А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Когда дверь за ними захлопнулась и Трэвис предстал перед лицом монарха, он непроизвольно напрягся, стараясь не думать о том, услышат ли его крики снаружи, если Бореас со злости начнет рвать его в клочки своими ручищами.
К удивлению Трэвиса, встреча с его величеством началась вполне корректно. Кивнув в знак приветствия, король пригласил его сесть и предложил вина, начисто игнорируя при этом Фолкена, который оставался на ногах в продолжение всего разговора, по счастью, оказавшегося довольно коротким. В первую очередь Бореаса интересовало, приходилось ли Трэвису раньше разбивать руны и если да, то сколько именно.
Покончив с вопросами, король задумчиво уставился в пылающий в камине огонь и после долгой паузы изрек:
— Древняя легенда гласит, что Кейлаван не может пасть, пока руна мира в столе Совета остается связанной.
У Трэвиса отвисла челюсть. Уж не собирается ли Бореас обвинить его в том, что своими действиями он поставил под угрозу безопасность всего доминиона?
— Нет, Трэвис Уайлдер, — мягко сказал король, словно подслушав его мысли, — ты ни в чем не виноват. Да, Кейлавану грозят суровые испытания и беды Но вовсе не потому, что ты разбил руну. Скорее наоборот: ты разбил руну, потому что Кейлаван в смертельной опасности! — Бореас тяжело вздохнул и поднял голову. — А теперь оставьте меня.
Следующие два дня Трэвис большую часть времени бродил в одиночестве по замку. Несмотря на единодушные протесты Рина и Фолкена, он твердо решил прекратить обучение у толкователей рун. Трэвис согласился пойти к ним в ученики с одной целью: научиться контролировать свою Силу. Но теперь, когда стало ясно, что у него ничего не получается, Трэвис не видел смысла в продолжении занятий. Для чего ему корпеть над свитками, изучая все новые и новые руны? Чтобы обрести еще большую мощь и в следующий раз сокрушить уже не только бесчувственный камень?
Не стану я этого делать, Джек. Не стану, хоть убей! Не знаю, зачем ты так со мной поступил, но не могу поверить, что ты хотел, чтобы я причинял вред людям.
Фолкен ужасно рассердился, когда Трэвис сообщил, что не собирается продолжать учебу, однако Мелия неожиданно встала на его сторону.
— Не дави на него, Фолкен, — сказала она. — Такие вещи каждый решает сам.
Трэвис поблагодарил ее красноречивым взглядом, волшебница рассеянно кивнула в ответ, задумчиво глядя в огонь. А потом он отправился странствовать по крепости, сам не зная, зачем это делает и что надеется найти. Тем не менее бесконечные блуждания по замковым коридорам и лестницам здорово помогли ему успокоиться и навести относительный порядок в царящем в голове сумбуре. Очень может быть, что именно этого, в преддверии приближающейся бури, Трэвису как раз и недоставало.
Однажды, выйдя во двор, он задумался и даже не заметил, как путь ему преградила сплошная стена зелени с каменной аркой входа посередине. Откуда-то изнутри доносился едва уловимый приятный аромат и слышалось журчание бегущей воды.
Трэвис собирался пройти мимо, но вдруг остановился и склонил голову набок, прислушиваясь. Ему показалось, будто кто-то позвал его по имени. Он снова прислушался, но больше ничего не смог разобрать, кроме шума ветра и отдаленного журчания ручья. Скорее всего Трэвису просто почудилось, но им внезапно овладело желание пройтись по саду. Поколебавшись мгновение, он прошел сквозь арочный проем и очутился внутри
Несмотря на позднее время года и собачий холод, в саду нашлось несколько видов растений зеленых, даже зимой. Ни одного из них Трэвис не знал, что не помешало ему полюбоваться цепкими стеблями оплетающего стены плюща с жесткими глянцевитыми листочками и клумбами, сплошь засаженными какой-то вечнозеленой перистой травой. Снега в саду практически не было, под ногами шуршала сухая листва, сброшенная обнажившимися деревьями, чьи ветви словно сплетали над головой каркас незримого купола, защищающего этот уголок природы от стужи и создающего в нем особый микроклимат.
Выложенная плоскими камнями дорожка привела Трэвиса к обледеневшему фонтану, окруженному изумрудным моховым ковром с узором из крошечных белых цветов размером не больше снежинки. Это от них исходил привлекший его внимание восхитительный терпкий запах. Дорожка вела дальше, в глубь сада, и Трэвис не стал сопротивляться. Здесь было так спокойно, безмятежно, мирно…
Как бы не так, Трэвис! Тебе только кажется, что это место дышит миром и покоем. На самом деле оно лишь затаилось на время и ждет. Но чего? Или кого?
Еще одна арка, густо перевитая плетями вечнозеленого плюща. На этот раз вход в искусственный грот. Трэвис вошел и замер в изумлении и восторге.
Могучие тела противников сплелись в смертельной схватке. Они были высечены из белого мрамора, но Трэвис подсознательно чувствовал, что скульптурный бык и при жизни имел тот же окрас Благодаря потрясающему искусству неизвестного мастера казалось, будто под молочного цвета шкурой животного перекатываются узлы мускулов, до предела напряженных в последней отчаянной попытке освободиться от обхватившего его шею воина.
Противостоящий быку человек был обнажен и божественно красив. Пышные каменные кудри обрамляли гордое, дышащее свирепой отвагой и решимостью лицо, черты которого являли собой образец совершенства, несовместимого с обликом простого смертного. Под гладкой каменной кожей, как и у его соперника-быка, бугрились в чудовищном напряжении могучие мышцы, свиваясь рельефными узлами вдоль широких плеч, узких бедер, широко расставленных ног. Явись сейчас мраморный воин во плоти, вряд ли кто из живущих посмел бы бросить вызов его воле или желанию. Равно как и его ножу.
Нож он сжимал в левой руке, обвив правой в стальном захвате бычью шею. Ваятель изобразил героя в тот самый момент, когда он вонзает клинок в горло животному. Бык застыл с откинутой головой и широко раскрытыми глазами, так выразительно разинув пасть, что Трэвис будто наяву услышал его предсмертный рев. Из глубокого разреза в горле струилась жидкость, но не кровь, разумеется, а обычная вода. Она стекала по широкой груди животного в облицованный камнем бассейн у подножия скульптурной группы, переливалась через край и утекала тонким ручейком куда-то в глубину зарослей.
— Великолепный экземпляр, не правда ли? — раздался за спиной Трэвиса восхищенный женский голос.
Он стремительно обернулся. В глаза ему сразу бросилось яркое изумрудное пятно, резко выделяющееся на фоне блеклой садовой зелени.
Женщина неторопливо шла по дорожке навстречу Трэвису, хотя в данном случае было бы уместнее употребить слово «шествовала». Она тоже была изумительно красива, но красота ее так же разительно отличалась от мраморной безупречности статуи, как день от ночи или солнце от луны. Все ее тело, казалось, состояло из мягких линий и соблазнительных выпуклостей. Отливающие темным золотом каштановые волосы пышной волной ниспадали на плечи, а нежная кожа светилась бархатистой спелостью персика. Вот только глаза настораживали: за их изумрудным блеском, еще более сочным и ярким, чем ее платье, угадывались жесткость и холодный расчет.
«Великолепный экземпляр». Непонятно только, кого она имела в виду? Воина? Быка? А может, так ни нелепо это звучит, самого Трэвиса? Да нет, едва ли. Не зная, что сказать, он поскреб бороду и на всякий случай расправил плечи, стараясь не вспоминать о своей бесформенной выцветшей тунике. Интересно бы узнать, кто она такая? И чего ей от него нужно?
— Друг. Поговорить, — лаконично ответила женщина на его невысказанный вопрос.
Трэвис вытаращил глаза и перестал дышать.
Коралловые губы незнакомки разошлись в снисходительной усмешке, обнажив два ряда ровных и белых, но мелких и острых, как у лисицы, зубов.
— Я леди Кайрен, графиня Силезская, — представилась она. Запоздало вспомнив о манерах, Трэвис неуклюже поклонился и даже ухитрился поцеловать даме ручку.
— Трэвис Уайлдер. К вашим услугам, миледи.
При ближайшем рассмотрении новая знакомая Трэвиса оказалась, увы, не столь привлекательной, как на расстоянии. В первую очередь это отражалось в ее глазах: в глубине зрачков постоянно тлел, то разгораясь, то угасая, огонек какой-то внутренней нестабильности, душевного разлада, балансирующего на грани безумия. Ее роскошные волосы местами спутались и растрепались; видно было, что к ним не прикасались гребнем по меньшей мере сутки. Зеленое платье из дорогой материи с соблазнительно глубоким вырезом, сшитое по последней моде, сбилось на сторону и выглядело таким помятым, как будто его хозяйка последние ночи спала одетой.
Обойдя Трэвиса, графиня приблизилась к двум изваяниям.
— Ватрис-Быкоубийца, — бросила она с пренебрежением. — Кумир тех, кто и сейчас считает, что взмах меча или удар кинжала способны разрешить любую проблему. Вы тоже так думаете, Трэвис Уайлдер? — неожиданно спросила леди Кайрен, сверкнув своими глазами-изумрудами.
— Нет, — глухо ответил он, сжав в кулак правую руку. — Проливать кровь преступно. Проливать кровь невинных — преступно вдвойне.
Аромат спелых абрикосов ударил ему в ноздри, туманя голову. Внезапно она оказалась совсем близко. Полуобнаженные груди маняще белели в вырезе лифа», как два диковинных экзотических плода. Неужели ей совсем не холодно?
— Вы путешествуете в одной компании с весьма необычными попутчиками, Трэвис Уайлдер.
— Вы имеете в виду Фолкена и Мелию?
— Не только. Конечно, Фолкен Черная Рука и Мелиндора Сребролунная хорошо известны в здешних краях, хотя и не всегда с хорошей стороны, но ведь у вас есть еще один друг, не так ли? Благородный, могучий, красивый, да еще и королевский племянник в придачу. Скажите, вы с Бельтаном очень… близки?
Последние слова графини сопровождались смехом, но звучал он слишком странно. Внутренний голос призывал Трэвиса немедленно бежать отсюда, но ноги оставались прикованными к земле, как будто вездесущий плющ намертво оплел их невидимыми путами.
— Чего вы от меня хотите? — хрипло прошептал Трэвис, тщетно борясь с подступающим ужасом.
— Всего лишь задать несколько вопросов, миленький, — проворковала Кайрен чарующим голосом, мимоходом отломив веточку с куста. — Дело в том, что среди нас есть такие, кто верит в могущество жизни. — Театральным жестом она уронила веточку на землю и растоптала каблуком. — Но есть и другие — те, кто ищет ответ на все вопросы в разрушении и уничтожении…
Трэвис не мог отвести от нее глаз. Пот струился у него со лба, стекая по щекам. Графиня протянула руку и небрежно потрепала его бороду.
— Напрасно ты прячешь лицо, миленький. Ты такой красавчик…
Трэвис облизал пересохшие губы. Мысли сделались тягучими и вязкими, словно вся его черепная коробка превратилась в наполненный медом сосуд.
— О чем… о чем вы хотели меня спросить? — с трудом выдавил он.
— О сущем пустяке, мой сладкий. Я ведь тоже присутствовала в зале Совета, когда была разбита руна… Я ужасно любопытна… Позволь мне взглянуть на твою ладонь…
«Нет, Трэвис, не разрешай ей! Ни в коем случае!» — прозвучал в мозгу предостерегающий голос. Но голос слышался издалека и очень слабо — как будто пробивался к нему через немыслимые бездны пространства, а она была рядом, и ее присутствие подавляло волю Трэвиса и лишало его способности сопротивляться. Он без возражений позволил зеленоглазой чаровнице завладеть своей правой рукой и разжать стиснутую в кулаке ладонь. Графиня склонила голову и впилась в нее внезапно вспыхнувшим взглядом.
— Оставь его в покое, Кайрен!
Уютный, обволакивающий расслабляющим теплом колпак вокруг Трэвиса будто разлетелся вдребезги от звука этого голоса. Он судорожно вдохнул и закашлялся — проникший в легкие воздух оказался обжигающе холодным. Вскинув голову одновременно с Кайрен, Трэвис увидел на пороге грота две знакомые фигуры: миниатюрную женщину в платье цвета ночных сумерек и мужчину с затянутой в черную перчатку рукой.
Изумрудные глаза графини сверкнули, как два кинжала.
— Он не твоя собственность, Мелиндора Сребролунная! — прошипела она, подобравшись, как пантера перед прыжком.
— Но и не твоя, Кайрен, — парировала Мелия, чье бронзовое лицо застыло в неподвижной маске холодной ярости. — И никогда не будет! Поди прочь от него, я сказала!
— Отойди от нее, Трэвис! — повелительным тоном приказал бард. — Быстро!
Трэвис плохо понимал, что происходит, но повиновался, не раздумывая. В который раз уже он поразился удивительной способности Мелии безошибочно определять его местонахождение. Иногда это его задевало, но сейчас он испытывал только благодарность.
Кайрен заколебалась, но тут же, приняв, видимо, определенное решение, расправила плечи и независимо вздернула подбородок.
— Я не боюсь тебя, Мелиндора! Ты уже далеко не та, что прежде. Трэвис растерянно уставился на графиню. О чем она говорит?
— Что ж, может, это и верно, — усмехнулась волшебница, шагнув вперед; теперь ее отделяло от Кайрен расстояние в каких-то несколько дюймов. В ее ледяном тоне явственно читалась угроза. — Однако ты упустила из виду одну маленькую деталь: кое-что я действительно утратила, зато сохранила все старые связи. Полагаю, мне не составит труда добиться, чтобы тебя навсегда лишили права пользоваться Даром.
Самоуверенность Кайрен впервые поколебалась. Лицо ее помрачнело, в глазах мелькнул испуг.
— Ты не сможешь! Ты не посмеешь! — воскликнула она. Мелия улыбнулась. Трэвиса от этой улыбки пробил озноб.
— Ты так в этом уверена… милочка?
Графиня открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Взор ее скользнул по суровому, неумолимому лицу барда, затем вернулся обратно к Мелии. Стиснув челюсти так, что лязгнули зубы, Кайрен подобрала юбки и стремглав бросилась прочь из грота, лишь на мгновение задержавшись у выхода и окинув соперницу исполненным жгучей ненависти взглядом.
Фолкен приподнял бровь.
— У меня сложилось впечатление, что ее чем-то не устроило наше общество.
Мелия презрительно фыркнула.
— А я и не собираюсь никому навязываться.
— Как ты считаешь, почему она так заинтересовалась Трэ-висом?
— Могу только предположить, исходя из собственного опыта. Ведьмы очень любопытны. Иногда чересчур. Боюсь, в дальнейшем придется за ней приглядывать. — С этими словами Мелия подошла к статуе мужчины и вскинула голову. — Приветствую тебя, Ватрис.
Трэвиса немного удивило ее теплое и даже в чем-то фамильярное обращение к мраморному божеству. Он тоже приблизился.
— Ватрис — один из Молодых Богов, правильно?
— Правильно, — кивнула волшебница. — Все культы мистерий посвящены Молодым Богам, хотя далеко не каждый из них может похвастаться собственным культом. В доминионах почитают семерых, но на самом деле их гораздо больше. Некоторые из них обладают огромным могуществом, другие намного слабее, но почти все их поклонники обитают на Дальнем Юге, на побережье Летнего моря.
Какое-то время Трэвис размышлял над ее словами, задаваясь вопросом, откуда ей столько известно. Внезапно его осенило.
— Ты ведь тоже с Юга, да, Мелия?
Мелия сорвала листочек плюща и сжала его в ладони; лицо ее затуманилось.
— Да, Трэвис, когда-то и я жила на Юге. До сих пор мне грезятся красные холмы Уриндара и мужчины в белых серафи, танцующие на их склонах в час падения сумерек… — Голос ее дрогнул, пальцы разжались, зеленый листочек выпал, но волшебница тут же овладела собой и превратилась в прежнюю Мелию. — Однако все это в прошлом, мой дорогой, а сейчас меня занимают совсем другие проблемы, куда более насущные.
Поблекшие голубые глаза Фолкена задержались на изящной фигурке волшебницы. Трэвис готов был поклясться, что прочел в них сочувствие и понимание, но уже в следующее мгновение выразительная физиономия барда растянулась в волчьей ухмылке.
— А вот меня сейчас занимает всего одна насущная проблема: где бы перекусить, — заявил он с преувеличенной веселостью. — Предлагаю воспользоваться королевским гостеприимством и заглянуть в трапезную. Надеюсь, там еще не все слопали.
Мелия величественно склонила голову в знак согласия. Фолкен подхватил ее под руку, и они направились к выходу. Трэвис заколебался, поглядывая то на их спины, то на возвышающуюся у него над головой статую Ватриса. О, если бы хоть раз в жизни обрести такую же мощь, такой же контроль над собственной судьбой! Если бы…
— Постойте, я с вами! — закричал он и бросился вслед за друзьями.
93
Грейс очень беспокоилась по поводу Трэвиса. Удивительно, как быстро привыкаешь к хорошему, особенно к тому, чего никогда раньше не имел. Вроде друзей. За минувшие неде-ли она привыкла к обществу Трэвиса, и теперь ей ужасно его не хватало.
Вчера она не выдержала и сама заявилась к нему, но застала лишь Фолкена и Мелию, в чьем присутствии Грейс до сих пор чувствовала себя не в своей тарелке.
— Не волнуйся, дорогая, мы за ним приглядываем, — туманно заявила Мелия в ответ на все ее расспросы.
Грейс не раз поражала способность этой удивительной женщины выглядеть то юной красавицей, то строгой наставницей, то по-матерински ласковой и заботливой хозяйкой дома. Взгляд ее упал на маленького черного котенка, устроившегося на коленях у Мелии и самозабвенно играющего с бахромой ее пояса. Внезапно она нахмурилась. Странно, котенок появился здесь около месяца назад, а кажется таким же крошечным, как в первый раз, когда она его увидела. Котятам вроде бы положено расти гораздо быстрее. Мелия заметила вопросительный взгляд гостьи и, несомненно, догадалась, что ее заинтересовало, но ничего не сказала, лишь загадочно улыбнулась.
— Мы пытаемся убедить Трэвиса возобновить занятия с толкователями рун, — сообщил Фолкен, правда, без особого энтузиазма в голосе. — Хотя решать, конечно, ему самому.
Мелия взяла котенка на руки и прижала к груди.
— Боюсь, случившееся на последнем заседании Совета напугало нашего Трэвиса еще сильнее, чем участвующих в нем королей и королев, — заметила она, рассеянно почесывая котенка за ухом.
Грейс не смогла упустить случая удовлетворить свое любопытство.
— Но что именно там случилось? — быстро спросила она.
— Нечто такое, чего не случалось вот уже много веков, — понизив голос, ответил бард и сразу замкнулся, не желая, видимо, вдаваться в подробности.
Почувствовав себя лишней, Грейс собралась уходить. Мелия пообещала дать ей знать, если в состоянии Трэвиса наметится перемена к лучшему.
— Кстати, было бы неплохо, если вы сами с ним поговорите, леди Грейс, — добавила она на прощание. — Он вам доверяет и считает своим другом.
Грейс хотела сказать, что тоже считает Трэвиса своим другом, но слова почему-то застряли у нее в горле. Молча кивнув, она открыла дверь и выбежала из комнаты.
В течение последующих нескольких дней Грейс все чаще задумывалась над тем, что же такое на самом деле сотворил тогда Трэвис в зале Совета? Любопытство ее приобрело мощный дополнительный импульс, когда Мелия по секрету рассказала ей о встрече Трэвиса и Кайрен в саду. Эта новость буквально ошеломила Грейс. Проявление столь внезапного интереса со стороны графини к человеку, на которого та прежде не обращала ни малейшего внимания, вначале показалось ей лишенным всякого смысла, но позже заставило призадуматься.
Разбиватель рун. Леди Тресса, помнится, произнесла тогда именно это слово. И глаза у нее при этом вспыхнули, как у кошки, завидевшей блюдце со сметаной. Очень может быть, что орден колдуний не прочь прибрать к рукам человека, умеющего разбивать руны. Грейс однажды попыталась напрямую побеседовать на эту тему с рыжей камер-фрейлиной королевы Иволейны, но успеха не имела: та ловко уклонилась от ответа и быстро перевела разговор на какую-то нейтральную тему. Но если Трэвис действительно нужен ордену, тогда действия Кайрен получают вполне логичное объяснение. Не исключено, что графиня предприняла попытку покорить его и подчинить своей воле с целью вернуть расположение Иволейны и утраченные в результате опалы позиции. Если ее догадка верна, то появление в саду Мелии и Фолкена не только расстроило планы самой Кайрен, но и избавило Трэвиса от возможного порабощения орденом колдуний.
Большую часть свободного времени Грейс поглощали занятия магией под руководством владычицы Толории. Собственно говоря, ничего другого ей и не оставалось. Шпионская деятельность потеряла всякий смысл, равно как и ее фиктивная размолвка с Бореасом. Позиции участников Совета так и не претерпели изменений и были всем хорошо известны. Да и Бореас, казалось, окончательно потерял к ней интерес: к себе больше не приглашал, а при редких встречах в коридоре смотрел волком и что-то нечленораздельно бурчал вместо приветствия.
Но все могло измениться, если бы ей посчастливилось выведать что-то конкретное относительно мотивов и намерений Иволейны. К сожалению, наставница неизменно обрывала ее, когда Грейс упоминала о Совете, и возвращала к изучаемому предмету.
— Во всем должен быть порядок, сестра, — заявила королева накануне, когда Грейс предприняла очередную попытку затронуть интересующую ее тему. — Нельзя научиться танцевать, не научившись сначала ходить.
Грейс так и не поняла, к чему относилась эта нравоучительная фраза: то ли к ее вопросам, то ли непосредственно к занятиям. В любом случае она окончательно убедилась, что Иволейна ничего ей не скажет, пока не сочтет нужным
Активность Круга Черного Ножа тоже постепенно сошла на нет. Покушение на Кайлара не удалось. Люди Бельтана днем и ночью неусыпно стерегли покои венценосных гостей Кейлавера, и, хотя второй заговорщик так и остался пока не пойманным, мало кто сомневался в том, что повторная попытка — если она вообще состоится — заранее обречена на провал.
В работе Совета Королей был объявлен перерыв до кануна Дня Среднезимья. Через три дня его участники соберутся в последний раз, выслушают аргументы всех заинтересованных сторон и примут окончательное решение путем повторного голосования. Впрочем, почти ни у кого не возникало сомнений в его исходе: даже сенсационное разоблачение Бореасом подлого заговора не смогло поколебать позиции противников военного союза. Эминда имела все основания торжествовать: именно ее истерические и абсолютно беспочвенные обвинения в адрес короля Кейлавана свели на нет весь эффект от его впечатляющего выступления. И если за эти три дня больше ничего не произойдет, на идее совместного выступления Семи доминионов против Бледного Властелина будет поставлен жирный крест.
Грейс печально вздохнула и выглянула в окно. Небо затянули свинцовые тучи. Солнце уже который день не могло пробиться сквозь их непроницаемую завесу. Стены и крепостные постройки с утра до вечера окутывал туман, казалось, проникающий в каждую трещину и незаметно гложущий изнутри камни фундамента, чтобы в решающий момент все разом рухнуло.
А если это все-таки миф? И Бледный Властелин — всего лишь страшная сказка, придуманная досужими бабками, чтобы пугать непослушных детей?
Только иногда сказка становится реальностью — в чем она уже не раз убеждалась на собственном опыте, и потому, даже не будучи ребенком, испытывала постоянный страх, сводящий ее с ума и усиливающийся всякий раз, когда она смотрела в окно и видела, как эти зловещие тучи день ото дня нависают все ниже и ниже, касаясь макушек крепостных башен и угрожая однажды поглотить их целиком. И ждать этого осталось недолго.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов