А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Идем же!
Грейс попыталась что-то спросить, но баронесса ухватила ее за руку и почти силком вытащила из комнаты. Пришлось воздержаться от вопросов и в дальнейшем: все силы и внимание уходили лишь на то, чтобы не отстать от быстроногой Эйрин. Тяжело дыша, они преодолели последние ступени длинной спиральной лестницы, распахнули тяжелую железную дверь и оказались на широкой смотровой площадке одного из бастионов. Площадку ограждал зубчатый парапет, и с нее открывался великолепный вид на внутренний двор цитадели.
Грейс посмотрела вниз. Отсюда как на ладони были видны все каверзные повороты и тупики лабиринта, в котором она чуть не заблудилась вчера, и ажурный декоративный грот в центре, где она застала в деликатном положении Кайрен и Логрена. Сразу вспомнилось, как она бросилась наутек, а вот все остальное словно подернулось туманом. Наверное, ей просто по-везло: стремительный бег без оглядки всего через несколько минут вывел ее прямиком к выходу. Сейчас, однако, у нее зародились кое-какие сомнения. Создатели лабиринта изрядно потрудились, запутывая единственный верный путь из центра к началу, проследить который было сложно даже с высоты крепостных укреплений, и все же она каким-то чудом сумела найти его наугад, ни разу не останавливаясь и не возвращаясь назад. С другой стороны, помимо обычного везения, никакого другого объяснения на ум не приходило.
К тому же, если удачное бегство еще можно было посчитать счастливым совпадением обстоятельств, причину его скорее следовало отнести к гримасам фортуны. Грейс никак не ожидала, что лорд Логрен, показавшийся ей на пиру умным, проницательным, рассудительным и умудренным жизнью, так легко соблазнится вызывающе вульгарными прелестями Кайрен. Подобный мезальянс просто не укладывался у нее в голове. Хотя… Грейс вдруг припомнила слова графини во время ее визита, когда речь зашла о короле.
«В первую очередь он мужчина, следовательно, поддается манипулированию».
Перед ее мысленным взором вновь предстала обнаженная Кайрен и ее нежные белые руки, обхватившие спину Логрена. Интересно, чисто женские чары — это весь ее магический арсенал, или у графини в запасе имеется кое-что посерьезней? Да, пожалуй, имеется. Иначе как объяснить тот странный эпизод, когда Грейс вдруг почувствовала в голове чужое присутствие? Или небрежно брошенную фразу Кайрен: «Несколько капель отвара, несколько вовремя вставленных льстивых слов…» Быть может, Логрена привлекло к ней не одно лишь плотское желание, а нечто большее? Но Грейс не успела додумать мысль до конца, потому что в этот момент Эйрин дернула ее за руку.
— Ну что ты уставилась вниз, Грейс? Идем дальше. Ворота гораздо лучше видны с южной стены.
Взявшись за руки, подруги направились по узкому проходу, проложенному по вершине стены к соседнему бастиону. Однако, добравшись туда, они с огорчением обнаружили, что та же идея пришла в голову не им одним. На смотровой площадке уже успело собраться порядочно народу. Впрочем, при появлении Грейс и Эйрин толпа безропотно расступилась, пропуская их вперед и освобождая место в первом ряду. Отсюда вид на крепостные ворота действительно был намного лучше. Грейс незаметно усмехнулась: оказывается, знатное происхождение тоже может пригодиться!
Морозную тишину прорезал отдаленный высокий и чистый звук одинокого рога, эхом отдавшийся в ушах Грейс и почему-то взволновавший ее до глубины души. Она приложила ладонь ко лбу, защищая глаза от слепящего солнца, и тут же увидела длинную цепочку коней и всадников, неторопливо взбирающихся по склону холма где-то на полпути между рекой и цитаделью. У нее перехватило дыхание.
У Грейс остались лишь обрывочные воспоминания о том, что происходило в тот день с ней и вокруг нее, но сопровождавшие события мысли, чувства и образы сохранились в ее памяти до конца жизни. Реющие на ветру знамена — золото на зеленом фоне. Блистающие в солнечных лучах панцири и стальные шлемы рыцарей. Гарцующие в такт музыке кони. Огромные охотничьи псы с белоснежной шерстью и перепачканными в грязи мордами. Вельможи в черных, красных и пурпурных одеждах. Волнующие кровь звуки рогов.
Всего отчетливее Грейс запомнила королеву.
Иволейна отказалась от приличествующего ее сану портшеза и въезжала в Кейлавер верхом на великолепном гнедом скакуне. Края ее светлого с прозеленью, как ледяное кружево, платья под цвет глаз едва не касались земли. Ее высокая статная фигура подавляла поистине царственным величием. Вместо короны на голове Иволейны сияли драгоценные камни, искусно вплетенные в пышные и тонкие, как кудель, волосы. Эйрин сказала чистую правду: даже глядя на нее с высоты крепостных стен, Грейс сразу поняла, что не встречала еще женщины прекраснее, чем королева Толории.
В свите Иволейны насчитывалось более пятидесяти всадников, которых сопровождали около сотни пеших воинов и слуг, бредущих за нагруженными поклажей повозками.
Грейс тихо присвистнула и коснулась руки баронессы.
— Скажи, короли и королевы у вас всегда путешествуют с таким размахом?
— Конечно, а как же иначе? — удивилась Эйрин. Кортеж между тем приблизился к крепостным воротам и остановился. Навстречу толорийцам выехала группа рыцарей и приближенных короля Бореаса. Они обменялись приветствиями, которых Грейс не расслышала, затем снова затрубили герольды, ворота распахнулись, и процессия въехала в город.
Толпа зрителей начала понемногу рассасываться. Эйрин тоже потянула подругу за рукав.
— Пойдем, Грейс. Все кончилось.
Грейс машинально приложила руку к виску. В голове все еще звучали призывные и отчего-то смутно знакомые сигналы рога.
— Что ты сказала?
— Смотреть больше не на что. Пора возвращаться. Я так замерзла, как будто сегодня День Среднезимья, хотя по календарю еще только начало второй половины месяца синдата.
Грейс пропустила слова баронессы мимо ушей, потому что никак не могла оторвать глаз от ведущей к замку и давно опустевшей дороги. Она еще не успела разобраться в своих ощущениях, но определенно чувствовала, что внутри нее что-то изменилось. О чем она только что думала? Нет, не вспомнить! И все же было какое-то несоответствие в этом пышном въезде — то ли в сопровождавшей Иволейну свите, то ли в подчеркнуто надменной манере держаться самой королевы…
— Грейс!
Она с усилием отвела взор.
— Да-да, идем. Извини, Эйрин, я немного замечталась…
Баронесса удивленно покосилась на нее, пожала плечами и двинулась в обратный путь. Грейс следовала за ней по пятам. Они спустились по спиральной лестнице и приближались к дверям ее комнаты, когда она вдруг вспомнила, о чем думала, наблюдая за возглавляющей кортеж Иволейной.
«На ее месте должна была ехать я».
Господи, чушь-то какая! Грейс поежилась, решительно прогнала прочь крамольные мысли, юркнула в спальню и с облегчением захлопнула за собой дверь.
58
Прошло несколько дней, в течение которых Грейс все сильнее ощущала себя пленницей в каменной клетке Кейлавера. Прибытие Иволейны заставило обитателей замка трудиться с повышенной активностью. К счастью, далеко не всех толорийцев из королевской свиты пришлось размещать непосредственно в цитадели — большая часть нашла себе пристанище на постоялых дворах в городе. В этом имелся свой резон, если учесть, что ожидался приезд еще пятерых монархов. Даже если каждый из них притащит с собой хотя бы половину того количества приближенных, что составляли свиту Иволейны, Кейлавер просто лопнет от такого количества народу. Но работы у Эйрин, лорда Олрейна и прочих в любом случае прибавилось.
Как ни странно, но чем усерднее трудились все вокруг, тем меньше забот выпадало на долю Грейс. Она страшно скучала и томилась от безделья. На второй день после приезда делегации Толории Грейс, как обычно, маялась в своей комнате, то и дело поглядывая на теплый шерстяной плащ, подаренный баронессой. Если раньше ей были недоступны вылазки за пределы крепости — в первую очередь из-за холода, — то теперь все изменилось.
Грейс нерешительно взяла в руки плащ. Она знала, что должна спросить разрешения, но у лорда Олрейна была масса дел, а поймать короля вообще не представлялось возможным. Вдобавок никто не позаботился заранее прочесть ей права и обязанности, что формально избавляло ее от каких бы то ни было обязательств. Да и в конце концов, герцогиня она или нет?
«Ты просто ищешь предлог, Грейс!»
А-а, плевать! Сколько можно торчать в четырех стенах? Безделье всю жизнь угнетало Грейс сильнее всего прочего. Уже не думая о последствиях, она накинула плащ и выскользнула из комнаты.
Десять минут спустя Грейс Беккетт стояла у ворот, ведущих в нижний двор цитадели. Сердце ее лихорадочно билось. Она закуталась в плащ и накинула капюшон, спрятав лицо, но уже начала сомневаться в разумности своего поступка. Немного постояв, прижимаясь спиной к кирпичной стене арки ворот, она вдруг вспомнила, как проезжала здесь почти две недели назад. Но тогда она была с Даржем, замерзшая, голодная и плохо соображавшая, и поэтому совсем позабыла, какой оживленной и полной людей может быть базарная площадь.
— Ты сама этого хотела, Грейс! — прошептала она сквозь стиснутые зубы, глубоко вдохнула и сделала первый шаг.
Грязь оказалась гораздо глубже, чем могло показаться с первого взгляда. Она доходила чуть ли не до половины сапожек и на каждом шагу угрожала лишить обуви. Вокруг сновали, бесцеремонно толкаясь, крестьяне с корзинами хлеба и яблок, оруженосцы, закупающие провизию для своих господ, толстые купцы, торгующие всем, начиная от пива и восковых свечей и заканчивая штуками материи разнообразной текстуры и расцветок. Потом Грейс вдруг очутилась посреди целой отары громко блеющих овец и только чудом ее не сбили с ног и не вдавили в грязь копыта четырех или пяти дюжин этих мирных на вид животных.
Одно радовало: никто не обращал на нее ни малейшего внимания. Длинный, до пят, плащ закрывал кринолин, так что вряд ли кто мог опознать в ней герцогиню. Да и едва ли знатные дамы отваживались появляться на рынке без соответствующего сопровождения. Львиную долю торговцев и покупателей составляли крепостные крестьяне и свободные фермеры, производящие сельскохозяйственную продукцию — эта, так сказать — основа феодальной системы, которая, собственно, и функционировала только благодаря их усилиям.
Грейс понемногу продвигалась к центру базара, где было сосредоточено большинство прилавков и где шла самая бойкая торговля с телег и тачек. Многие товары привлекали к себе ее внимание: чеканные медные вазы и кубки, сверкающие на солнце стальные клинки ножей и кинжалов, деревянные шкатулки, инкрустированные слоновой костью и ляпис-лазурью, фигурные восковые свечи и мотки крашеной шерсти. Обезображенный каким-то кожным заболеванием мужчина продавал серебряные кольца, демонстрируя их прямо на скрюченных болезнью пальцах. Оборванные ребятишки носились взад-вперед, клянча милостыню или предлагая покупателям грубо вырезанные из дерева талисманы-обереги в виде обнаженных женщин, трубящих в охотничий рог, мужчин с лошадиными мордами или вздыбленных черных быков.
— Талисманы! Продаю талисманы! — кричали дети, размахивая своими поделками.
Грейс вдруг сообразила, что деревянные статуэтки, изображающие быка, наверняка имеют отношение к культу Ватриса. Следовательно, трубящая в рог женщина и мужчина с лошадиной головой представляли, видимо, какие-то другие культы. Судя по всему, религиозной нетерпимостью в доминионах не страдали.
Она внезапно остановилась, заметив у себя под ногами втоптанную в грязь деревянную фигурку. Подняла и смахнула прилипшие к статуэтке глину и песок. Черный бык. В спине животного торчала символизирующая меч иголка, вокруг которой распространялись потеки красной краски. Грейс коснулась меча-иголки пальцем. Любопытно. Выходит, в этом мире даже богов иногда приносят в жертву. Поколебавшись, она открыла кошелек и убрала в него найденный амулет.
В ноздри ударил аппетитный запах — горячий, нежный и неудержимо манящий. Нюх безошибочно привел Грейс к крайнему в ряду прилавку у самой крепостной стены, возле которого располагалась жаровня и стоял здоровенный краснолицый мужик.
— Булочки со специями! Непревзойденный вкус! — вещал пекарь, легко перекрывая голосом царящий вокруг шум. — Спешите отведать, испечено по милостивому соизволению самого короля!
Заметив Грейс, булочник широко осклабился. Состояние его зубов заставляло предположить, что он до сих пор чрезмерно увлекается дегустацией собственной продукции.
— Прошу, ваше высочество, — гостеприимно повел он рукой. — Скушайте булочку, умоляю вас.
«Ваше высочество. Вот тебе и маскировка!»
Грейс запахнула плащ и отрицательно покачала головой Булочник ухмыльнулся еще шире
— Вы себе не простите, если не попробуете! — сказал он. — Эти специи доставлены сюда с дальних берегов Полуденного моря, из легендарного Аль-Амуна. Других таких вы не найдете нигде, поверьте!
— Нет, спасибо.
— Почему же нет, ваше высочество? Можно подумать, что вы не заслуживаете такой безделки, как вкусная булочка.
Грейс не нашла возражений на столь откровенное предложение Какого черта хочет от нее король Бореас, если она не в состоянии одержать верх в споре с обычным простолюдином?
Булочник сунул ей под нос лоток:
— Выбирайте, ваше высочество!
Грейс заколебалась. Что это? Угощение? Возможно, у здешних торговцев в обычае предлагать на пробу знатным клиентам образцы своего ремесла в надежде на выгодный подряд? Да, скорее всего. Она чувствовала, что в любом случае отказ будет граничить с оскорблением.
Она протянула руку и взяла булочку. Булочка была горячей и воздушно легкой. Она пахла корицей, орехами и еще чем-то непонятным, но очень аппетитным. Грейс откусила кусочек. Было так вкусно, что она слопала всю булку в мгновение ока.
— Понравилось? — ухмыльнулся булочник
— Очень, — кивнула Грейс. — Благодарю вас. Она повернулась и пошла прочь. Грубая мозолистая рука пекаря ухватила ее за запястье и резко развернула. Грейс ахнула.
— Постой-ка минутку, сестренка. А платить кто будет? Пенни серебром за штуку, между прочим' — Физиономия булочника разом утратила приветливость и дружелюбие; маленькие черные глазки вспыхнули злобой, как два раскаленных уголька.
Грейс растерянно покачала головой.
— Пенни серебром? Но я думала… я думала, вы меня просто угостили!
— Угостил? — удивился пекарь, продолжая удерживать ее за руку. — Да с какой стати я стал бы тебя угощать, сестренка, скажи на милость?
— Потому что… — начала Грейс, уже понимая, как абсурдно звучат ее слова, но все же закончила упавшим голосом: —… потому что я герцогиня.
Булочник хрипло расхохотался:
— Ну да, конечно, ваше высочество! И как это я вас сразу не признал? Я, кстати, тоже герцог, так что мы с тобой быстро договоримся, сестричка. Ежели, разумеется, сперва денежки заплатишь.
Грейс непонимающе уставилась на него, потом ее вдруг озарило. Ваше высочество. Сестренка Пекарь и не помышлял, что имеет дело со знатной леди, а все эти словечки — лишь своеобразная манера общения с покупателями. Да, он чуть ли не силком навязал ей эту чертову булочку, но при этом, естественно, рассчитывал получить за нее деньги. Грейс стало ужасно стыдно.
— Извините меня, пожалуйста, — с чувством сказала она. — Я такая глупая. Понимаете, у меня с собой нет денег, но я обязательно раздобуду, только наведаюсь в замок. Вы подождете полчасика?
— Ну нет, сестричка, на такой дешевый трюк меня не купишь! Ты никуда не тронешься с этого места, пока я не получу свой пенни, — заявил булочник, жарко дыша прямо ей в лицо сладким ароматом специй, смешанным со зловонием от гнилых зубов.
— Повторяю, у меня нет с собой…
Быстрота реакции булочника поразила ее не меньше, чем физическая боль. Он одним движением рванул ее на себя и с силой притиснул к каменной кладке стены.
— Выходит, ты еще и воровка, да? — прошипел он. — А известно ли вашему высочеству, как мы поступаем с ворами? Мы отрубаем им их шаловливые ручонки, чтобы впредь неповадно было!
Пальцы на ее запястье сжались сильней. Почему-то никто не обращал на них внимания: люди либо обходили их стороной, либо смотрели как на пустое место. Булочник вдруг широко осклабился, и эта его ухмылка напугала Грейс куда больше, чем самая зверская гримаса.
— Ладно, не бойся, сестричка, я пошутил, — понизил голос пекарь и подмигнул. — Я сегодня добрый. Нет денег — и не надо. Мы с тобой по-другому сочтемся.
Он навалился на нее животом, вдавливая в стену. Острые края кладки больно впились в спину Грейс. От жаровни в лицо ей плеснула волна раскаленного воздуха. Рука булочника, выпустив ее запястье, принялась жадно ощупывать грудь под плащом. Другой рукой он, не глядя, дергал за какие-то тесемки под своей засаленной туникой.
Грейс окаменела. Боль и страх сменились холодной яростью. Сознание просветлело и очистилось.
«Нет. Я поклялась, что этого больше не повторится!»
Зеленые с золотистым отливом глаза Грейс бестрепетно скрестились с похотливым взором насильника. Он вдруг заколебался, прекратил терзать ее грудь и замер в недоумении.
«Никогда!»
Все остальное произошло так быстро, что случившегося не уловил бы и самый внимательный наблюдатель. Незадачливый пекарь, еще мгновение назад прижимавший ее к стене и всерьез намеревавшийся получить за свою продукцию плату натурой, теперь корчился в грязи и вопил благим матом, тщетно пытаясь сбить руками пламя со своей вспыхнувшей одежды. Вокруг немедленно образовалась толпа зевак, окружившая несчастного плотным кольцом. Помог ему кто-нибудь потушить огонь или собравшимися двигало элементарное любопытство, Грейс уже не заботило. Она прошла несколько шагов вдоль стены, свернула направо и бросилась бегом наискосок через площадь.
— Вам нездоровится, леди Грейс? — осведомился с притворным участием знакомый голос, сопровождаемый двумя изумрудными вспышками.
Мир вокруг покачнулся и начал медленно вращаться. Лишь неимоверным усилием воли Грейс удержалась от того, чтобы не осесть прямо в вонючую жижу под ногами. Плотно стиснув зубы, она сосредоточилась, и приступ головокружения вскоре прошел.
— Благодарю за заботу, леди Кайрен, но со мной все в порядке.
— Ее величество пожелала приобрести отрез материи на новое платье, — конфиденциальным шепотом поведала графиня, — и попросила меня помочь с выбором. А что вы ищете на рынке, милочка?
— Я… — Грейс беспомощно оглянулась через плечо. Толпа уже рассосалась, пострадавший булочник исчез — то ли его унесли, то ли сам уковылял. — Просто решила пройтись немного — подышать свежим воздухом, вот и все.
— Ну да, как третьего дня, не так ли? — понимающе усмехнулась Кайрен, многозначительно облизав мелкие белые зубки. — Кстати, вы так быстро нас покинули тогда, что я даже не успела засвидетельствовать вам свое почтение.
Точно рассчитанный графиней удар попал прямо в цель, так ошеломив Грейс, что у нее не нашлось слов для достойного ответа. — Сейчас же прекратите, леди Кайрен! Разве вы не видите, как сильно расстроена наша сестра?
Удивительно чистый и вместе с тем властный голос принадлежал спутнице графини. Грейс только сейчас обратила на нее внимание. Незнакомка была одного роста с ней. Стройную фигуру облегал опушенный горностаевым мехом серо-голубой плащ. В уложенных короной пепельных волосах сверкали всеми цветами радуги драгоценные камни. Что там такое сказала Кайрен? Ее величество…
— Королева Иволейна! — смущенно воскликнула Грейс, поспешно приседая в низком реверансе.
— Встаньте, сестра, прошу вас!
Сестра. И пекарь называл ее почти так же… Но в устах королевы это обращение звучало совсем по-другому — не с насмешкой, не панибратски, а тепло, располагающе, на равных. Грейс подняла голову и встретилась с сочувственным взглядом прозрачных и светлых, как две льдинки, глаз Иволейны. Потрясающая красота королевы окончательно развеяла все ее страхи.
— Благодарю вас, ваше величество.
Заметив за спиной Иволейны нескольких вооруженных стражников, Грейс убедилась, что знатные дамы действительно не разгуливают по рынку в одиночку. Помимо охраны, королеву сопровождала еще одна женщина — полная, рыжеволосая, довольно симпатичная, с умным лицом. Грейс уже видела ее раньше и легко опознала в спутнице Иволейны леди Трессу, первую камер-фрейлину толорийского двора и, по словам Эйрин, ближайшую подругу и наперсницу ее величества.
— У вас неприятности, леди Грейс?
Грейс застыла. Первым ее побуждением было сжаться в комочек, убежать, забиться в угол раненым зверьком и в одиночестве зализать раны. Ведь если кому-то рассказать, уже не получится сделать вид, будто ничего не случилось. Но искреннее участие, прозвучавшее в голосе королевы, успокоило ее и развязало язык.
— Там был один человек… Он продавал свежие булочки и предложил мне попробовать. Я съела, но у меня не было денег… Он ужасно разозлился и хотел… Он схватил меня… А потом… Не знаю, наверное, ему на одежду попала искра от жаровни… Он загорелся и…
В глазах Иволейны блеснула сталь. Она задумчиво кивнула, очевидно, почерпнув из сбивчивых слов Грейс много больше, чем та решилась поведать.
— Не беспокойся, сестра, — твердо произнесла королева. — Если даже огонь пощадил этого негодяя, мы позаботимся о том, чтобы он понес заслуженное наказание.
В речи ее величества не ощущалось ни гнева, ни мстительности — всего лишь констатация факта. Она небрежно кивнула одному из стражников, тот низко поклонился и начал торопливо протискиваться сквозь толпу. Грейс содрогнулась, нисколько не сомневаясь, что воля королевы будет исполнена в точности.
— Быть может, нам лучше поставить в известность короля Бореаса, — заикнулась она, нервно облизав пересохшие губы. — Все-таки это его замок…
— Не стоит вмешивать сюда короля Бореаса, милочка, — промурлыкала Кайрен. — У мужчин свои понятия о правосудии, а у нас, женщин, свои. Верно я излагаю, ваше величество?
Иволейна никак не отреагировала на реплику графини. Ее изучающий взгляд не отрывался от лица Грейс, словно пытаясь прочесть в нем нечто, ей одной известное.
— Пройдемся с нами, сестра, — неожиданно предложила королева Толории.
Грейс мечтала лишь об одном: поскорее добраться до своей спальни и залечь на дно, однако, даже не будучи искушенной во всех тонкостях придворного этикета, прекрасно понимала, что от приглашения прогуляться, исходящего из уст царствующей особы, отказываться не принято. Почтительно склонив голову, она присоединилась к Иволейне и Кайрен. Леди Тресса и охранники тронулись за ними, держась в нескольких шагах позади.
— Ваши слова искусно скрыли истину, леди Грейс, — заметила королева, — но я знаю, что именно вы сделали.
Грейс вздрогнула от неожиданности и в испуге уставилась на Иволейну.
— Я сама виновата, ваше величество, — поспешно сказала она. — Честное слово, мне и в голову не пришло, что он потребует плату за булочку. Если бы я только знала…
— Речь не об этом, леди Грейс, — перебила ее королева, — и вам это отлично известно. От обычной искры одежда никогда не загорится так быстро.
— Но…
— Не нужно оправдываться, сестра, — мягко сказала Иволейна, остановившись и положив руку ей на плечо. — Мы обе знаем, что произошло на самом деле. И не нужно страшиться — достаточно просто поверить в себя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов