фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Да ладно тебе! Лучше прислушайся к умному совету. Не так-то часто
тебе их приходится получать.
- Хорошо, я присмотрю за ним. Что еще?
- На сегодня достаточно. Пока!
Эрот ощерил белые зубки и испарился, словно его и не было. Вскоре он,
насвистывая, шагал по тенистому лесу. Щебетали звонкие птицы, в воздухе
веяло удушливым ароматом фиалок и предательства.

Наивные люди полагают, что боги питаются лишь нектаром и амврозией,
поглощая и то, и другое в неимоверных количествах, и потому вечны. Что ж,
в этом есть доля истины. Боги действительно пили тягучий нектар и заедали
его желеобразной приторно-молочной массой, именуемой амврозией. Так
установил Зевс, заботясь о здравии и долголетии своих приближенных. Но это
вовсе не означало, что небожители отказались от "земной" пищи. На Олимпе
были в ходу и телятина, и жирная оленина, и медвежий окорок, и сорок
сортов рыбы, и сыр, и оливки, всевозможные фрукты, приправы, а также
сладости, доставляемые по световому потоку из Хорезма и Бактрии.
Потребляли боги и солнечный напиток - вино, за качество которого отвечал,
конечно же Дионис, утверждавший, что может отличить вкус любого из
восьмисот сорока двух сортов хмельной влаги, производимых как в Ойкумене,
так и за ее обозримыми пределами. Скорей всего он лгал, но может быть,
только преувеличивал.
Пиры на Олимпе закатывали по поводу и без него. Чаще без. Просто
потому, что этого хотел Зевс. Приглашения получали все олимпийцы, иногда
второстепенные божества, порой даже люди. Так некогда частым гостем на
трапезах богов был хитрец Сизиф, пока не прогневил Зевса и не был
низвергнут в Тартар. Теперь Сизиф влачил на гору свой камень. Случалось
бывать на олимпийских пирах и другим смертным. Но все это было прежде,
когда мир был более прост, а люди не кичились своей ученостью и не ставили
под сомнение факт существования богов. В последнее время все чаще
собирались в тесном кругу - одни олимпийцы, да несколько муз, граций или
нимф, которых обыкновенно приводил Аполлон, чтобы позлить Афину с Герой.
Едва опускались сумерки, как тени-музыканты начинали играть медленную
мелодию, Зевс мановением руки зажигал волшебные шары, подвешенные под
потолком мегарона, Дионис наполнял чаши ароматным вином, объявляя сорт и
год приготовления. Боги пировали, провозглашая здравицы в честь друг
друга, в первую очередь - славя Громовержца. Насытившись и устав от
возлияний, они далее занимали себя, кто чем хотел. Афина, Гера и Артемида
сплетничали, Аполлон и Арес безуспешно приставали к Афо, после чего
переносили свое внимание на более уступчивых нимф, Дионис и Пан
соревновались в поглощении вина, Гефест рассеянно разглядывал каменные
узоры на капителях, надеясь придумать что-нибудь новое, Эрот отпускал
дерзкие шуточки. Зевс обыкновенно молчал, зорко приглядывая за богами.
Если Посейдону или Аиду случалось попасть на пир, Громовержец разговаривал
с ними - понемногу ни о чем. Еще он частенько посматривал на Афродиту, та
делала вид, что не замечает его взглядов.
Этот вечер не был исключением. Негромко свистели флейты, рисуя
контуры задумчивой мелодии. Столы ломились от яств, полусъеденных и
замененных вновь. Дионис извлекал из ничто сосуды с вином, объявляя:
- Фалерн, виноградник Типтана, южный склон, пять лет. Слезы Номии с
добавлением сока шелковицы, три года. Скифская кровь, дата изготовления
неизвестна, подарок боспорского тирана...
Пан отпивал из подаваемых ему сосудов и восторженно поднимал вверх
большой палец.
Афродита как обычно успешно отразила натиск Аполлона и Ареса и теперь
скучала. Могло показаться странным, но в этой компании она чувствовала
себя чужой и одинокой. Боги хотели от нее лишь одного - любви, богини
откровенно недолюбливали, завидуя ее красоте, притягивавшей мужчин, словно
пламя - огнепоклонников-мотыльков. Здесь нельзя было заговорить без риска
нарваться на сальность или ехидную шпильку. Потому-то Афо и скучала,
стараясь не обращать внимание на кривые ухмылки и перешептывание Афины и
Артемиды - двух "девственниц", по ночам тайком предающихся неестественной
любви. Съев пару сваренных в меду груш, она решила, что за столом ей
делать больше нечего, и неторопливо направилась на наполненную свежестью
веранду.
Красавица встала у самого края, облокотилась на холодный камень
перил, и стала смотреть вдаль, где по тихой глади моря струилась
маслянистая лунная дорожка. Мерцая солеными блестками, она подбегала к
берегу и терялась в черном месиве песка и травы. Если бы вся земля до
вершины Олимпа была покрыта светолюбивой водой, луна добралась бы до самых
ножек богини и посеребрила ее шелковистую кожу мертвым светом.
- Красиво! - раздался негромкий голос.
Афо повернула голову. Рядом с ней стоял неслышно подошедший Зевс. Он
также смотрел в море. Лицо его, обычно жесткое, в это мгновенье было
овеяно мягкой мечтою, в глазах играли лунные огоньки.
- Словно блеск созвездий при переходе через трансферное поле. Только
тот блеск куда ярче.
Богиня кивнула, соглашаясь, хотя и не поняла, о чем идет речь.
- Леда? - внезапно спросил Зевс.
Афродита вопросительно посмотрела на него. Бог улыбнулся своим мыслям
и тут же спрятал улыбку в бороду.
- Ты влюблена в него? - Второй вопрос был столь же неожиданен.
- В кого?
- В царя Леонида.
- Так, уже донесли! - процедила красавица. - Какое это имеет
значение?
- Да никакого, - ответил Громовержец, но в голосе его не было
искренности.
Богиня резко повернулась к нему, нервно прихлопнула ладошкой по
мраморному барьеру.
- Давай, выкладывай все!
- Что все?
- Все, что хочешь мне сказать. И о себе, и о Леониде, и о ваших
странных отношениях, и о том, почему вдруг мидяне идут на Элладу, и обо
всем остальном.
- Ну-у-у... - протянул Зевс. - Ты хочешь объять необъятное.
Потребуется не одна ночь, чтобы рассказать всю эту длинную историю.
- Начинай, у меня достаточно времени.
- К сожалению, у меня его недостаточно. Время бежит столь быстро, что
порой опережает жизнь. Не успел оглянуться и ты уже не муж, а несмышленый
младенец, а затем вдруг выясняется, что ты вообще не должен родиться.
- Не строй из себя Гераклита! То место в реке, на которое ты
претендуешь, уже занято! - Зевс улыбнулся и беззвучно зааплодировал,
выражая свой восторг по поводу эрудиции Афо. Но богиня не была склонна
предаваться веселью. - Ты как-то странно смотришь на меня!
- Все очень просто. Я люблю тебя. И ты об этом знаешь.
- Действительно знаю, - согласилась Афо. - Почему же в таком случае
ты не домогаешься моей любви?
- Я не Аполлон или Арес. Я не мальчишка Эрот. Я жду, когда ты
подаришь мне ее сама.
- Однако ты самоуверен! - протянула Афродита. - А если этого не
случится никогда?
- Случится. И чем дольше мне придется ждать, тем слаще будут
мгновенья, когда я смогу утолить любовную жажду твоими поцелуями.
Богиня не смогла удержаться от сарказма.
- Как манерно ты заговорил! Выходит, ты уверен, что я полюблю тебя?
- Да. Ведь ты мое творение. Ты создана мной. Я сотворил идеальную
женщину, похожую на мою мечту. Я взял самую прекрасную оболочку и вложил в
нее нежность, доброту, сладострастную негу, немного капризности и ума. И
еще бездну очарования, перед которым невозможно устоять. Я дал ей
радостную улыбку и ласковые руки. Ты самое совершенное мое творение.
- Причем здесь ты? Если уж речь зашла о генеалогии, то я - дочь
Урана, а значит прихожусь тебе теткой!
- Все это чепуха. Это сказка, придуманная мной. Этот мир создал я, и
не было никакого Урана. Было лишь желание и запасы белковой энергоплазмы,
которой я должен был придать форму. Сладкий и трудный процесс сотворения.
Ты лепишь живую куклу и вкладываешь в нее душу - добрую или злую, лукавую
или бесхитростную, буйную или тихую. Точнее, все эти качества смешиваются
в определенной пропорции, создавая характер. Это трудно и очень интересно.
Процесс творения захватывает словно любовь; от него трудно оторваться. И
порой случается так, что увлекаешься, чрезмерно увлекаешься. Так произошло
и со мной. В первый раз я увлекся и допустил оплошность, слепив себе
слишком сильных и властолюбивых помощников. Немудрено, что настал день и
они взбунтовались, возжелав власти, и мне пришлось потратить немало сил,
чтобы победить их. Так как я не мог разрубить их энергетические оболочки,
то был вынужден создать еще два мира и поместить поверженных там. Это были
титаны. - Зевс усмехнулся в бороду. - Они слишком много возомнили о себе.
Потом я создал вас, столь же капризных и непостоянных, но обладавших
меньшими возможностями. Сначала я сотворил Аполлона, затем Ареса, Геру,
которую по воле обстоятельств был вынужден взять в жены, Афину, Гефеста,
еще одного, ИМЕНИ КОТОРОГО НЕ ПОМНЮ. У меня не было достаточно времени,
чтобы поработать как следует над тем, что мы именуем душой. Когда это
время появилось, я сделал себя, свою женщину.
- Ты пьян? - неуверенно предположила Афо.
- Я не бываю пьян. Вино не действует на меня. Я могу захмелеть лишь
от любви.
Громовержец положил огромную ладонь на крохотные пальчики Афо. Из его
руки били какие-то странные токи, поднимающиеся горячей волной к сердцу.
Спустя несколько мгновений, богиня обнаружила, что грудь ее бурно
вздымается, а в горле пересохло.
- Нет, - сказала она, не поясняя, что подразумевает под словом "нет",
и убрала руку.
- Напрасно. Ты могла бы познать бездну наслаждения. Все равно рано
или поздно ты будешь моей.
Афродита куснула белыми острыми зубками нижнюю губу, сглотнула тугой
комок.
- Я могла бы подумать над твоими словами, - сказала она запинаясь, -
но при одном условии...
- Говори, я исполню его.
- Останови нашествие варваров.
Зевс покачал головой.
- Это выходит за рамки моих возможностей. Это уже история, а я не
имею права вмешиваться в ее ход.
- Но ведь ты можешь что-нибудь изменить. Или?
- Кое-что могу.
- Тогда сделай так, чтобы... - Афродита вновь замялась.
- Чтобы твой царь остался жив?
- Да.
- И тогда?
- И тогда я приду к тебе.
Зевс тихо рассмеялся и, взяв рукою ее голову, точь-в-точь, как это
любил делать Леонид, заглянул в аквамариновые глаза. Его огромные зрачки
были подобны черной бездне, Афо буквально утонула в них, цепенея от
сладкого ужаса. В этих глазах была скрыта тайна мира, нет, пожалуй, многих
миров.
- Я приду к тебе, - шепотом повторила она и медленно потянулась к
твердым губам мужчины. - Я приду...
Она закрыла глаза, ожидая почувствовать вкус поцелуя.
И в то же мгновение вздрогнула, возвращаясь к реальности, так как
Громовержец чуть встряхнул ее.
- Ты даришь мне свое тело, - прошептал он, почти касаясь губами
нежных уст. - А мне нужна вся ты, и душой, и телом - страстная, любящая,
преданная, пусть даже мучительно недоступная. Лишь тогда любовь
упоительна. Я возьму тебя, когда ты отдашься мне целиком. Мне не нужно
твое изумительное, желанное, сладкое, словно грушевый сок, тело, пока твоя
душа принадлежит Воину. Я хочу обладать тобой всей.
- Спаси его, - шепнула Афродита, прижимаясь к широкой груди Зевса.
- Он сам не хочет этого. К тому же уже поздно. Уже начинают блекнуть
листья. Но как же я люблю тебя, моя Леда!
Зевс задрожал, с трудом удерживаясь от искушения впиться поцелуем в
страстные, чуть припухлые губы. Афо не оттолкнула его. Она стояла,
по-прежнему тесно прильнув к Громовержцу всем телом, и ей начинало
казаться, что от этой могучей фигуры веет чем-то неестественным, чего не
должно быть. Нечто... И она вдруг поняла, что сердце Зевса бьется
неестественно медленно, резкими глухими толчками. Тук-туук-туук. Словно
удары теряющего ритм метронома. И глаза... Они то отпускали, то
захватывали в свои тенета вновь. Эти глаза могли погубить, могли подарить
неизведанное блаженство.
- Пусти меня, - наконец попросила Афродита и Зевс исполнил ее
просьбу. Неохотно, но отпустил.
Богиня оправила хитон и несколько раз глубоко вдохнула, успокаивая
мечущийся молоточек сердца. Сердца...
- У тебя почти не бьется сердце, - негромко сказала она, отводя глаза
в сторону.
- Бьется, но много медленней. Я же сказал тебе, что не такой как все
прочие - боги или люди. Я пришел оттуда. - Зевс указал на звезды. - Вы
рождены энергией земли. Твой царь тоже оттуда.
- Неправда. Его сердце бьется в такт с моим.
- Да, почти в такт. Это потому, что он не смог покорить время. Но он
оттуда. Поверь мне на слово. Некогда он пришел в этот мир со мной. Много
лет прошло с тех пор. Он сменил сотни обликов. Ты же сама знаешь, что он
был Диомедом, Ясоном. А еще он был Тесеем, Ликургом, Филостратом, великим
богатырем Гортом. А перед этим его звали Сети и Ашшурбанипал. Разве в
имени дело? Дело в прожитой жизни. Он прожил свои со вкусом, проливая
кровь, но не грязь. Он и уйти хочет со вкусом. Я не могу помешать ему в
этом. Не могу и не хочу.
И Афродита поняла, что Громовержец произнес приговор человеку,
которого она без памяти любит.
- Если он умрет, я возненавижу тебя, я возненавижу все!
- Это не имеет значения. Что потеряю я? Твою еще не завоеванную
любовь, но взамен я получу весь мир. Власть слаще любви. - Зевс повысил
голос. - Обладая властью, можно получить все, что желаешь, даже любовь.
Афродита натянуто рассмеялась.
- И это говоришь ты, проживший несчетное число жизней. Неужели ты сам
веришь в то, что говоришь? Неужели ты еще не понял, что настоящую любовь
не купить ни за какие сокровища? Она должна прийти сама. Неужели...
- Понял, - прошептал Громовержец. Горечь была слышна в его голосе. -
Только не жалей меня, - поспешно добавил он. - Не стоит.
Это был странный разговор. Пока они смотрели в глаза друг другу, луна
спряталась за черную пелену облаков. Тогда Зевс развел руки в стороны, и
тучи исчезли, позволив богам вновь любоваться лунной дорожкой.
- Как бы я хотела сейчас пробежаться по ней! - шепнула Афо.
- Так беги!
- Но это невозможно!
- Для нас нет ничего невозможного. Если мы можем парить в воздухе, то
почему мы не можем ходить по воде? Беги!
И Афо побежала. Она отталкивалась изящными ножками от упругого
воздуха, по щиколотку утопая в пушистых облаках, окутывавших склоны
Олимпа. Сорвав на бегу прозрачный хитон, богиня швырнула его вверх и он
повис у звезд, похожий на диковинную туманность, одну из тех, в которых
растворяются жемчужины звезд. В воздухе раздавался радостный девичий смех,
разрывавший тишину хрустальными колокольчиками. Зевс бежал следом, готовый
в любое мгновение подхватить ее на руки, если она вдруг оступится. Ловко
сбежав по обрывистому берегу, Афо вошла в воду и поплыла. Вода приятно
холодила разгоряченную грудь, старательно вылизывала ноги, игриво щекотала
живот. Богиня наслаждалась покоем и бесконечностью черного моря.
Зевс шагал рядом, едва касаясь ступнями волн.
- Ты идешь? - удивленно воскликнула Афо, со смехом выплевывая
ненароком плеснувшую в рот соленую влагу.
- Иду, - подтвердил бог и предложил:
- Иди рядом со мной.
Афродита попробовала выбраться на поверхность воды, но та не
отпускала ее, держа кожу мириадами цепких пушистых коготков.
- У меня не получается.
Тогда Громовержец нагнулся, обхватил ее под мышками могучими руками и
поставил прямо на пенный барашек волны.
- Иди. - И она пошла. Точно по лунной дорожке. Никуда не сворачивая,
так как за пределами света поджидала морская бездна. Зевс шел рядом, от
него пахло зверем и веяло нечеловеческой мощью. И сладкая истома, подобная
той, что случилась, когда они стояли на веранде дворца, вновь охватила
Афродиту. И стоило огромных сил сдержаться и не положить руки на его
могучие плечи.
Когда они вернулись, над морем уже вставала Эос. Мегарон был пуст. На
залитых вином столах валялись перевернутые бокалы и объедки. В одном из
кресел храпела пьяная менада [спутница Диониса; менады участвовали в
шествиях Диониса, впадая при этом в исступленный экстаз].
Афродита повернулась к своему кавалеру, коснулась рукой его плеча и
неожиданно для самой себя поцеловала вкусно пахнущую кассией [кассия - вид
благовония] бороду чуть ниже рта. До губ она просто не дотянулась.
- Это была чудесная прогулка!
Громовержец не ответил. Его взгляд был устремлен поверх головы
Афродиты, бездонные глаза были налиты злобой, яростью и - Афо могла
поклясться! - ужасом. Богиня медленно повернула голову.
На спинке роскошного, выточенного из цельного оникса, кресла Зевса
были вырезаны шесть букв.
З А Г Р Е Й
ЗАГРЕЙ - так звали того, чье имя Зевс старался забыть.

10. ВРЕМЯ ТОЧИТЬ МЕЧИ - 1
И настало время точить мечи.
В кузнях звонко стучали молоты - мастера-периэки ковали оружие. Из
пламени горнов выходили короткие, удобно ложащиеся в ладонь мечи, выпуклые
бронзовые навершия щитов с оскаленными львами, стоящими на задних лапах,
острые хищные наконечники копий, крепкие пластины доспехов, которые
защитят тела тех, кто станет на защиту родных очагов. Его подготовка к
войне не ограничивалась лишь изготовлением оружия. Приходилось действовать
сразу на многих направлениях, заботясь об обучении воинов, строительстве
оборонительных сооружений, поддержании боевого духа в союзниках,
устрашении тайных неприятелей.
Оборонительными мероприятиями руководил Леотихид, считавший, что
врагов следует встретить на пороге родного дома. Под его руководством
тысячи периэков и илотов строили защитный вал на Истме, который должен был
помешать мидянам ступить на каменистую землю Пелопоннеса.
Строительство укреплений мало интересовало царя Леонида. Камень не в
состоянии сравниться с людской доблестью и никакая стена не спасет тех,
кто лишился ее. Более важным по мнению Агиада было как следует подготовить
войско. И потому царь с утра до вечера пропадал на лугу, где тренировались
воины. Здесь он учил неопытных в ратном деле иренов владеть копьем и
мечом, показывал, как защититься от удара сагарисы [сагариса -
обоюдоострая боевая секира; сагарисами были вооружены состоявшие в войске
Ксеркса скифы] и каким образом следует сбивать с коня всадника-ария, ловко
орудующего волосяным арканом. Царь проделывал любой боевой прием с таким
мастерством, что молодежь бледнела от восторга, а старики одобрительно
качали головой.
Война близилась. Большая война! Это ощущалось во всем. В середине
месяца скирофорион [месяц, соответствующий периоду с 22 июня по 21 июля]
первый отряд спартиатов в составе десятитысячного эллинского войска
отправился в Фессалию. Возглавлял его полемарх Евенет, сторонник
решительных действий. Леонид лично проводил воинов до Истма и с неохотой
вернулся в Спарту. Как бы он хотел в этот миг быть на месте Евенета.
Однако у царя оставалось немало дел дома и ближайшие дни Леонид посвятил
их разрешению.
О готовности воинов можно было более не беспокоиться. Пожалуй еще
никогда Спарта не имела такого великолепного войска. Оставлял желать
лучшего флот, но Лакедемон всегда был славен гоплитами, а не моряками.
Куда сильнее заботило Леонида настроение эллинских полисов, многие из
которых еще не решили, чью сторону принять. Там, где это было возможно,
герусия действовала уговорами; если они не помогали, спартанские феоры
прибегали к угрозам, не останавливаясь и перед применением силы. В
колеблющиеся городки Аркадии были введены эномотии спартиатов и граждане
Фигелии, Клейтора и Мегалополя вдруг дружно высказали желание примкнуть к
антимидийской коалиции.
Гораздо сложнее было договориться с Аргосом, самым сильным после
Спарты пелопоннеским полисом. Потерпев поражение в недавней войне с
лакедемонянами, аргосцы опасались, что в случае победы эллинов над
мидийским войском, их город попадет в полную зависимость от своего
сильного соседа, как это когда-то случилось с Мессенией. Напротив, в
случае поражения спартиатов аргосские мужи рассчитывали занять
главенствующее положение на полуострове.
Сама по себе поддержка Аргоса была не столь важна. Флот аргосцев был
невелик - войско неопытно и плохо обучено. Однако в случае проникновения
мидян за Истм позиция Аргоса могла стать решающим фактором. Ведь выступи
они в этот момент на стороне варваров, и спартанское войско окажется в
очень тяжелом положении. Кроме того, мидяне вполне могли использовать
Арголиду в качестве плацдарма для высадки десанта. В этом случае
укрепления на Истме становились совершенно бесполезными. Потому Леонид
решил лично заняться разрешением этой проблемы.
Все предыдущие переговоры с Аргосом заканчивались безрезультатно.
Аргосцы увиливали от прямого ответа и выдвигали заведомо неприемлемые
требования. Они лишь утомили спартанских феоров своим многословием. Леонид
не стал тратить время на долгие разговоры. Прибыв на заседание городского
совета, он извлек из ножек ксифос, продемонстрировал его мгновенно
потускневшим аргосцам, а затем с хрустом переломил клинок надвое,
присовокупив, что то же будет с Аргосом, если его граждане вздумают
принять сторону мидян. После этого царь отбыл, совершенно уверенный в том,
что отныне заносчивые аргосцы будут вести себя ниже травы.
Головной болью пелопоннесцев была оборона побережья. Дорийские полисы
были в состоянии сообща выставить эскадру в сто триер.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике