А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Решено, она сейчас же посвятит Логрена в задуманный ими план разоблачения заговорщиков во время празднества! Его зоркий взгляд, могучий интеллект и опыт, несомненно, окажутся бесценным подспорьем в реализации их дерзкого замысла. Едва ли можно представить более надежного и достойного доверия союзника.
Она наклонилась к уху соседа:
— Я должна вам кое-что рассказать, милорд… Логрен протянул ей заново наполненный кубок. Грейс автоматически протянула за ним руку.
— Слушаю вас, миледи, — вежливо произнес советник, выдержав паузу.
Грейс уже приготовилась заговорить и рассказать ему все, но тут взгляд ее случайно упал на охватывающий запястье браслет. Сжимающая кубок рука предательски дрогнула, глаза остановились и застыли на черном брелке из метеоритного железа. Тот качнулся раз, другой, начал медленно вращаться в одну сторону, потом в другую… Тепло, охватившее Грейс, бесследно ушло, сменившись ледяной пустотой и предчувствием близкой беды.
Брелок перестал раскачиваться и застыл. Его острый конец указывал строго в центр груди лорда Логрена.
— Вы, кажется, хотели мне что-то сообщить, миледи? — с улыбкой напомнил советник.
97
Трэвис шагал по коридору: быстро, но не слишком, не желая привлекать к себе излишнего внимания. Хотя людей на пути попадалось немного — большинство знатных обитателей замка уже отправились на праздник, — рисковать все равно не стоило. Личности убийцы они до сих пор не выяснили, и им мог оказаться любой встречный, в том числе слуга или лакей.
Остановившись на развилке, Трэвис посмотрел по сторонам, словно раздумывая, потом свернул налево. Дальше пошли знакомые места. Скоро покажется вход в Северную башню, отведенную Трифкину-Клюковке и его странствующей труппе. Оставалось только надеяться, что Трифкин не забыл о своем обещании помочь. Впрочем, склерозом тот вряд ли страдал. Трэвис подозревал, что в памяти маленького человечка сохранились воспоминания о делах и событиях куда более древних, чем стены цитадели, — возможно, столь же древних, как сам Сумеречный лес.
По спине под туникой стекали липкие струйки пота, рука то и дело непроизвольно касалась рукояти заткнутого за пояс стилета. Трэвис подумал, что остальные, должно быть, уже заняли намеченные планом позиции. Обратного пути нет — даже если бы ему вдруг пришло в голову все отменить. Тяжело вздохнув, он принялся размышлять, чем займется, если переживет эту ночь.
Быть может, откроешь таверну в городе, Трэвис? Люди любого мира нуждаются в салунах и прочих увеселительных заведениях, где можно хоть на короткое время отвлечься от повседневных забот.
Мысль о возврате к прежней профессии вызвала у Трэвиса невольную усмешку. Неплохая реклама: единственный на Зее держатель салуна с другой планеты.
Подкованные каблуки ковбойских сапог выбивали размеренную дробь на каменных плитах пола. Он с сожалением покосился на потрескавшуюся кожу стоптанной, износившейся обуви. Трудно сосчитать, сколько лиг проделал он в них по дорогам этого мира. Хорошие были сапоги! Жаль, скоро совсем развалятся. Надо будет обзавестись новой парой, когда вернется… если вернется…
Легкий отдаленный гул заставил Трэвиса сбавить темп и прислушаться. Он оглянулся. Никого. Должно быть, просто ветер завывает за стенами крепости. Он снова ускорил шаг.
Гул приблизился, усилившись до громкого механического жужжания, от которого начали вибрировать пол и стены.
Трэвис застыл на месте, уже понимая, что это никакой не ветер. Он знал, что означает этот звук. До конца жизни не забыть, наверное, связанных с ним кошмарных событий. Что-то горячее обожгло ладонь. Он скосил глаза. Камень в рукоятке кинжала пульсировал злыми багровыми сполохами, предупреждая о близкой опасности.
— Нет! — прошептал Трэвис, затравленно озираясь.
Бледное сияние озарило темный арочный проем впереди. С каждой секундой оно разгоралось все ярче и делалось все интенсивней. Жужжание целиком заполнило черепную коробку, вытеснив все прочие звуки. Трэвис завороженно уставился прямо перед собой, не в состоянии пошевелиться, как маленький зверек, выхваченный из мрака светом автомобильных фар. Свечение приобрело ослепительную яркость сварочной дуги, но веяло от него не жаром, а мертвенным холодом. А вслед за этим показались они — стройные, высокие силуэты, движущиеся с ужасающей, омерзительной грацией и быстротой.
Накатившая волна животного страха без остатка смыла предательское оцепенение. Трэвис повернулся и бросился бежать. Стук сапог по каменному полу сопровождался гулким биением рвущегося из груди сердца. Добежав до развилки, он бросился направо, откуда пришел, но через несколько шагов круто затормозил' дальний конец коридора окутался светящимся облаком. Враги брали его в клещи!
Вернувшись к перекрестку, Трэвис устремился в другую сторону. На бегу сунул руку во внутренний карман и крепко сжал железную шкатулочку. Преследователям был нужен Камень. Он притягивал их как магнитом, а их огромные глаза обладали способностью различать малейший след исходящей от него невидимой магической эманации. Пока Камень скрыт железными стенками футляра, у него еще остается маленький шанс сбить погоню со следа.
Коридор снова разделился. Куда? Направо? Налево? Трэвис свернул направо и почти сразу попятился назад, встреченный нарастающим гулом и отблесками бледного сияния в противоположном конце прохода. Он метнулся назад и ринулся влево, но и там его ожидала та же безрадостная картина. Бледные Призраки перекрыли все пути к отступлению. Он завертел головой. Что делать? Куда бежать?
— Сюда! — прозвучал за спиной чей-то голос.
Не было времени рассуждать и раздумывать, кто его невидимый спаситель и откуда он взялся. Трэвис повернулся и нырнул в открывшийся прямо в стене проем, которого — он мог поклясться! — еще мгновение назад здесь не было. Теплая рука легла ему на запястье и мягко, но властно повлекла в глубь помещения. Сзади послышался сопровождаемый шипением скрежет камня о камень, и, когда Трэвис непроизвольно оглянулся, взору его предстала сплошная каменная плита, наглухо перекрывшая вход и отрезавшая от него погоню.
Вскоре глаза его привыкли к полумраку, едва рассеиваемому единственной масляной лампой, подвешенной на цепи к потолку. Переведя дух и немного оправившись от потрясения, Трэвис переключил внимание на нежданного избавителя. — Леди Кайрен! — изумленно воскликнул он.
Темно-красные губы графини разошлись в иронической улыбке.
— Я вижу, вы уже пришли в себя, Трэвис Уайлдер. Вспомнив о преследователях, Трэвис еще раз оглянулся назад. Женщина сухо рассмеялась.
— Не стоит беспокоиться, мой друг, — заверила она. — Даже они не умеют проникать сквозь стены.
Странно, в ее голосе не было страха — лишь презрение и нескрываемая ненависть. В голове у Трэвиса зароились смутные подозрения, которым он, впрочем, решил пока не придавать значения. Непонятно, правда, как она его разыскала, но дареному коню, как говорится, в зубы не смотрят. Главное, она его спасла. А теперь нужно срочно разыскать Мелию, Фолкена и всех остальных и сообщить им о появлении в стенах Кейлавера Бледных Призраков.
— Как мне попасть отсюда в пиршественный зал, миледи? — обратился он к Кайрен. — Мне необходимо поговорить с Фолкеном и леди Мелией.
Графиня, шелестя юбками, приблизилась к нему почти вплотную. Сегодня она выглядела по-другому, не так, как во время их первой встречи в саду, хотя, пожалуй, не менее соблазнительно. Тугое, обтягивающее платье с закрытым верхом выгодно подчеркивало все изгибы и выпуклости ее роскошной фигуры. Зеленые глаза по-кошачьи ярко сверкали в темноте двумя крупными изумрудами чистейшей воды.
— Забудь о них, красавчик, — промурлыкала Кайрен, обдавая его жарким дыханием и резким ароматом духов; от нее исходил еще какой-то сладковатый запах, отдаленно напоминающий запах тления. — Теперь они тебе больше не понадобятся.
Она потрепала его по щеке, потом положила руки ему на плечи, скользнула обжигающими ладонями по груди, по бедрам…
— Что… что вы хотите этим сказать? — прошептал Трэвис, пытаясь унять дрожь возбуждения и не в силах отвести взгляд от ее расширившихся и словно превратившихся в бездонные озера глаз.
Кайрен не отвечала, продолжая шарить руками по его телу. Внезапно глаза ее торжествующе вспыхнули: пальцы нащупали что-то продолговатое и тяжелое под тканью туники. Волосы у него на руках и на шее встали дыбом. Инстинкт самосохранения помог ему избавиться от наваждения и отпрянуть назад.
Графиня молниеносно занесла над головой руку с невесть откуда взявшимся в ней кинжалом и злобно прошипела:
— Отдай Камень! Отдай сию же минуту!
Трэвис тряхнул головой и прижался спиной к стене. Мысли путались. Что он сделал? Нет, что она сделала? Наконец до него дошло. Горестный стон сорвался с его губ.
— Ты… ты тварь! — прошептал он в бессильной ярости. — Ты одна из них!
— Отдай Камень, Трэвис. И лучше по-хорошему. Я должна его получить! — Кайрен махнула кинжалом в сторону закрывшегося проема. — Он благоволит своим Бледным Призракам, я же их презираю. И когда я доставлю Ему Синфатизар, мы еще поглядим, кого тогда Он осыплет своими милостями!
— Нет! — зарычал Трэвис, прижимая к груди шкатулку.
— Ну же, миленький, не надо сопротивляться. Ты такой молодой, симпатичный… Зачем тебе умирать? — Она развела руки. — Иди ко мне. Сольемся вместе, а потом я отведу тебя к ним, и ты тоже получишь награду. Мы будем жить вечно, и наша красота никогда не потускнеет.
Трэвис в ужасе уставился на нее.
Кайрен шагнула вперед.
— Ты напрасно боишься, красавчик. Это совсем не больно. Подумай сам, человеческое сердце — оно такое нежное, такое хрупкое. Ты даже не представляешь, какое это блаженство — избавиться от него! — Экстатическая гримаса исказила на мгновение ее прекрасные черты. — Я чувствую себя великой, могущественной, неуязвимой… И я знаю, что ни страх, ни печаль, ни боль никогда больше не затронут его.
Трэвис заглянул ей в глаза. В них была пустота.
— Да, Кайрен, — тихо сказал он. — Ты никогда не испытаешь ни боли, ни страха, как никогда больше не испытаешь ни любви, ни радости, ни счастья. Неужели ты не понимаешь, что ты наделала? Ты променяла на кусок бездушного железа живое сердце. Свое сердце, Кайрен!
На миг ему показалось, что слова его нашли какой-то отклик, но уже в следующий момент лицо графини превратилось в безобразную маску ярости и злобы.
— Нет! Ты лжешь! — прошипела она и прыгнула к нему, одновременно отводя руку с кинжалом для удара.
Атака была столь стремительной, что Трэвис едва успел перехватить запястье Кайрен и удержать в каком-нибудь дюйме от груди направленное прямо в сердце острие. Она боролась отчаянно, со свирепостью разъяренной пантеры и совсем не женской силой — в этом графиня не обманула: железное сердце действительно наделяло хозяина сверхчеловеческой мощью. К счастью, Трэвис был чуть ли не вдвое тяжелее, да и панический ужас впрыснул ему в кровь достаточно адреналина, чтобы сравняться с противницей. Невероятным напряжением мышц ему удалось отшвырнуть ее в сторону. Кайрен ударилась о стену и упала, кинжал вылетел из ее разжавшихся пальцев и со звоном заскользил по полу.
Трэвис лихорадочно осмотрелся. Есть! Дверь в дальнем углу. Он бросился к ней и навалился плечом. Дверь со скрипом открылась. За спиной раздался леденящий кровь вопль.
— Ты еще пожалеешь об этом, Трэвис Уайлдер! — бесновалась графиня, в бессильном гневе царапая ногтями грязный пол. — Горько пожалеешь! Ты не пожелал стать моим, но знай: в отместку я лишу тебя того, что тебе дороже всего. Лишу и уничтожу! Посмотрим тогда, как вынесет потерю твое сердце!
Ни разу в жизни не доводилось Трэвису сталкиваться со столь всепоглощающей ненавистью. Раньше Кайрен, несмотря на все ее недостатки, имела право называться женщиной, но в существе, которое сейчас корчилось перед ним в припадке бешеной злобы, больше не осталось ничего человеческого. Она перешла грань, и теперь ей нет возврата.
Он захлопнул за собой дверь, задвинул деревянный засов и пустился бежать по темному коридору. Еще одна дверь впереди. В лицо ударил порыв ледяного ветра. Перед Трэвисом простирался верхний двор, тускло освещенный зависшей над стенами и бастионами луной. А вот и знакомый темный силуэт чуть поодаль — башня толкователей рун. Пожалуй, единственное место в замке, где он сможет найти понимание и помощь. Быстро оглядевшись по сторонам, Трэвис в несколько прыжков пересек открытое пространство.
Сердце бешено колотилось, пульс отдавался в ушах ударами тяжелого кузнечного молота, легким не хватало воздуха, но он все-таки добрался до цели. Нырнув в дверь, Трэвис ринулся вверх по винтовой лестнице.
— Рин! Джемис! Где вы? — закричал он, влетая в большой зал.
Рин поднял голову и удивленно обернулся на крик. Молодой рунный мастер стоял на коленях перед жаровней. Трэвис застал его как раз в тот момент, когда он собирался подбросить туда пригоршню угля. Рину хватило одного взгляда, чтобы понять, в каком возбужденном состоянии находится его бывший ученик. Поднявшись на ноги, он озабоченно спросил:
— Что случилось, Трэвис? Тебе плохо?
— Они нашли меня, Рин! — выпалил он, задыхаясь от бега и волнения. — И сейчас гонятся за мной. Толкователь нахмурился:
— О ком ты говоришь? Постой, я понял! В. —замке чужие? — Лицо его потемнело. — Враги короля?
Трэвис кивнул, но тут же замотал головой. Рин почти угадал, только врагами на этот раз были отнюдь не мятежные бароны или разбойники с большой дороги. Но времени на объяснения у него не было.
— Послушай, мне нужно как можно скорее попасть в пиршественный зал и отыскать Фолкена. Он потом все тебе расскажет. Ты мне поможешь?
Рин глубоко вздохнул и согласно кивнул:
— Хорошо, Трэвис. Хотя я ничего не понял, но если ты считаешь, что это так важно, я готов.
Трэвис с благодарностью посмотрел на друга. В такую ночь о лучшем напарнике не приходилось и мечтать. Как же ему повезло, что Рин оказался на месте. Быть может, еще есть надежда, что все закончится благополучно?
— Но прежде выслушай меня, Трэвис, — снова заговорил рунный мастер. — Ты же еле на ногах стоишь. Мало будет от тебя толку, если ты грохнешься в обморок, не успев добраться до Фолкена. Прошу тебя, выпей сначала хотя бы глоток вина.
Острое ощущение ускользающего, как вода сквозь пальцы, времени подстегивало к немедленным действиям. Он хотел отказаться, но в горле так пересохло, что он не сумел выговорить ни слова. Конечно, Рин прав! Ему просто необходимо что-нибудь выпить и передохнуть пару минут. Махнув рукой, Трэвис тяжело опустился в кресло у жаровни.
— А где Джемис? — с трудом прохрипел он.
— Он уже там, в зале, — ответил Рин, разливая по кубкам вино из глиняного кувшина.
Трэвис протянул руки к пылающим углям. Он изрядно продрог. Туника отсырела от пота, и по спине побежали мурашки. Энергично потерев ладони над жаровней, Трэвис вдруг обратил внимание на комок белых перьев рядом с ней. Голубь. И похоже, мертвый. Странно. Он нагнулся и пальцем перевернул еще не успевшее остыть тельце. Свалился с насеста под потолком? Нет, не может быть. Да и головка болтается. Кто-то свернул голубю шею, и произошло это всего несколько минут назад.
— Сейчас мы тоже туда отправимся, — заметил Рин, не оборачиваясь. — Совсем скоро начнут подавать угощение, а нам еще нужно успеть произнести над пищей название предохраняющей от порчи руны.
Но Трэвис его не слышал. Он не мог оторвать взгляда от мертвой птицы. Внезапно на белоснежной грудке расплылось алое пятнышко. Что это? Кровь? Секунду спустя рядом с первым пятном появилось второе, точно такое же. Трэвис вскинул голову и посмотрел наверх.
Он был привязан за ноги к стропилам. В выкатившихся из орбит глазах застыл смертельный ужас, лицо побагровело, язык вывалился. Из уголка рта капала кровь. Голова старо-го толкователя рун бессильно болталась: его шея тоже была свернута — как и шея белого голубя у ног Трэвиса. Вот только свернуть шею человеку далеко не так просто, как маленькой птичке. Для этого требуется незаурядная сила и крепкие руки…
— Держи свое вино, Трэвис. — Рин закончил наконец колдовать над кубками и протянул гостю один из них. — Кстати, может, все-таки расскажешь, что происходит?
Трэвис оцепенело уставился на кубок. Даже не на кубок, а на кисти рук Рина — широкие, сильные, привычные к нелегкой крестьянской работе. В этот момент весь мир для него словно сосредоточился на этих руках. А в следующее мгновение он стремительно вскочил, опрокинув кресло, и отпрянул назад. Рин замер, следя за каждым его движением немигающим взором. Затем разжал пальцы, уронил на пол оба кубка и, не обращая внимания на разлившуюся под ногами лужу, шагнул к Трэвису.
— Что… что они с тобой сделали? — пятясь к стене и содрогаясь от отвращения и жалости, прошептал Трэвис.
— Ты глупец, Трэвис, — произнес Рин лишенным всякого выражения голосом. — От Него невозможно скрыться. Сопротивляясь Его воле, ты только обрекаешь себя на лишние мучения. — Он вдруг запнулся, и Трэвису почудилось, что в карих глазах рунного мастера мелькнула затаенная тоска. — Скоро ты сам это поймешь, потому что в конечном итоге Он все равно заставит тебя служить Ему.
— Но почему…
— Почему я пошел на это? Почему остался толкователем? Почему не прикончил тебя сразу, как только понял, что ты умеешь вязать руны? — Губы Рина растянулись в безжизненной усмешке. — Потому что у меня было другое задание. Мне поручили следить за мастерами Серой башни, и я следил. Как следил и за тобой — с самого первого дня, когда Фолкен заявился к нам потолковать о твоем обучении. Мне не приказывали убить тебя; эту задачу Хозяин возложил на других своих слуг. К несчастью, они оплошали, и теперь мне придется исправлять их ошибку. И довольно вопросов, Трэвис! У меня больше нет ни времени, ни желания на них отвечать.
Слушая откровения Рина, Трэвис незаметно смещался в сторону винтовой лестницы, но тот, видимо, заметил его нехитрый маневр, потому что улыбка вдруг исчезла с его лица, а глаза угрожающе сузились.
— Отдай мне Синфатизар, — потребовал Рин. — Тогда у тебя появится шанс сохранить жизнь.
— Никогда! — решительно покачал головой Трэвис и неожиданно рванулся к ступеням.
Ладонь правой руки больно кольнуло, и в тот же миг он услышал произнесенное Рином имя руны:
— Кронд!
Результат не замедлил сказаться. Атмосфера вокруг него сгустилась и превратилась в подобие раскаленной духовки. Отсыревшая от пота одежда заклубилась паром. Жар продолжал усиливаться. Трэвис понял, что через несколько секунд он сам вспыхнет, как порох.
Разбей ее, Трэвис!
Джек! Снова Джек!
Разбей его руну! Скорее!
Горло и гортань пересохли, как песок в пустыне, язык чудовищно распух и еле помещался во рту, но каким-то чудом он все же умудрился выдавить из себя коротенький звук:
— Рет!
Он не столько увидел, сколько почувствовал вырвавшуюся в момент произнесения разбивающей руны из правой ладони вспышку. Палящий зной моментально схлынул, и в лицо пахнуло блаженной прохладой. Уши резанул быстро оборвавшийся пронзительный вопль, сопровождаемый глухим звуком падения.
Покачиваясь на негнущихся ногах, Трэвис с трудом доковылял до распростертого на полу Рина Он лежал на спине. Мертвые глаза изменившего клятве рунного мастера смотрели в потолок, а из раскрытого рта поднималась тонкая струйка дыма. Сила ответного заклятия оказалась столь велика, что тунику его буквально разорвало в клочья. Левую сторону обнажившейся груди пересекал длинный уродливый шрам.
Ты молодец, Трэвис! Уничтожив вызванную им магию, ты тем самым уничтожил и его мозг. Просто и элегантно.
Рука его непроизвольно сжалась в кулак, на глаза навернулись слезы. Нет, никакой он не молодец, а самый обыкновенный убийца. Ведь сколько раз зарекался — и опять нарушил обещание. Спотыкаясь, он спустился по лестнице и выбежал во двор. Морозный воздух хлынул в иссушенные жаром легкие, но и он не мог унять неудержимого приступа тошноты. Упершись ладонями в колени, Трэвис согнулся и изверг в окаменевшую от холода грязь содержимое желудка и вместе с ним — хотя бы частично — страх, омерзение и стыд.
Пойми, Трэвис, у тебя не было другого выхода!
Господи, как же он устал от этого голоса! Он больше не желал прислушиваться к его советам. Шатаясь, словно пьяный, из стороны в сторону, Трэвис пересек двор и вошел в парадное. В голове осталась лишь одна мысль, заполнившая, подобно навязчивой идее, все закоулки мозга: добраться до пиршественного зала и найти Фолкена. Бард наверняка знает, что делать. И Мелия тоже. Они обязательно найдут способ спасти всех, в том числе и его, Трэвиса Уайлдера!
Ему не позволили одолеть и четверти пути Темный коридор, которым он пробирался, вдруг озарился впереди мертвенным холодным сиянием. Трэвис затравленно оглянулся. С противоположного конца на него тоже надвигалось светящееся облако, по краям которого маячили высокие гибкие фигуры, тянущие к нему длинные и тонкие паучьи лапы. Их призывные жесты, казалось, были исполнены любви и сочувствия, но он хорошо знал, сколь обманчивы эти объятия, несущие с собой лишь леденящий холод забвения и смерти. Не рассуждая, Трэвис свернул в узкий боковой проход — последний еще не отрезанный путь к отступлению.
И тут удача окончательно ему изменила. Не пройдя и дюжины шагов, он уперся в тупик. Руки его лихорадочно зашарили вокруг, но не могли нащупать ничего, хотя бы отдаленно напоминающего дверную ручку или засов, и всюду упирались в глухую кладку без отверстий и трещин Внезапно на него навалилась невыносимая усталость. Прижавшись спиной к стене, Трэвис опустился на корточки. Ему больше некуда было бежать, да и силы полностью иссякли. Пальцы его скользнули по шершавой ткани туники и судорожно сжались вокруг железной шкатулочки во внутреннем кармане.
— Прости меня, Джек, — прошептал Трэвис.
Бледное мерцание в начале тупика разгоралось все ярче.
98
Леди Эйрин, баронесса Эльсандрийская, внимательно наблюдала за потоком собирающихся на праздник гостей.
Она со знанием дела выбрала самое подходящее для этого место' в нише одного из запасных выходов, скрытой несколькими цельными стволами деревьев, составлявших часть декораций. Ей без особого труда удавалось оставаться практически невидимой. Эйрин давно привыкла философски относиться к тому, что люди, как правило, избегают встречаться с ней взглядом и вообще смотреть в ее направлении. Чисто инстинктивная реакция на самом деле — ведь в противном случае им пришлось бы мириться с существованием не только самой баронессы, но и ее физического недостатка. А поскольку большинство людей прежде всего печется о собственном душевном спокойствии, они находят выход в том, что просто закрывают глаза на всякие неприятные мелочи вроде сухой руки. Сегодня это обстоятельство весьма пригодилось девушке, хотя она и вздыхала порой, когда разодетые в блистающие золотом и драгоценностями наряды гости неспешно дефилировали мимо ее наблюдательного пункта, даже не поворачивая головы в ее сторону. Что ж, девятнадцать лет — достаточно долгий срок, чтобы смириться с таким отношением окружающих, к тому же Эйрин еще ребенком усвоила нехитрую истину: когда тебе вообще не уделяют внимания, живется гораздо легче, чем когда его уделяют слишком много.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов