не стоял вопрос, к кому обращаться за помощью и обращаться ли к кому-то вообще. Понятно, что эмбарских советников пугало прогрессирующее безумие короля, вполне способное привести его к решению погибнуть вместе с подвластным ему доминионом.
Единственной не оставившей у Грейс ощущение тягостного предчувствия беды была встреча с Кейлин Голтской. Кейлин не только занимала пост главного советника короля Кайлара, но и была вдобавок его родной сестрой-близнецом. Она родилась всего на несколько минут позже брата и, по слухам, обладала в Голте такой же властыо, как и он. Об этом обычно упоминалось с оттенком недоумения или даже презрения, но у Грейс на сей счет сложилось собственное мнение. Уже после первых минут общения с Кейлин она поняла, что юный монарх не напрасно безраздельно доверяет сестре.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов