фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Геракл хотел что-то сказать, но в последний момент передумал и лишь
покачал головой. Из-за камня, лежащего неподалеку, высунулась рогатая
голова змеи. Прометей бросил ей крохотный кусочек сыра. Гадюка испуганно
зашипела и скрылась в своей норе.
- Не понимает, - прошептал Геракл. - Не понимает добра. И не ждет. -
Титан повернул голову к Гераклу. - Ты держишь путь с востока?
- Да.
- Как поживает брат мой Атлант? Все так же держит камень?
- О каком камне ты говоришь?
- О том, что взвалили ему на спину боги, внушив, что это небесный
свод.
- Но это и есть свод! - воскликнул герой. - Я собственными глазами
видел!
- И своими руками держал.
- Да.
- Тогда подними вон ту скалу, - предложил Прометей, указывая на
обломок гранита высотой в рост человека.
Геракл замялся.
- Вот видишь, ты не можешь поднять его, - удовлетворенно
констатировал Прометей. - А свод земной равен мириад раз мириаду мириадов
таких скал. Никто - ни бог, ни человек - не в состоянии удержать его.
- Кто же его тогда держит?
- Никто. Он держится сам. Как лежат эти скалы, как плещутся волны,
как рождается весной трава. Таков порядок жизни, установленный временем. -
Прометей вздохнул, лицо его стало задумчивым. - Боги назначили сыновьям
Иапета [Иапет - в греческой мифологии один из титанов, отец Атланта,
Менетия, Прометея и Эпиметея] страшную кару. Менетий заточен в Тартаре. Я
в изгнании. Лишь недоумок Эпиметей благоденствует в тиши дубовой рощи и
полон счастья оттого, что время от времени получает приглашение явиться на
Олимп, где боги смеются над ним. Но самая горькая участь выпала Атланту,
который держит на плечах камень, сгибаясь более не под его тяжестью, а под
грузом ответственности. Ведь боги заставили его поверить, что от него
зависит быть или не быть этому миру. Какая великолепная казнь - взвалить
на плечи поверженного невыносимую тяжесть, внушив ему, что он не вправе
распрямиться ни на секунду. Раб, чувствующий свою ответственность - самый
преданный раб. Раб, чувствующий свою причастность к великому - счастливый
раб. Но лучше бы он был несчастен!
- Ты ошибаешься, - не очень уверенно заявил Геракл. - Он и в самом
деле держит свод. Я испытал неимоверную тяжесть, когда взвалил этот груз
на свои плечи. Мои ноги ушли в землю по колено.
Прометей махнул рукой.
- Там влажная земля. - Титан перевернулся на живот и подпер
подбородок огромным кулаком. - Мой бедный брат. Менетий был отчаянным
безумцем. Ему все равно рано или поздно было суждено свернуть себе шею.
Атлант же был совсем другой. Он был вдумчив и даже робок. У него было
чистое сердце. Я как мог отговаривал его от намерения принять участие в
этой битве. Я знал, что титаны обречены проиграть. Их век уже минул, а
люди, поклонявшиеся им, умерли. Новые люди не хотели верить в суровых и
грозных богов, порожденных мощью земли. Их куда больше устраивали ветреные
кронионы, повадками и обличьем схожие с человеком. А кроме того, в руках
олимпийцев была сила звезд - наследство Урана [Уран - в греческой
мифологии божество неба; от брака с Геей произвел титанов, киклопов и
гекатонхейров], тайно переданное Зевсу Геей [Гея - в греческой мифологии
богиня животворящей земли]. Эта сила была в сто крат больше той, что
располагали титаны. Я сказал Атланту, лишь ему одному, он был моим любимым
братом, что они проиграют. Он ответил, что лучше сохранить честь, нежели
приобрести благорасположение победителя. Он словно хотел обвинить меня в
том, что я боюсь быть побежденным. Да, я никогда не скрывал того, что хочу
быть победителем. Но я и не боялся потерпеть поражение. Я лишь не хотел
проиграть столь нелепо.
О, это было грандиозное побоище! Титаны сокрушали своих врагов
дубинами и кидали в них огромные глыбы. Олимпийцы отбивали эти удары
щитами силовых полей, созданных колдовскими чарами Зевса, и швыряли в
Крона и его братьев огненные перуны. Титаны падали ниц, поверженные
мощными ударами и тут же поднимались вновь. Ведь они были бессмертны. И я
думаю, они б победили, если бы Зевс не призвал на помощь гекатонхейров
[гекатонхейры (сторукие - греч.) - сторукие и пятидесятиглавые гиганты
гиганты Бриарей, Гий и Котт]. Эти чудовищные порождения Геи оказались не
по зубам Крону. Титаны признали свое поражение. Я предсказал исход этой
битвы еще до того, как она началась.
- М-да, - неопределенно хмыкнул Геракл, не раз слышавший эту историю,
но в несколько ином изложении.
Прометей вздохнул и философски заметил:
- И слава Орфейской горы [Орфейская гора - место обитания титанов]
закатилась, и воссиял Олимп.
- Но почему пострадал ты? - притворяясь незнающим, спросил Геракл,
рассеянно поигрывая золотоострой стрелой.
- Я могу предсказывать будущее. Все началось именно с этого.
- Но и Аполлон, и некоторые другие боги обладают даром прорицания!
- Их дар не столь совершенен, как мой. Они могут предсказывать судьбу
людей, я же знаю судьбу богов. И судьбу всего мира. Зевсу было известно
это и потому я был для него опаснее всех титанов и гигантов вместе взятых.
Он пытался приручить меня, обещая сделать своим первым помощником. Но
зачем быть первым помощником, когда можно стать просто первым. Я отказал
ему в просьбе раскрыть его будущее. Он не решился поначалу расправиться со
мной, так как все еще рассчитывал, что я изъявлю покорность. А кроме того,
на моей стороне были многие боги. Меня поддерживали Океан, Аид, Аполлон,
Гефест. Меня поддерживала мать-земля Гея, рассердившаяся на Зевса за
жестокую расправу над титанами.
Смешно! - Прометей расхохотался. - Зевс подозревал, что опасность
подстерегает его с рождением могущественного сына. Одно время он даже был
готов, подобно Крону, глотать своих чад. Но олимпиец явно переоценил свои
возможности. Его семя не могло дать столь богатые всходы, как семя
прародителя Урана. Опасность грозила ему с другой стороны.
Люди, жившие в те времена на земле, были наивны и беспечны. Им были
неведомы зависть и раздоры, их жизнь проходила в благостной уверенности,
что судьба, дарованная им богами, прекрасна. И они поклонялись этим богам,
а любая власть держится прежде всего на поклонении. Я не видел надобности
устраивать тайные заговоры и не ставил целью овладеть олимпийским троном
путем переворота, хотя у меня была такая возможность. Я лишь дал людям
огонь.
Они восприняли его как благо. Ведь ночами бывало холодно, а их зубы
истерлись, пережевывая сырое мясо. А кроме того, огонь завораживал, он был
частью высшего, недоступного прежде человеку. Ведь прежде он принадлежал
бессмертным богам. А запретный плод так сладок! Первый, получивший этот
огонь, долго смотрел на его прыгающие язычки и вдруг прозрел. Он
потребовал плату со своего соседа, пришедшего приобщиться к теплу. С этого
мгновения кончился Золотой век. Люди лишились былой беспечности и поняли,
что мир несовершенен. И что незачем воздавать хвалу богам, создавшим столь
несовершенный мир. Я победил, но, победив, я проиграл. Мои союзники-боги
отшатнулись от меня, так как я вольно или невольно действовал во вред им.
Отдав людям огонь, я поднимал их против богов. Приобрести союзников-людей
я пока еще не успел, ибо они еще не оценили в достаточной мере мой дар.
Огонь позволил им скинуть шкуру, но не раскрыл их души.
И тогда Зевс напал на меня. Это была отчаянная схватка. И я был
близок к тому, чтобы победить. Лев повалил быка и подбирался к его горлу,
но в этот момент вмешались боги.
Сообща они одолели меня и опутали цепями. Зевс намеревался бросить
мятежного титана в Тартар под охрану гекатонхейров и тогда я напомнил ему,
что знаю его судьбу. Он потребовал от меня раскрыть ее тайну. Я дал
согласие, но поставил в качестве условия мое освобождение. Зевс наотрез
отказался отпустить меня на волю. После долгих споров сошлись на том, что
будет официально объявлено о страшном наказании, которое я якобы понес, а
на самом деле я буду отправлен в почетную ссылку, где мне будут созданы
вполне комфортабельные условия. Я выбрал местом ссылки Кавказ. И Гефест
тут же отправился в эту рощу строить мне дом. Будучи верен данному мною
обещанию, я раскрыл Зевсу тайну, которая его столь волновала. Суть этой
тайны заключалась в том, что сын его от связи с дочерью Океана Метидой,
который должен был вот-вот родиться, в будущем лишит своего отца власти. -
Прометей усмехнулся. - Надо было видеть, как взволновался Зевс! Он тут же
проглотил утробу Метиды лишь для того, чтобы мучительно разрешиться от
бремени Афиной. Что ж, по уму и властности эта женщина подобна мужу.
Родись она богом, и трон Крониона зашатался б. Но по закону богиня не
может претендовать на олимпийский престол, и Зевс спокойно восседает на
Олимпе, а я веду бессуетную жизнь в этом уединенном уголке земли. Вот,
собственно говоря, и вся моя история.
- Люди до сих пор помнят о тебе, - старательно отводя глаза в
сторону, сказал Геракл.
- Что ж, это приятно.
- Они чтут тебя как бога, указавшего им путь к свободе. Они чтут тебя
как великого проповедника бунта. Они надеются, что настанет час и судьбе
будет угодно прекратить твои муки, и тогда ты вернешься, чтобы вновь дать
им истину.
- Это хорошо, что они думают именно так. В их сердцах остается
надежда.
- Но они верят в тебя! - почти кричал Геракл.
Прометей шумно выдохнул. На его лице вновь появилась вымученная
улыбка.
- Сын Зевса, ты пришел сюда с поручением, так выкладывай его!
И совсем тихо добавил:
- Мне известны чувства, которые ты сейчас испытываешь, но пойми, вся
беда в том, что я знал, чем все это закончится и ничего не мог изменить!
- Ты знал, что проиграешь и окажешься здесь? - не веря в услышанное,
спросил Геракл.
- Конечно.
- Но почему же ты в таком случае восстал против Зевса?
- Это судьба. Как я могу пойти против предначертанного мне роком. И
потом, ведь у каждого, кто проповедует бунт, должно быть свое Ватерлоо.
Геракл не осознал смысл последней фразы, но он понял, что хотел
сказать титан. Герой не оправдывал Прометея. Он верил, что если
понадобится, он сможет стать наперекор судьбе. Хотя будет ли он уверен,
что это судьба. А может быть, это лишь то, что считаешь судьбой, а
истинная судьба ждет за поворотом абсурда. Ведь никому не суждено знать
своей линии жизни, сплетенной мойрами. А Прометей ее знал и знает.
И что страшнее - камень на плечах, воображаемый небесным сводом, и
постоянно дрожащие ноги от страха не удержать этот свод, или камень над
головой, который в определенное роком мгновенье, раздавит тебя своей
неотвратимостью? И ты знаешь об этом, но не в силах убежать от его
угловатой тени.
- Я бы выбрал камень на плечах! - произнес вслух Геракл.
Прометей недоуменно вскинул голову, и герой поспешно добавил:
- Зевс послал меня к тебе узнать, что угрожает ему в ближайшее
тысячелетие. В благодарность за эту услугу он дозволит тебе вернуться на
Олимп.
- Он считает себя достаточно сильным, чтобы больше не бояться меня, -
задумчиво произнес Прометей. - Но его по-прежнему страшило будущее, хотя
он и уверяет, что держит его нити в своем кулаке. Но прихоти мойр
непредсказуемы, хотя они и считаются порожденьем Крониона. Надо не раз
подумать, прежде чем зачинать таких детей! - Прометей подмигнул Гераклу. -
Передай Зевсу, что я не советую ему заниматься блудом с морской богиней
Фетидой. Рожденный ею сын будет сильнее своего отца, кем бы тот ни был.
Запомнил?
Геракл кивнул.
- Да.
Титан расправил плечи, словно сбрасывая с них тяжелый груз. Затем он
перевернулся на спину и стал любоваться звездным небом. Созвездие
Медведицы постепенно уползало за горизонт. Было очень тихо, лишь издалека
доносился вой попавшего в западню глубоких пропастей ветра.
- Как поживает твой друг, мудрый кентавр Хирон? - внезапно спросил
Прометей.
- Нормально, - ответил герой и вопросительно посмотрел на титана.
- Скоро он случайно поранится твоею стрелою, пропитанной ядом
лернейской гидры. Чтобы избавиться от вечных мук, он подарит свое
бессмертие мне и сойдет в Тартар.
- И ничего нельзя изменить? - тихо спросил Геракл.
Прометей покачал головой.
- Ни-че-го!
На глаза героя навернулась невольная слеза. Нерешительно тренькнула
цикада. С востока из-за гор вылезли смутные щупальца предрассветных лучей,
мешающихся с утренним туманом.
- Пойдем! - предложил Геракл. - Ты выполнил просьбу Зевса и отныне
свободен.
- Нет. - Олимп не любит поверженных. А кроме того, судьбе угодно,
чтобы я пока оставался здесь.
- И как долго?
- Не знаю. Судьба скажет мне, когда наступит срок возвращаться.
Звезды погасли и из-за гор выплыла розовокудрая Эос. Отблески света,
испускаемого ее прозрачно-лазоревыми щеками, раскрасили поляну, заставляя
цветы поднять вверх заспанные головки.
- Прощай, - сказал Геракл и поднялся с земли.
- А ты не хочешь узнать свое будущее? - искушая, спросил титан.
Герой отрицательно покачал головой.
- Я думаю, этого не хочет никто. Даже боги боятся своей судьбы и мне
кажется именно по этой причине они помогли Зевсу сбросить тебя с Олимпа.
- Я знаю это, - сказал титан.
- Мне очень жаль тебя, Прометей!
Титан также поднялся на ноги и подошел к Гераклу. Он похлопал героя
по могучему плечу, коснулся рукой шкуры немейского льва и заметил:
- Обыкновенная шкура, а под ней - гиперборейская броня из распиленных
на пластинки конских копыт. Львиный меч предохраняет от когтей зверей и
рубящих ударов, а пластинки - от стрел и копий. Это очень хороший доспех!
Легкий и прочный.
- Тебе поведал об этом дар прорицания? - осведомился Геракл.
- Нет. - Щека титана нервно дрогнула. - Просто когда-то я и сам был
неплохим воином. Когда-то.
Прометей еще раз хлопнул героя по плечу и скрылся в своем доме.
Возможно он сказал "прощай", но Геракл не расслышал.
Он возвращался вниз, топча выросшие за ночь маки, и думал о
пророчестве Прометея. Отныне Зевс будет сторониться столь приглянувшейся
ему Фетиды, надеясь обмануть судьбу. Но ведь нельзя обмануть судьбу или...
В голове вдруг мелькнуло - судьба подскажет Прометею, когда
возвращаться. Судьба, которую пытается обвести вокруг пальца Зевс. Геракл
усмехнулся и отбросил эту шальную мысль. Пусть по этому поводу болит
голова у царя олимпийцев.
Вернувшись, он слово в слово передал Зевсу пророчество Прометея и тот
немедленно отменил свидание, назначенное этой ночью синеокой Фетиде.
А через год кентавр Хирон случайно укололся отравленной стрелой,
выпавшей из колчана Геракла.
А еще через год Зевс сошелся с фиванкой Семелой.
Фарс, именуемый жизнью, продолжался, а финал его знал лишь титан
Прометей, затаившийся на вершине Кавказа и терпеливо ожидающий веления
своей судьбы.

1. ПЕЛОПОННЕС. СПАРТА
Знаменитая черная похлебка спартиатов была весьма несложна в
приготовлении. Сварить ее мог любой миллирен [миллирен, меллирен - в
Спарте мальчик старшего возраста]. Вода, смешанная со свежей свиной кровью
и уксусом, немного жирной свинины, горсть соли. Перед тем, как снять котел
с огня, в варево кидали куски ячменного хлеба.
Изнеженные в еде соседи вздрагивали от одного упоминания об этом
блюде, а спартиаты со скрытым самодовольством вспоминали превратившуюся в
анекдот быль о том, как один из понтийских [понтийский - причерноморский]
царьков, возжелав закалиться телом и духом, подобно лаконцу, велел сварить
себе черную похлебку. Повара не смогли выполнить этот приказ, так как не
ведали секрета ее приготовления. Царек не постоял за расходами и выписал
себе ресторатора-периэка [периэки - полузависимая часть лаконского
общества, сохранившая личную свободу, но не располагающая полноценными
гражданскими правами]. Едва тот успел прибыть, как тут же получил заказ на
черную похлебку. Периэк немало удивился этой странной просьбе, но исполнил
ее. Рассчитывавший получить истинное наслаждение понтиец смог проглотить
лишь одну ложку. Затем миска с похлебкой полетела в голову ожидавшего
похвалы повара, а царь раз и навсегда потерял охоту к спартанскому образу
жизни.
Столь же нелестного мнения были об этом блюде и афиняне, и фиванцы,
не говоря уже о изнеженных мидянах. Однако спартиаты ели свою похлебку с
удовольствием, которое посторонним казалось показным или, в лучшем случае,
привычкой. Может быть, так оно и было, а скорее спартиатам приходилось
нередко довольствоваться куда менее изысканным обедом.
У дверей в царский дом в этот день стоял Креофил. Еврит хорошо знал
его. Некогда Креофил был иреном [ирен - спартиат 10-30 лет] в агеле [агела
- подразделение мальчиков-спартиатов], в которой состоял мальчик Еврит.
Уже тогда они недолюбливали друг друга. Креофил завидовал силе своего
подопечного. Сила эта была врожденной и Еврит, не утомляя себя
изнурительными тренировками, побивал в состязании любого мальчика. Да что
там мальчика - не каждый взрослый отважился бы вступить в борцовский
поединок с подростком Евритом! Креофил был невысок и тщедушен. И от этого
его неприязнь к Евриту лишь усиливалась. Правда, Креофил был храбрым и
умелым воином. Недаром царь приглашал его на свои фидитии [фидития -
коллективная трапеза спартиатов].
Еврит сдержанно поздоровался. Креофил не ответил на приветствие, а
лишь косо посмотрел на юношу и пробормотал:
- За эту дверь не должно выйти ни одно слово.
Эта фраза была данью традиции. Еврит молча кивнул и вошел в дом.
Спиной он почувствовал неприязненный взгляд, брошенный ему вслед. Прошло
немало лет, но бывший наставник по-прежнему ненавидел Везунчика Еврита.
Везунчик... И впрямь - Везунчик. Недаром ему дали такую кличку. Еще
не достиг брачного возраста, а уже успел отличиться в двух походах и стал
другом самого царя Леонида. А уж о силе Еврита слагали легенды.
Он пришел одним из последних. Вокруг длинного дубового стола уже
сидели человек тридцать спартиатов. Все как один они были безбороды и
безусы, волосы на голове, напротив, были длинны и тщательно ухожены,
одежда отличалась простотой и состояла из короткого хитона [хитон -
женская и мужская исподняя одежда у древних греков] и гиматиона [гиматион,
гиматий - верхняя одежда в форме плаща, у мужчин застегивалась под правой
рукой]. Эфор [высшее должностное лицо в Спарте] Гилипп, в бытность свою
педон [спартиат-наставник, следивший за воспитанием юношей] Еврита,
заметил:
- Молодые ноги, а бегают хуже старых.
Юноша не замедлил с ответом.
- Старый волк всегда выбирает краткую дорогу.
Слова эти понравились Гилиппу, Он благосклонно кивнул, указывая на
место рядом с собой. Прежде здесь сидел Артион, но этим утром он отбыл в
качестве Феора [Феор - спартанский посол] в Коринф.
По мнению Еврита место Артиона следовало занять кому-нибудь из голеев
[голей - опытный воин-спартиат старше 35 лет], но воля эфора - закон для
спартиата. Скрывая приятное смущение, юноша сел рядом с Гилиппом.
Чашник уже смешивал в кратере [кратер - сосуд для смешивания
жидкостей] вино, когда вошли царь Леонид и его племянник Павсаний.
Последний был кроме того эфором и пользовался немалым влиянием в Спарте.
Сравнивая их, нельзя было не отметить, как важно человеку следить за
своим телом. Леонид был лет на пятнадцать старше своего родственника, но
не зная об этом можно было решить наоборот. Павсаний был весьма грузен,
его массивные мышцы покрывал слой дикого мяса, которое замедляет быстроту
движений, а двойной подбородок свидетельствовал о том, что эфор не привык
ограничивать себя черной похлебкой.
Леонид же, несмотря на более солидный возраст, был могуч и строен.
Его мощный торс не был обременен ни единой каплей жира, а под кожей
перекатывались тугие бугры мышц. Он единственный мог соперничать с Евритом
в борьбе на руках, а во владении мечом ему не было равных.
При появлении царя спартиаты дружно встали со своих скамей. Лишь
эфоры Гилипп и Прокон остались неподвижны. Это была их привилегия - сидеть
в присутствии царя.
Леонид занял место во главе стола. Павсаний сел по правую руку от
него. Вооруженный киафом [киаф - сосуд с одной ручкой; использовался как
черпак для вина] виночерпий начал наполнять чаши разбавленным вином.
Лакедемоняне, как и прочие эллины, пили вино, смешанное с водой,
используя сей напиток прежде всего как средство для утоления жажды.
Употребление чистого вина порицалось. Именно эта дурная привычка привела к
гибели царя Клеомена. Упившись разбавленным вином, он сошел с ума и
изрезал себе ноги, отчего и умер. Судьба Клеомена научила спартиатов
осторожно относиться к подарку Диониса.
Дождавшись, когда все килики будут наполнены, царь поднял вверх руку.
- За погибших братьев!
Спартиаты осушили чаши до дна. Слуга внес большой котел с похлебкой и
разлил ее в глубокие глиняные миски.
На фидитиях не принято есть молча, но и не каждый полезет вперед со
своим словом. Первыми должны заговорить царь или эфоры, а уж затем можно
вступить в разговор и остальным.
Тишину нарушил Прокон, слывший любителем поговорить.
- Год должно быть будет урожайным.
Леонид тщательно разжевал крепкими зубами кусок мяса и лишь затем
ответил:
- Если удастся убрать урожай.
- Дела так плохи?
- Да. Орды мидян [персов в Элладе называли мидянами] со дня на день
двинутся на Элладу.
Эфор рассеянно поковырялся ложкой в своей миске.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике