А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Что ж такое там ухитрилась разглядеть Эйрин? Сама Грейс пока не видела ничего. Ни семибашенного замка, ни гордой красавицы-королевы на белом скакуне — одну лишь непроницаемую темноту.
Стоп, а это еще что такое? Тьма вдруг поредела, и в ней что-то зашевелилось. Грейс прищурилась и смогла наконец разобрать, что же там таится во мраке на дне кувшина. Руки! Одни — длинные, гибкие и безволосые, другие — короткие, толстые и покрытые шерстью. Десятки, сотни слепо шарящих рук, смутно белея на темном фоне, поднимались со дна все выше и выше. И все они тянулись к ней.
— Нет!
Вода в кувшине внезапно сделалась алой. Из мрака взметнулись багровые языки пламени. Охваченные огнем, полчища рук заметались и задергались, как лапки умирающего паука. Грейс на миг показалось, что она слышит вопли сжигаемых заживо. А потом все пропало, и осталось одно только пламя — жаркое, яростное, очищающее…
— Леди Грейс!
Голос звучал строго и повелительно, но не встревоженно. Грейс с трудом оторвалась от созерцания бушующего в кувшине пожара и подняла голову. Рядом с ней изумленно хлопала глазами Эйрин. Иволейна по-прежнему наблюдала за ними обеими, вот только взгляд у нее изменился: в нем появилась расчетливость и что-то еще, чего Грейс так и не смогла определить. Леди Тресса за спиной королевы сочувственно кивнула.
Баронесса тряхнула головой.
— Что… что это было? — пролепетала она.
— Вода живет собственной жизнью и обладает определенным могуществом, — пояснила королева Толории. — И тот, кто умеет им пользоваться, может, если захочет, увидеть в обыкновенной воде прошлое или будущее. — Она стремительно подошла к ним и взяла за руки; лицо ее выражало восторг и ликование. — Ах, сестры мои, вы даже представить не можете, как я счастлива! Сомнений больше нет: каждая из вас владеет Даром — и очень сильным.
Эйрин испуганно оглянулась на Грейс. Взгляд был мимолетным, однако она успела заметить в глазах баронессы не только страх, но и какое-то новое выражение. Что это? Ожидание? Надежда? Жажда новизны? У Грейс вдруг так пересохло в горле, что она лишь огромным усилием заставила себя задать Иволейне давно мучающий ее вопрос:
— А если мы не хотим? Если мы не желаем пользоваться этим вашим Даром?
Прекрасное лицо королевы сразу сделалось отчужденным и холодным, как зимнее небо.
— Тогда вам незачем приходить в мои покои сегодня на закате дня, — сухо произнесла она, отпустила их руки, кивнула леди Трессе и, не прощаясь и не оборачиваясь, двинулась по коридору. Тресса поспешно устремилась за ней. Обе толорийки свернули за угол и скрылись из виду. Словно опомнившись от наваждения, Эйрин вдруг хлопнула себя по лбу:
— Король ждет!
Грейс не двинулась с места. Она не сводила глаз с кувшина. Со дна его, булькая, поднимались пузырьки воздуха, над поверхностью поднимался легкий пар. Это противоречило всем законам физики, но она видела это своими глазами!
— Идем же, Грейс! — нетерпеливо дернула ее за рукав баронесса. — Мы не можем дольше медлить! Но Грейс упрямо продолжала стоять.
— Сначала ответь, что ты увидела в кувшине после того, как перестала рассказывать? — спросила она, в упор глядя на подругу. Эйрин отчаянно покраснела и потупилась.
— Так, всякие глупости, — нехотя пробормотала она. — Наверняка это ничего не значит — просто игра воображения.
— Все равно я хочу знать, — уперлась на своем Грейс. Баронесса глубоко вздохнула и подняла голову. Ее сапфировые глаза вспыхнули внезапно проснувшейся надеждой.
— Там была я, Грейс! Та королева с мечом на белой лошади была я.
Ну да, конечно, Иволейна говорила, что вода отражает будущее…
— А ты что увидела, Грейс? — с любопытством спросила Эйрин.
Так что же ты увидела, Грейс? Прошлое? Или будущее?
Она проглотила горькую слюну и замотала головой.
— Ничего, Эйрин. Ничего я там не увидела. Ладно, пошли скорее, не то Бореас нас обеих сожрет на завтрак.
Грейс вышла из алькова, подхватила баронессу под руку и, не оглядываясь на кувшин, в котором начинала закипать вода, устремилась вместе с ней вперед по коридору.
72
Трэвис сидел у окна, поставив локти на широкий подоконник и уперев заросший подбородок в раскрытые ладони, и рассеянно следил за тем, как с запада наплывают низкие свинцовые облака, затягивая мутной пеленой поля, холмы и долы Кейлавана. Вскоре полоса тумана добралась и до цитадели. Потемневшее небо нависало угрожающе низко над головой и, казалось, готово было опуститься еще ниже и окончательно поглотить и без того окутанные белесой дымкой башни Кейлавера. Из окна открывался прекрасный вид на оба крепостных двора — верхний и нижний, — где как ни в чем не бывало сновали, занимаясь своими делами, служанки и конюхи, торговцы и крестьяне, оруженосцы и рыцари. Жизнь простолюдинов в этом мире едва ли была легкой, но Трэвис все равно им завидовал. По крайней мере каждый из них был чем-то занят — хотя бы тем, что пытался, ругаясь и обливаясь потом, вытянуть застрявшую в густой черной грязи тяжело нагруженную тачку.
— … но я сумел поймать его вчера вечером на выходе из королевских покоев, — привлек внимание Трэвиса голос Фолкена, с мрачным видом расхаживающего по комнате и перебирающего струны лютни, висящей на перекинутом через плечо ремне.
— И что он тебе сказал? — лениво поинтересовалась Мелия.
Волшебница сидела совсем близко у камина, но ей все равно было зябко, о чем свидетельствовала накинутая на плечи большая шерстяная шаль. Пушистый черный котенок весело возился на ковре у ее ног. Трэвис понятия не имел, откуда он взялся.
— Олрейн объяснил, что, согласно обычаю, минимальный перерыв в работе Совета после голосования составляет три дня.
— Три дня! — Бронзовая кожа на лице Мелии потемнела от гнева. — Да через три дня в этом замке соберется столько фейдримов, что для людей не останется места! И можно только гадать, насколько их идиотское решение приблизит миг освобождения Бледного Властелина! — Она нагнулась, подхватила котенка и усадила к себе на колени; тот тут же принялся играть с бахромой ее пояса.
— Досадно, не отрицаю, но ты же знаешь, как ревниво и строго относятся кейлаверцы к соблюдению обычаев — пусть даже дурацких и архаичных.
— Консерваторы несчастные!
— Можно и так сказать, — согласился бард. — Но если уж кого и винить, то короля Индаруса. Это при нем был принят закон, подробно регламентирующий процедуру созыва и проведения Совета Королей.
Мелия почесала котенка за ухом. Зрачки ее янтарных глаз превратились в две узенькие щелочки.
— Знаешь, дорогой, — промурлыкала она, — у меня возникло сильнейшее желание сделать так, чтобы этот Индарус здорово пожалел о своей совершенно неуместной прихоти.
— О чем ты, Мелия? — удивился Фолкен. — Он уж лет триста как помер!
— Ну и что? Это как раз не проблема.
Трэвис уже открыл рот, чтобы спросить, как именно собирается решить ее Мелия, но быстро передумал. С чего это он вдруг вообразил, будто Мелия с Фолкеном станут с ним откровенничать? Он слепо сопровождал их сотни лиг, наивно веря, что стоит им добраться до Кейлавера, как они непременно найдут способ вернуть его домой, в Колорадо. Но прошло уже почти двое суток, как они достигли цитадели, и ни один из них даже не вспомнил о его проблеме. Было бы не так хреново на душе, имей он возможность потрепаться с Бельтаном, но рыцарь куда-то пропал и со вчерашнего дня даже не соизволил зайти.
Так ступай и поговори с Грейс!
В первый момент идея ему понравилась, но, хорошенько все обдумав, он был вынужден от нее отказаться. Вчера на Совете он видел ее издали и был неприятно поражен той легкостью, с какой она общалась со своими титулованными друзьями — Даржем Эмбарским, умением которого владеть мечом восхищался сам Бельтан, и той симпатичной молоденькой синеглазкой-баронессой, королевской воспитанницей… как ее там? Ах да, Эйрин.
А то обстоятельство, что Грейс, как и ты, с Земли, еще ни о чем не говорит и не дает тебе никаких прав, Трэвис. В отличие от тебя она здесь пришлась ко двору> тогда как тебе в обозримом будущем об этом нечего и мечтать.
Внимание его отвлекло негромкое, но настойчивое мяуканье. Трэвис глянул вниз и увидел котенка, сбежавшего от леди Мелии и теперь трущегося о его сапог. Он поднял малыша и посадил на подоконник. Тот доверчиво смотрел на него большими желтыми глазами — точно такими же, как у Мелии.
— Я знаю, она послала тебя шпионить за мной, — шепотом пожурил котенка Трэвис, но пушистый черный комочек лишь громко замурлыкал в ответ и принялся обследовать подоконник и оконную раму. Внезапно шерсть у него на спине встала дыбом, котенок выгнул спину и злобно зашипел. Трэвис приподнялся и выглянул в окно.
— Не бойся, дурашка, — улыбнулся он. — Это всего лишь собака. К тому же она далеко внизу и никак не сможет до тебя добраться.
Он протянул руку, чтобы погладить котенка, но тот снова зашипел и молниеносно полоснул по ней крошечными, но очень острыми коготками. Трэвис вскрикнул и отдернул руку. На тыльной стороне ладони выступили пять параллельных красных бороздок, из которых тут же начала сочиться кровь.
— И ты, Брут! — укоризненно покачал головой Трэвис, машинально облизывая царапины языком.
Котенок успокоился так же внезапно, как разозлился. Уселся на подоконнике и тоже стал лизать лапу, насмешливо поглядывая на человека своими желтыми глазищами.
— Предатель!
Котенок обиделся, спрыгнул на пол и поскакал обратно к Мелии. Трэвис встал, прихватил со столика пустой кувшин и последовал за ним.
— … может иметь самые разрушительные последствия, — донесся до его слуха голос волшебницы. — Мы непременно должны найти способ изменить соотношение сил на Совете.
— Да уж, придется, — невесело хмыкнул Фолкен, проведя пальцем по струнам. — Пока доминионы еще стоят, и в них есть кому взяться за оружие.
Трэвис осторожно откашлялся.
— Пойду водички наберу, а то что-то в горле пересохло, — сказал он; на самом деле пить ему совсем не хотелось, но он не смог придумать никакого другого предлога, чтобы покинуть комнату.
— Сходи, Трэвис, сходи, — рассеянно откликнулась Мелия.
— А потом заберусь на крепостную стену и спрыгну вниз, — мстительно добавил он. — Буду лететь и секунды считать, пока по булыжникам не размажет!
— Как пожелаешь, дорогой, — все так же равнодушно произнесла Мелия, подцепила с пола котенка и начала чесать ему брюхо. Котенок замурлыкал.
В очередной раз убедившись, что эту стену ему никогда не прошибить, Трэвис молча повернулся и вышел из комнаты. Оставил кувшин на приступочке за дверью, наугад повернул налево и пошел куда глаза глядят.
Некоторое время он бесцельно блуждал по замку, пока случайно не наткнулся на выход во двор. Ни секунды не колеблясь, он толкнул дверь и вышел наружу. Холодный ветер ударил в лицо, легкий морозец разукрасил румянцем нос и щеки, и Трэвис сразу ожил. Даже запах дыма и конского навоза показался ему приятным после затхлой сырости дворцовых покоев. Приняв озабоченный вид, он быстрым шагом пустился наискосок через верхний двор, мельком скользя взглядом по рябым разбойничьим физиономиям плотных, коренастых мужчин, ростом не достигающих его плеча, и землистым лицам женщин, у большинства которых во рту недоставало минимум половины зубов. Трэвис не желал снова быть принятым за заблудившегося лакея и очень надеялся, что избранная им манера поведения даст окружающим повод думать, будто он спешит куда-то по делу, и позволит избежать досужих расспросов.
Громкое блеянье за спиной заставило его оглянуться. Сзади на него быстро надвигалось стадо коз. Козы были тощими и низкорослыми, но их было так много, что внутренний голос подсказал Трэвису не задерживаться у них на пути. Мало приятного, если тебя вываляют в грязи и пройдутся по спине и ногам десятками маленьких острых копытцев. Повинуясь здравому смыслу, он поспешно метнулся в сторону и прижался к стене, пропуская стадо. Последним неторопливо шествовал погонщик с хворостиной в руке — такой же тощий и косматый, как и его подопечные.
Прочихавшись от вони, Трэвис отлепился от каменной кладки. Рывок в безопасное место привел его в пустынный темный утолок двора. Подняв глаза, он увидел нависающую над головой громаду башни. Из окна выделенного им помещения она не просматривалась, а при въезде в Кейлавер Трэвис не успел ничего толком разглядеть, поэтому башня пробудила в нем живейший интерес. Прежде всего, она сильно уступала размерами остальным крепостным башням, а кроме того, заметно отличалась от них запущенным и неприглядным видом. В стене чернел большой провал: часть кладки высыпалась и валялась внизу грудой обломков и щебня. Островерхая черепичная крыша вся перекосилась и тоже зияла дырами. Трэвис решил, что здесь вряд ли кто-нибудь живет. Скорее всего башня настолько одряхлела, что в ней стало опасно находиться, и ее то ли решили вовсе не ремонтировать, то ли просто руки пока не дошли. Пожав плечами, он развернулся и зашагал прочь.
Пройдя всего несколько шагов, Трэвис внезапно остановился как вкопанный и повернул назад. И как только он сразу не обратил на нее внимания? Должно быть, просто не ожидал встретить именно здесь. На деревянной двери башни, почти такой же серой и изъеденной временем, как камни кладки, тускло отливал серебром инкрустированный знак из трех пересекающихся в одной точке линий — точно такой же, как высветившийся у него на ладони в то памятное утро в Кельсиоре:
Дрожащей рукой Трэвис потянулся к руне на двери.
— Могу я вам чем-то помочь? — прозвучал за его спиной мужской голос.
Трэвис отдернул руку и обернулся. Спрашивавший был молод — гораздо моложе него. Широкое круглое лицо и плоский, приплюснутый нос мало красили их обладателя, но на губах его играла дружелюбная улыбка, а широко расставленные карие глаза искрились весельем и юмором. Из одежды на нем был длинный серый балахон, под которым угадывалась коренастая, плотно сбитая фигура. Трэвис узнал его: перед ним стоял один из толкователей рун, произносивших накануне руну начала перед открытием Совета Королей.
— Прошу прощения, — смущенно пробормотал Трэвис, — я только хотел взглянуть на… — Тут он запнулся — не объяснять же совершенно незнакомому человеку, что аналогичный символ прячется у него под кожей на ладони и постоянно свербит, — и поправился: — Просто хотел посмотреть.
Но рунный мастер только кивнул, явно ничего не заподозрив и даже не рассердившись, как опасался Трэвис.
— Она прекрасна, не правда ли? — с гордостью сказал он, указывая на глубоко врезанные в дерево серебряные пластины. — Вы знаете, что это такое?
— Нет, — замотал головой Трэвис.
— Это изображение руны, — охотно пояснил молодой человек. — И не просто руны, а руны рун. — Он провел пальцем по пересекающимся отрезкам. — Видите эти три линии? Центральная осевая обозначает искусство толкования рун, а остальные соответствуют двум другим ветвям рунного мастерства, ныне, увы, утраченным.
— Искусству вязания и искусству разбивания рун! — подхватил он слова мастера, напрочь забыв о намерении соблюдать конспирацию.
Собеседник довольно забавно склонил голову набок и окинул Трэвиса неожиданно проницательным взглядом.
— Немногие в наше время помнят эти названия, — многозначительно заметил он. — Да и сами руны сейчас мало кого интересуют.
— Почему? — не удержался от вопроса Трэвис. Толкователь пожал плечами:
— Трудно сказать. Когда прокладывают новые дороги, старые неизбежно зарастают травой.
Трэвис хотел спросить что-то еще, но не успел.
— Вот, значит, куда тебя занесло. Любопытное совпадение! — послышался сзади насмешливый голос Фолкена.
Трэвис еще больше ссутулился и насупился, чувствуя себя, сам не зная почему, маленьким ребенком, уличенным родителями в чем-то запретном.
— А-а, это вы, — неприветливо буркнул он, заметив за спиной барда неторопливо шествующую по двору Мелию.
Молодой человек удивленно покосился на него, но от вопросов воздержался.
— Вот уж не ожидала встретить тебя здесь, Трэвис, — проворковала волшебница, слегка растянув губы в иронической полуулыбке. — Ты ведь, если не ошибаюсь, собирался сосчитать, сколько секунд длится падение с крепостной стены, не так ли?
Трэвис скривился:
— Зачем вы меня искали?
Фолкен оскалил зубы в волчьей ухмылке:
— Мы тебя, конечно, очень любим и ценим, Трэвис, но не стоит преувеличивать. Никто тебя не искал, и встретились мы чисто случайно, как тогда в лесу, — исключительно по воле богини судьбы, чьи хитросплетения недоступны разуму и пониманию простых смертных. А здесь оказались потому, что леди Мелия пожелала приобрести на здешнем базаре отрез материи на новое платье, ну а я, разумеется, не мог отпустить ее одну.
— Все верно, Трэвис, — подтвердила Мелия. — Совсем я пообносилась, даже надеть нечего.
На ее платье, как всегда, безукоризненном, не было заметно ни единого пятнышка, ни единой непроглаженной складки, не говоря уже о потертостях или следах штопки, но Трэвис благоразумно воздержался от комментариев.
Фолкен дружески кивнул молодому рунному мастеру.
— Рад снова видеть тебя, Постигающий Путь. Это мастер Рин, прошу любить и жаловать, — представил он его Мелии и Трэвису.
— Взаимно, мастер Фолкен, — поклонился тот. У Трэвиса отвисла челюсть.
— Так вы, выходит, уже знакомы?
— Только со вчерашнего дня, — признался бард. — Вчера вечером я навестил мастера Рина, чтобы узнать, не возьмет ли он тебя в ученики.
Рин весело рассмеялся:
— А я — то гадал, откуда ему столько известно?! Что поделаешь, не каждый день в нашу башню заглядывают люди, хоть немного разбирающиеся в рунах.
— Так вы возьметесь за обучение нашего Трэвиса, мастер Рин? — медовым голоском осведомилась Мелия.
Круглая физиономия молодого толкователя сразу поскучнела.
— Даже не знаю, что вам ответить, миледи. Прошлой ночью мы с мастером Джемисом долго обсуждали эту тему. Дело в том, что по нашим правилам учеником можно стать только после подачи письменного прошения и одобрения оного лично гроссмейстером Орагиеном, главой мастеров Серой башни.
Мелия вспыхнула и хотела что-то возразить, но Рин жестом остановил ее и снова рассмеялся:
— Нет-нет, миледи, не нужно ничего говорить, умоляю вас! Правила правилами, но мы посовещались с мастером Джемисом и решили, что в данном случае можно сделать исключение. Мы согласны принять вашего подопечного в ученики, но с условием, что он при первой возможности посетит Серую башню и получит дозволение гроссмейстера.
— Благодарю вас, мастер Рин, — кивнула Мелия, сразу успокоившись.
Тот вежливо поклонился в ответ на ее слова и снова заговорил:
— Прошу прощения, но я вынужден вас покинуть. Меня ждут занятия. Я ведь пока еще не мастер, а всего лишь подмастерье, и потому должен сам готовиться к испытанию. А ты, ученик Трэвис, приходи сюда завтра сразу после восхода. Я тебя встречу.
С этими словами Рин повернулся, легко взбежал по ступеням, отворил тяжелую дверь и исчез внутри полуразвалившейся башни.
— Ну вот, одно дело улажено, — с довольным видом заметила Мелия, обернувшись к Фолкену.
Трэвис нахмурился:
— Эй, подождите минутку! А если я не хочу? Или у меня, как всегда, нет выбора?
— Допустим, он у тебя есть. И что же ты выберешь, дорогой? — ласково улыбнулась волшебница, насмешливо щуря свои кошачьи глаза.
Трэвис глубоко вдохнул и приготовился разразиться гневной обличительной тирадой, но в голову, как назло, не пришло ни одного вразумительного контраргумента. Он закрыл рот и повесил голову, увяв и сдувшись, как проколотый воздушный шарик.
Фолкен добродушно похлопал его по плечу рукой в черной перчатке.
— Не горюй, Трэвис! Джемис и Рин понимают в рунах много больше моего. Поверь, у них есть чему поучиться.
Трэвис безмолвно кивнул. Мелия, взяв барда под руку, направилась к воротам, ведущим на нижний двор, откуда доносился многоголосый гул базара, но, пройдя всего пару шагов, остановилась и оглянулась.
— Между прочим, Трэвис, я забыла тебе сказать, что восхищена твоими отвагой и мужеством. Ты вел себя как настоящий рыцарь, защищая леди Грейс от фейдрима. Ты молодец, Трэвис!
Они уже давно скрылись из виду за воротами, а Трэвис все еще продолжал стоять с разинутым ртом, тупо глядя им вслед.
Может быть, все-таки прав был брат Сай, утверждая, что у каждого человека всегда есть выбор? Трэвис тряхнул головой, окинул взглядом башню толкователей рун и машинально почесал правую ладонь.
Может быть…
73
Грейс сверлила взглядом массивную деревянную панель. Ей казалось, что она стоит под дверью вот уже целую вечность, хотя на самом деле прошло не больше пяти минут. По счастью, коридор был пуст, иначе ей давно бы пришлось постучать, чтобы не вызвать недоумения проходящих мимо придворных или слуг.
Так что же ты колеблешься, Грейс? Можно подумать, что по ту сторону тебя ожидает неминуемая погибель. Он всего лишь мужчина, такой же, как все.
Такой же, да не совсем, потому что эта дверь вела в покои Логрена Эриданского. Грейс снова подняла руку — и в очередной раз не смогла заставить себя прикоснуться к полированному дереву костяшками пальцев.
А виновата во всем этом Эйрин! Сегодня утром, после встречи с Иволейной, они ввалились наконец мокрые и запыхавшиеся, в королевские апартаменты. Грейс предполагала увидеть Бореаса в ярости: нетерпеливо мечущимся из угла в угол, изрыгающим проклятия и пинающим ногами столы, стулья, собак, слуг и все прочее, что попадется на пути. Но его величество, против ожидания, спокойно сидел в кресле у камина и вроде бы не проявлял никаких поползновений крушить мебель, посуду и головы окружающих. Как ни странно, спокойствие короля встревожило Грейс куда сильнее, нежели самое бурное проявление недовольства. Любой матадор знает, что всегда легче справиться с разъяренным быком, чем с тем, который намеренно уклоняется от схватки.
Аудиенция оказалась неожиданно короткой. Бореас сухо сообщил, что крайне огорчен непристойным поведением на Совете барда Фолкена и, как следствие, преждевременным голосованием по ключевому вопросу. Грейс никогда прежде не приходилось слышать слово «огорчен» произнесенным с такой интонацией, что оно звучало как смертный приговор виновнику. До следующего заседания Совета оставалось двое с половиной суток, и Бореас желал знать причины, по которым голоса разделились пополам, чтобы не допустить такого же результата при повторном голосовании. Не стоит и говорить, что выяснение причин возлагалось на Грейс.
Собственно говоря, некоторые из них лежали на поверхности, о чем она не преминула поставить короля в известность прямо на месте. Выбор Соррина легко объяснялся его душевной болезнью и постоянным страхом смерти. Тупоголовый франт Лизандир откровенно смотрел в рот Эминде и плясал под ее дудку. А вот мотивы самой королевы Эридана — помимо личной неприязни к Кейлавану и его монарху — анализу пока не поддавались, равно как и странное решение воздержаться при голосовании Иволейны Толорийской. Впрочем, поведение последней Бореас обсуждать отказался, похоже, имея на сей счет какие-то собственные соображения.
— У колдуний всегда так: сначала определят, что разумно и правильно, а потом поступят с точностью до наоборот, — проворчал он и больше к этому вопросу не возвращался.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов