А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Трэвис попытался сосчитать, сколько же их тут собралось, но быстро бросил это безнадежное занятие. Да и к чему считать, когда и так ясно, что их во много раз больше, чем достаточно, чтобы справиться с двумя людьми, из которых к тому же мечом вооружен всего один. Тем временем кольцо окружения неумолимо сжималось.
Одна из серых тварей бросилась на Бельтана. Тот отмахнулся мечом, и нападавший обезьяноволк тут же отпрыгнул назад, в тень, свирепо таращась оттуда горящими ненавистью глазами. Еще одна атака — уже с противоположного фланга. Фейдримы пока только испытывали рыцаря на прочность, стараясь таким способом нащупать бреши в его обороне. Но Бельтан не привык уклоняться от боя и встретил второго противника быстрым выпадом. К несчастью, мышцы его еще не до конца избавились от воздействия яда, поэтому удар не получился. Обезьяноволк успел уклониться от смертоносного клинка, а вот сам кейлаванец немного замешкался, и противник достал его когтями. Вскрикнув от боли, рыцарь схватился за щеку. Из пробороздившей ее наискосок глубокой царапины заструилась кровь. Фейдримы глухо заворчали. Вырывающиеся из их глоток звуки до жути напоминали мурлыканье больших кошек — очевидно, им нравился запах крови.
— Скорее, Трэвис! — процедил сквозь стиснутые зубы Бельтан. — Я не знаю, сколько еще смогу продержаться.
Трэвис и без напоминаний знал, что против такого количества врагов ему не выстоять, и с радостью пришел бы на помощь другу — его малакорский стилет, казалось, сам просился в руку: камень в рукояти ожил и пульсировал тревожным алым огнем, — но странное оцепенение по-прежнему сковывало все его члены и не позволяло сдвинуться с места. Он как будто превратился в застывшую каменную статую, хотя самым ужасным было другое: он до сих пор не представлял, каким образом должен выполнить свое предназначение.
Одинокий обезьяноволк, тенью скользнув вдоль створок Черных Врат, набросился на Трэвиса с тыла, в прыжке вытягивая нацеленные тому в горло острейшие когти.
— Прочь от него, мерзкая тварь! — взревел Бельтан, краем глаза успевший уловить момент начала атаки. Вихрем метнувшись к остолбеневшему другу, рыцарь отшвырнул его в сторону и встретил нападавшего вытянутым вперед клинком. Острие меча насквозь пронзило тело обезьяноволка, тот жалобно заскулил и рухнул в снег, где и испустил дух. Однако Бельтан остался без оружия, застрявшего в теле убитого фейдрима. Когда же он шагнул к трупу, чтобы вытащить меч, над ним уже скалили пасти еще двое подоспевших тем же путем тварей. Мгновенно оценив обстановку, они не стали тратить времени на разведку боем, а молча и одновременно разом прыгнули на безоружного рыцаря.
Бельтан зарычал и зашатался под тяжестью вцепившихся в него тварей. Те грызли и рвали его с двух сторон, с одинаковой легкостью раздирая в клочья материю плаща и туники и живую человеческую кожу и плоть. Но ни растерзать, ни даже свалить его с ног им так и не удалось. Испустив яростный вопль, рыцарь с силой вонзил вытянутые большие пальцы в глаза одной из напавших на него тварей. Желтые глазные яблоки лопнули, как кожура переспевшего плода, и померкли. Из глазниц хлынула липкая бесцветная жидкость. Жалобно всхлипнув, ослепленный обезьяноволк дернулся раз-другой и затих. Бельтан рывком сбросил обмякшее тело на снег и сцепил руки на горле второго. Фейдрим сопротивлялся отчаянно: когти его не переставали полосовать грудь, живот и бедра рыцаря, но разжать железную хватку сомкнувшихся на его горле пальцев не смогла бы и сама Смерть. Хруст сломанных шейных позвонков эхом разнесся над притихшим ущельем. Тяжело дыша, кейлаванец отшвырнул труп в сторону и, шатаясь от усталости и потери крови, заковылял к Трэвису.
Устрашенные участью собратьев фейдримы пока не решались нападать открыто, но и отступать тоже не собирались. Опасливо косясь на двоих людей, они продолжали выписывать круги, очевидно, ловя подходящий момент, чтобы наброситься на них всем скопом и тогда уж наверняка покончить с жертвами оказавшими неожиданно яростное сопротивление.
И ждать его, судя по всему, осталось очень недолго.
Трэвис в ужасе уставился на истерзанное тело каким-то чудом удерживающегося на ногах друга. Бельтана шатало из стороны в сторону. Одной рукой он зажимал глубокую рваную рану в боку, вторая висела плетью — то ли сломанная, то ли вывихнутая. Одежда рыцаря превратилась в лохмотья, лицо и руки обагряла кровь. Не вся она была его собственной, но, несомненно, большая ее часть. Бельтан поднял голову и посмотрел на Трэвиса. Губы его раздвинулись в хищной усмешке.
— Я все-таки одолел их, дружище! — прохрипел он. — Голыми руками уложил!
И тут глаза рыцаря закатились, он в последний раз покачнулся и, словно подрубленный дуб, тяжело повалился на спину. На белом снегу показалось быстро расширяющееся черное пятно, напоминающее в лунном свете начертанную тушью на пергаменте последнюю руну — руну смерти.
«Нет, Бельтан! Нет!» — мысленно закричал Трэвис, но ни один звук не сорвался с его застывших в оцепенении губ.
Всем своим существом он рвался к телу павшего друга — и не мог пошевельнуть даже мизинцем. Осмелевшие фейдримы снова стали стягивать кольцо окружения. Еще минута — и они набросятся на него и вонзят в горло оскаленные клыки. Но Трэвиса больше не волновала собственная участь. И все остальное тоже. Бельтан отдал жизнь, чтобы выиграть для него время, а он, Трэвис Уайлдер, так ничего и не сделал. Жертва оказалась напрасной, и мысль об этом сжимала его мозг раскаленным обручем.
Кольцо сомкнулось. Ближайшие к Трэвису твари уже тянули к нему лапы с выпущенными когтями. Он зажмурился и приготовился к смерти…
Кр-р-рак!
Чудовищный звук — тяжелый и гулкий, тысячекратно превосходящий мощью громовой раскат, потряс стены ущелья с такой силой, будто треснул и обломился пополам один из окружающих его остроконечных пиков. Трэвису на миг почудилось, что это хрустнули его позвонки под челюстями вцепившегося в шею фейдрима, однако, открыв глаза, он с удивлением обнаружил, что враги отступили. Они больше не теснились вокруг него, а разбежались в разные стороны, дрожа всем телом, пряча морды в снег, жалобно скуля и подвывая — точь-в-точь как нашкодившие псы, почуявшие приближение разгневанного хозяина.
Приближение Хозяина…
Взор Трэвиса вновь обратился на Рунные Врата. Сжатое ледяными пальцами страха сердце перестало биться. На поверхности Врат появилась тонкая вертикальная линия, прорезавшая их от подножия до вершины и словно рассекшая ночной мрак гигантским фосфоресцирующим клинком. Щель стремительно расширялась, и вырывающееся из нее бледное сияние заливало потоками призрачного света сумеречные склоны ущелья Теней.
Черные Врата Имбрифейла открылись — впервые за минувшее тысячелетие.
Он прикрыл глаза ладонью, защищая их от нестерпимого блеска, но свет легко проникал сквозь эту преграду, тысячами раскаленных иголок вонзаясь в мозг и наполняя его мучительной болью. Трэвис понял, что это конец.
Еще один звук коснулся его ушей — мягкий, едва различимый. Трэвис перевел взгляд на распростертое у его ног тело рыцаря. Звук повторился: с обескровленных губ Бельтана сорвался легкий стон. Грудь его чуть заметно вздымалась и опускалась. Дыхание было слабым и прерывистым, но он дышал, а значит — жил!
Учти, сынок, долго он не протянет.
На этот раз голос не принадлежал Джеку Грейстоуну. Сухой и бесстрастный, тревожный и язвительный, каждое слово подобно вспышке молнии. Трэвис напрягся.
Разве ты не видишь, разве не чувствуешь, как кровь доброго рыцаря по капле уходит в холодный снег? Скоро он совсем замерзнет. Если только ты не примешь меры, сынок.
Трэвис отчаянно замотал головой.
Я не могу ничего сделать!
Придется, или вы оба погибнете.
Все равно не могу. Я умею только разрушать!
Голос сделался жестким и безжалостным, в нем появились обвиняющие нотки.
Это твое окончательное решение?
Отупляющий холод внутри Трэвиса уступил место ярости. Последняя капля переполнила чашу терпения. Гнев вспыхнул в нем всепожирающим пламенем. Мысленные фразы, обращенные в равной мере к обладательнице противного скрипучего голоса и к собственной совести, выплескивались в пространство раскаленными огненными сгустками.
Как ты не понимаешь?! Ведь это я, я убил Элис!
Трэвис не ждал ответа и не нуждался в нем. Слова сами изливались наружу, словно где-то в дальних закоулках сознания прорвало наконец до поры запертые шлюзы многолетнего молчания.
В тот день родители уехали в Шампен и оставили ее со мной. Элис болела. Она постоянно болела. Я прочитал инструкцию на пузырьке с таблетками, но все равно напутал — я всегда путал все на свете. Теперь ты видишь, что произошло? Я неправильно прочитал дозировку на пузырьке. А Элис знала. Знала, что я ошибся, но она была такой маленькой, слабой и уставшей… Она вообще быстро уставала. И я дал ей таблетки, а она выпила и сказала, что любит меня. Потом заснула и больше не проснулась.
Отчаяние охватило его с новой силой, неподъемной тяжестью навалившись на ссутулившиеся плечи. Наступила короткая пауза. А если бы ты тогда не стал давать ей лекарство? Осталась бы она в живых?
Да разве в этом дело?!
Конечно, в этом, сынок! Именно в этом! Правда или ложь. Жизнь или смерть. Когда-нибудь нам всем приходится выбирать. Что, если я сделаю неправильный выбор? Что, если ты сделаешь правильный выбор? Голос пропал — как будто его и не было вовсе. Ослепительная волна сияния снова окатила Трэвиса. Слезы замерзали у него на щеках, свет острой болью вонзался в глазницы, но все это отошло теперь на второй план. После всех своих скитаний и метаний, приведших его в конечном счете в это жуткое место, Трэви. с Уайлдер наконец-то узрел истину. Очень страшно сделать неправильный выбор, но во сто крат страшнее совсем от него отказаться.
Я люблю тебя, Трэвис. Я тоже люблю тебя, Элис.
Трэвис устремил взор в глубь нарастающего сияния и сделал свой выбор.
Время вокруг него на мгновение застыло, и в этот краткий промежуток он успел заглянуть сквозь Врата в пустынные ледяные просторы Имбрифейла. Неисчислимые полчища кошмарных созданий приближались к открывшемуся в горах проходу. Трэвиса чуть не затошнило от этих гротескных фигур, оскаленных пастей, острых рогов, клыков и когтей. Фейдримам тоже не нравился свет: они прикрывали глаза лапами, прятали морды в снег, но все равно бежали, скакали, ползли вперед, повинуясь несокрушимой злой воле едущего среди них Бледного Властелина. Из ноздрей огромного коня, цветом чернее ночного мрака, вырывалось пламя. Из-под стальных копыт сыпались искры. На спине скакуна величественно и прямо восседал обнаженный белокожий гигант, высокое чело которого венчала блистающая ледяная корона. Белоснежную грудь украшало железное ожерелье с подвеском из единственного белого камня, не уступающего белизной коже его обладателя. Взор великана упал на Трэвиса, и в глазах Бераша вспыхнула дьявольская, беспредельная, копившаяся веками ненависть.
Еще мгновение — и этот пронизывающий взгляд превратил бы его сердце в кусок льда, но Трэвис не стал дожидаться. Сунув руку за пазуху, он извлек железную шкатулку, вынул Камень и коснулся им ближайшей створки Черных Врат. — СДЕЛАЙ ИХ ПРЕЖНИМИ!
Небо озарилось ярчайшей вспышкой. За ней последовал громовой удар, сопровождаемый потрясающей силы воплем злобы и ярости, казалось, раздробившим в теле Трэвиса все до единой косточки и обратившим его мозг в трясущийся студень.
Потом все вокруг потемнело, и наступила блаженная тишина.
Трэвис растерянно заморгал. Ущелье Теней вновь погрузилось во мрак, — рассеиваемый лишь неярким лунным светом. Высоко над головой неторопливо вращались далекие звезды. Порыв ветра взъерошил волосы. Трэвис поежился. Странно, но ему сейчас вроде бы не так холодно, как раньше.
Он бросил взгляд на Рунные Врата. Они были закрыты, и ни одна трещина не прорезала их опять ставшую монолитной структуру. Из трех углублений в центре теперь пустовали только два. В третьем поблескивал круглый каменный диск с изображением сумеречной руны. Синфат, третья Великая Печать, — вновь легла на свое прежнее место!
Трэвис задержал дыхание, испытывая смутное разочарование. Ему удалось восстановить всего одну из трех. Оставалось надеяться, что на какое-то время и одной будет достаточно.
Жалобный стон мгновенно вытеснил из его головы все мысли о Черных Вратах. Сунув Синфатизар обратно в карман, он упал на колени в снег рядом с Бельтаном. Покрытое запекшейся кровью лицо посерело, дыхание сделалось неровным и затрудненным. Рыцарь срочно нуждался в медицинской помощи.
Десятки высоких изящных фигур, облаченных в полупрозрачные невесомые одежды, как будто сотканные из звездного света, выплывали из темноты, где раньше прятались фейдримы. Они со всех сторон окружили Бельтана, словно омывая его тело в волнах исходящей от них серебристой эманации. Глаза рыцаря покорно закрылись, дыхание стало равномерным, по лицу разлилось умиротворение. Трэвис бережно убрал со лба раненого друга испачканную кровью белокурую прядь. Потом эльфы склонились над ним, протянули сияющие ладони и подхватили умирающего на руки.
106
Мертвое тело Логрена с опустевшей грудной клеткой бесформенной окровавленной грудой валялось на полу под возвышением в дальнем конце пиршественного зала Кейлавера.
Грейс не смогла удержаться от жесткой и мимолетной, как взмах скальпеля, усмешки.
А вы ведь, наверное, рассчитывали жить вечно, милорд?!
Болезненный крик из зала отвлек ее внимание от мертвеца. Логрен больше никому не причинит вреда, но дело еще не закончено. Голубой ореол, окружавший Мелию, окончательно померк, и бесстрашная миниатюрная женщина, потеряв сознание, без сил упала в объятия успевшего подхватить ее Фолкена. Осаждавшие баррикаду серые твари злорадно зашипели и пошли на штурм. Защитники в большинстве своем лишились кинжалов, и дух их заметно поколебался. Они медленно отступали.
Грейс умоляюще простерла руки, но она ничем не могла им помочь. Да и какой смысл: еще минута, и фейдримы сметут последний барьер и растерзают всех, кто находится на подмостках, в том числе и ее. Как ни странно, сознание близкой гибели ничуть не умаляло переполнявшего ее торжества. Пускай сегодня им не удалось одержать решающую победу в схватке со Злом, но они нашли в себе силы встать на его пути и даже нанести существенный урон. Во всяком случае, не сдались без боя. Грейс не испытывала полной уверенности в том, что это существенно и важно, но от души надеялась, что так оно и есть.
Фолкен пятился назад вместе со всеми, одной рукой прижимая к себе леди Мелию, а другой угрожающе размахивая кинжалом. Обезьяноволки, оскалив клыки, со всех сторон полезли на перевернутые столы и лавки, стараясь зацепить обороняющихся людей когтистыми лапами…
… как вдруг все разом повалились на пол и забились в конвульсиях.
Грейс не могла поверить своим глазам. Мало чем уступающие тиграм и львам — самым страшным хищникам ее родной Земли, — фейдримы, скуля и подвывая, словно побитые собаки, катались по полу, без разбора кусая и разрывая когтями самих себя и себе подобных. Очевидно, что-то произошло. Что-то непредвиденное, до смерти их напугавшее. Но что именно?
Гвардейцы не стали дожидаться ответа. Сразу воспрянув духом, те из них, у кого еще сохранилось оружие, перешли в контратаку и в считанные секунды покончили с теми из противников, кто уже успел перебраться через завал. Жмущиеся к стенам гости в зале с недоумением и опаской смотрели на корчащиеся серые фигуры, но пока не решались на какие-либо активные действия.
Легкое прикосновение к сознанию. Грейс вскинула голову. Белый овал в противоположном конце зала: бледное от потрясения лицо Эйрин. А рядом с баронессой огромное черное кольцо Малакорского магнетика с прилипшим к нему расплющенным куском железа, еще минуту назад бившимся вместо сердца в груди Логрена. Незримая паутинка вновь завибрировала в мозгу, донося слабые, но достаточно отчетливые слова подруги:
Как ты догадалась?
Позже, Эйрин. Я все объясню позже.
Как только непосредственная угроза со стороны фейдримов миновала, Грейс охватил новый страх, и она поспешно бросилась к тому, кто более всех прочих в этом зале нуждался в ее внимании и помощи. Монархи и их приближенные провожали ее изумленными взглядами, но Грейс не обращала на них внимания.
— Дарж! — прошептала она, опустившись на колени рядом с безжизненно обмякшей у стены фигурой в дымчато-серой тунике,
Голова рыцаря упала на грудь, его темные волосы и завитки усов покрывала черная, уже начавшая подсыхать кровь. Сквозь прорехи в изодранной в клочья одежде на теле виднелись многочисленные царапины и раны. Пальцы правой руки сжимали рукоять меча. Они не шевелились.
Грейс потянулась осмотреть раненого, но что-то мешало ей начать привычную процедуру. Горло перехватил спазм, на глаза навернулись слезы. Что происходит? Она тысячи раз проделывала то же самое с бесстрастным профессионализмом. Почему же сейчас у нее дрожат руки и пусто в голове?
Да потому, что ни один из твоих прежних пациентов не был для тебя другом! Возьми себя в руки, Грейс! Ты же врач. В первую очередь он больной, а уже потом — твой друг. Без твоей помощи у него не будет ни одного шанса!
Глубоко вдохнув, Грейс волевым усилием уняла противную дрожь в руках и заставила себя нащупать пульс на шее Даржа.
Ничего! Ни единого биения. Ее охватила паника. Пальцы сами собой переместились на другую артерию…
… и ощутили упругие толчки крови — редкие, но регулярные.
Должно быть, первая попытка не увенчалась успехом то ли из-за неудобной позиции головы рыцаря, то ли по какой-то иной причине — сейчас у нее не было времени на догадки. Облегченно вздохнув, Грейс забыла обо всем и вновь превратилась в хладнокровного и уверенного врача приемного отделения экстренной помощи. Руки ее проворно бегали по телу раненого, а мозг привычно отмечал и фиксировал малейшие повреждения. Их было много, очень много, но почти все носили поверхностный характер. Лишь несколько ран оказались проникающими и довольно глубокими но ни одна из них, по счастью, не затронула жизненно важных органов. Закончив осмотр, Грейс почти не сомневалась, что этот пациент точно поправится. Главное — как следует обработать раны и позаботиться о том, чтобы в них не проникла инфекция. Ну а дальше режим полного покоя, и тогда могучий организм сам позаботится…
Карие глаза рыцаря чуть приоткрылись и внимательно следили за всеми ее действиями. Грейс прервала обследование и встретилась с ним взглядом. Она не плакала вот уже лет двадцать, но сейчас не смогла удержаться. По бледным щекам хрустальными блестками покатились слезы.
— Не нужно плакать, моя принцесса из сказки, — прерывисто прошептал эмбарец. — Умоляю вас, не надо слез! Или я уже умер и снова встретился с вами в Сумеречном пределе?
Он выглядел так комично, что Грейс невольно расхохоталась, одновременно продолжая лить слезы. Сочетание немыслимое, но восхитительное — как слепой дождь или гром среди ясного неба.
— Нет, мой милый Дарж, — все еще всхлипывая, уверила она рыцаря. — Ты живой, и я тебя обязательно вылечу!
Тот некоторое время обдумывал ее слова, потом тяжело вздохнул и недовольно произнес:
— Ну вот еще, столько хлопот…
Грейс снова заплакала — на этот раз от счастья — и бережно прижала к груди его окровавленную голову.
Тяжелый грохот прокатился под сводами. Порыв ледяного ветра растрепал волосы Грейс. Пламя многочисленных факелов заколебалось. Единодушный возглас изумления вырвался из уст всех собравшихся. Взоры их обратились на парадные двери. Грейс тоже повернула голову, с наслаждением вдыхая полузабытый свежий запах горного снега.
Массивные створки распахнулись, но за ними открылся проход не в сочащийся сыростью полутемный замковый коридор, а в изумительную по красоте долину, озаренную светом ярких ночных звезд и луны во второй четверти, повисшей над зазубренными вершинами остроконечных горных пиков. В дверях показался сонм фантастических созданий, от одного взгляда на которые у Грейс перехватило дыхание от восторга. Высокие, стройные, удивительно гибкие фигуры, источающие неземное сияние и поражающие нечеловеческой красотой.
Так вот они какие, Светлые эльфы!
Они несли на руках какого-то человека — с виду спящего мужчину, но разглядеть подробнее мешал окутывающий их тела мягкий серебристый ореол. Под нежный перезвон колокольчиков эльфы вошли в зал. Толпа раздалась в стороны, освобождая им путь. Мелия пришла в себя. Опираясь на руку Фолкена, она внимательно наблюдала за процессией. Глаза обоих смотрели задумчиво и сосредоточенно.
Бореас тоже очухался и даже сумел подняться на ноги, поддерживаемый Кайларом и Иволейной. Взор короля временами туманился от боли, но это не мешало его величеству следить за происходящим с настороженным любопытством. Леди Тресса позаботилась о том, чтобы накрыть мертвое тело Эминды плащом, после чего присоединилась к своей королеве. Поднявшись на подмостки, эльфы остановились перед Грейс и осторожно опустили свою ношу на пол у ее ног.
Всего на один миг удалось ей заглянуть в их огромные, подобные древним звездам глаза, но этого краткого мгновения ей хватило, чтобы проникнуться и понять.
Она склонилась над неподвижной фигурой. Перед ней лежал Бельтан. Грейс сразу оценила его состояние как критическое. Особенно обеспокоила ее глубокая рана в боку. Даже на Земле никто не дал бы гарантии, что он выживет, на Зее же подобные ранения означали верную смерть. Как ни странно, дыхание рыцаря было глубоким и ровным, а кровотечения практически не наблюдалось. Оба эти обстоятельства заставили ее пересмотреть первоначальную оценку, а последующее обследование показало, что у Бельтана очень неплохие шансы не только выжить, но и полностью оправиться.
— Рунные Врата снова заперты, — послышался чей-то усталый голос; он звучал негромко, но каким-то образом разнесся по всему огромному залу и достиг ушей каждого из присутствующих. — Бледный Властелин так и не смог выбраться из своей тюрьмы.
Грейс поднялась на ноги. На пороге парадного входа стоял человек в сидящей на нем мешком простой зеленой тунике и стоптанных ковбойских сапогах. Каштановые волосы и борода были взлохмачены и растрепаны, лицо осунулось, но серые глаза за стеклами очков в металлической оправе смотрели спокойно и доброжелательно. Войдя в зал, он высоко поднял над головой небольшой зеленоватый камешек, покрытый бесчисленными крапинками, и тихо произнес два или три слова. Грейс послышалось нечто вроде «сделай… прежними», но ручаться, так это или нет, она бы не рискнула. Камень в его руке внезапно вспыхнул ярким зеленым пламенем, заставившим всех зажмуриться или отвести глаза. А когда свет вновь померк и зрение вернулось, взорам собравшихся предстало небывалое зрелище.
Бьющиеся в конвульсиях на полу фейдримы исчезли, а на их месте появились удивительные существа самых разнообразных форм и размеров: сатиры и фавны с торчащими рожками и раздвоенными копытцами; стройные женщины с лебедиными шеями и радужными стрекозьими крыльями за спиной; маленькие зеленые человечки с бородами из листьев и хвои… Маленький Народец. Неведомо откуда взявшись, к ним присоединилась еще одна группа столь же странных и невероятных созданий, возглавляемая миниатюрной фигуркой фута в три ростом в зеленой курточке, желтых штанишках и с красным шутовским колпачком на голове.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов