фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Мощно вспенивая окованным медью носом волны триера обогнула небольшой
мыс и подошла к гавани Зея. Гавань прямо-таки кишела военными судами,
завершавшими приготовления к выходу в море. Черные бока триер маслянисто
поблескивали на солнце, веселые зайчики плясали на металлических носах
судов и шлемах воинов.
Миновав Зею, триера направилась дальше. Форма не мог нарадоваться ее
стремительному бегу. Это заметил и Крабитул. Вернувшись на корму, он
сказал:
- Капитан, это самая быстрая посудина, на которой мне когда-либо
приходилось плавать.
Форма не ответил, но по его лицу можно было заметить, что он
счастлив.
Триера обогнула южную оконечность Пирея и подошла к входу в гавань
Кантар, где разгружались купеческие суда. В этот момент из гавани как раз
выходил пузатый, неповоротливый, с набитыми доверху трюмами купец. Форма
направил триеру наперерез, наметив курс так, чтобы проскочить под самым
носом встречного судна.
Когда Крабитул разгадал этот замысел, изменить что-либо было уже
поздно. Корабли стремительно сближались. Казалось, столкновение неизбежно
- на купеческом судне сразу несколько человек заорали дурными голосами, -
но в последний момент Форма изо всех сил налег на весло и триера
стремительно пронеслась мимо, едва не задев статую на носу торгаша.
Крабитул облегченно выдохнул.
- Отличный маневр, капитан, но если бы его увидел наварх, мы вряд ли
бы заслужили похвалу за подобное безрассудство.
Форма лишь рассмеялся. Он был очень доволен собой.
Обратный путь триера проделала и под парусом, и на веслах. Теперь она
действительно летела по морю, едва касаясь верхушек волн. Не снижая
скорости триера вошла в гавань и устремилась к пирсу. Когда до него
осталось не более стадия [стадий - мера длины, равная 178,6 метра],
матросы быстро и слаженно убрали парус, а гребцы подняли над водою весла.
Теряя ход, триера плавно подошла к пирсу, стала точно там, где было нужно.
Наварх со своей свитой внимательно следил за этими маневрами.
- На деле ты более зрелый моряк, чем кажешься с виду, - сказал он
подбежавшему Форме.
Пока юноша размышлял радоваться ему или обижаться, Ксантипп быстро
пошептался с триерархами и спросил:
- Как думаешь назвать судно?
- "Борей".
- Хорошее имя. Вполне соответствует ее качествам. Ты доволен своим
кораблем?
- Да! - горячо воскликнул Форма.
- А командой?
- Да.
- Тогда готовься к походу. Завтра "Борей" в числе тридцати других
триер отправится к берегам Фракии.
Спал Форма спокойно. Утром, приняв на борт провиант и воду, а также
двадцать гремящих медью гоплитов, "Борей" отошел от пирса и отправился в
море. Триерарх стоял на корме и часто оглядывался, прощаясь с родными
берегами. В его душе не было грусти. Единственное, о чем он жалел, так о
том, что не успел надрать уши булочнику Вордену. Но это он еще успеет
сделать, когда вернется героем.
Он не знал, что Клото уже собирается обрезать кривыми ножницами нить
его жизни.
Он не знал, что булочник Ворден спустя три месяца погибнет в водах
Саламинского пролива.
Он не знал, что к нему смерть подошла еще ближе, что всего сорок дней
отделяют эту встречу. Он стоял на шаткой палубе и жадно вдыхал запах
сосновых досок и соленого ветра.
Ему оставалось жить всего сорок дней.

ЭПИТОМА ТРЕТЬЯ. ОТЦЫ И ДЕТИ. НЕБЕСНЫЙ ГОСТЬ
Злое пришло ей на ум и коварно-искусное дело.
Тотчас породу создавши седого железа, огромный
Сделала серп и его показала возлюбленным детям
И, возбуждая в них смелость, сказала с печальной душою:
"Дети мои и отца нечестивого! Если хотите
Быть мне послушными, сможем отцу мы воздать за злодейство
Вашему: ибо он первый ужасные вещи замыслил".
Так говорила. Но, объятые страхом, дети молчали.
И не один не ответил. Великий же Крон хитроумный,
Смелости полный, немедля ответствовал матери милой:
"Мать! С величайшей охотой за дело такое возьмусь я...
Гесиод, "Теогония", 160-170
Более всего на свете он гордился своей мужской силой. Едва
появившись, он доказывал ее вновь и вновь, страсть его была неукротимой,
плоды ее были ужасны.
Он спускался с неба, красивый и гордый переполняющей его силой. Никто
не знал, из каких миров он явился. Он был могуч и уверен в себе - такие
нравятся женщинам. Крепкой рукой он бросал ее на землю и она послушно
отдавалась его неистовым ласкам. А затем он вновь возвращался в свой
таинственный небесный дом, оставляя в ее чреве бешеное семя.
Уходя, он даже не смотрел на нее, словно она была для него не более,
чем орудие утоления страсти. Он ни разу не заговорил с ней. Ей даже
казалось, он не знает ее имени, что подобно нежному шелесту листвы на
деревьях - Гея.
А ее губы часто шептали его имя, пришедшее из неведомых небесных
глубин; имя прекрасное и могучее, словно он сам - Уран.
Гея знала небесного гостя лишь в одной ипостаси - как любовника. Ей
было неведомо кем он был в те мгновения, когда не опускался на своем
волшебном шаре на землю, чтобы предаться сжигающей страсти. Но наверняка
он был героем - звездным корсаром или рейнджером, яростным и беспощадным,
ибо дети, возникающие от слияния его семени с чревом Геи, были ужасны.
То были существа, которых не видели прежде люди ее племени - огромные
ростом и одноглазые, обладавшие множеством рук или змеиным хвостом. Страх
посетил сердца соплеменников и они потихоньку оставили деревню.
Ей стало нечего есть. Заметив это, он начал приносить женщине пищу.
Странную пищу. Одной крохотной, словно звезда песчинки было достаточно,
чтобы утолить голод. Небесный гость подарил ей чудесный огонь,
обогревающий землю на много шагов вокруг ее жилища и поставил невидимую
стену, чтобы ни звери, ни злые люди не могли причинить ей вреда.
В доме поселились тепло и достаток. Исчез страх, терзавший ее сердце
ночами. Любая женщина на ее месте должна была считать себя счастливой, но
Гее не хватало одного - мужчины, который чинит сломанную калитку, а
вечером сидит рядом и смотрит на пылающий в очаге огонь.
Она сказала об этом небесному гостю и потом повторяла это еще не раз.
Но он лишь холодно улыбался и только когда она совершенно надоедала ему
своими мольбами, коротко бросал:
- Нет.
Нет - это было единственное слово, которое она от него слышала.
Так прошло много лет. Листва за невидимой стеной не раз облетала и
вновь возвращалась на ветви во всем изумрудном великолепии. В доме Геи все
оставалось по-прежнему. Она ничуть не постарела и не подурнела, хотя
разрешалась от бремени ежегодно. Сначала ей казалось, что это колдовство,
позднее она поняла, что все дело в крохотных зеленых комочках, которые он
торжественно клал в ее рот при каждом свидании. Она совершенно не
изменилась, но подросли дети. Тех, что были чудовищно безобразны, Гея
выгнала за прозрачную стену. Они просились обратно, но не могли преодолеть
эту волшебную преграду. Они ушли в осень, лето и зиму, а Гея осталась в
вечной весне. Со временем эти ужасные создания заселили все окрестности,
распугав жившие здесь племена.
День был похож на день, Геей овладело граничащее с отупением
равнодушие. Порой ей казалось, что она полностью довольна жизнью. Бывали,
правда, мгновения, когда раздраженная безразличием небесного гостя, Гея
грозилась вернуться в свое племя. Однажды она даже попыталась осуществить
свою угрозу, но прозрачная стена не пустила ее в осень.
Гея не была огорчена этой неудачей. Она сознавала насколько
безрассудным было ее желание. Ведь все те, кого она знала, давно умерли, а
их потомки ненавидели женщину, порождающую ужасных чудовищ. Она вернулась
в свой дом, чтобы попасть в объятия оставшихся с нею сыновей и дочерей.
Эти дети походили на людей ее племени и поэтому Гея не выгнала их за
прозрачную стену. Но еще более они были схожи с Ураном. Они были прекрасны
и сильны, словно их отец. Сама не зная почему, Гея называла их титанами.
Она была счастлива, наблюдая как их загорелые тела мелькают в ярком
разноцветье весенних лугов.
А небесный гость?
Он не забывал о ней. Через строго определенное количество времени, за
которое во внешнем мире успевали минуть детство, молодость, расцвет и
старость и вновь приходило раннее детство, небольшой серебристый шар
опускался на поляну перед домом.
Бесшумно отворялась дверь и появлялся одетый в блестящий костюм Уран,
такой же красивый и сильный, как при их первой встрече. Не обращая
внимания на детей, исподлобья взирающих на него, небесный гость брал Гею
за руку и уводил ее в дом. Пресытившись любовью, он оставлял женщину и не
слушая стенаний и проклятий возвращался на небо. А Гее лишь оставалось с
тоскою взирать на растущий живот, чтобы по истечению отведенного срока
выбросить за пределы прозрачной стены очередного чудовищного младенца.
Титаны видели страдания матери и страдали вместе с нею. Они хотели
уйти, но в окрестных лесах бродило множество чудовищ, а кроме того титаны
не хотели оставить мать, которую не пропускала прозрачная стена. Нечего
было думать и о том, чтобы напасть на Урана и силой принудить его остаться
отцом в их доме. Быть может небесный гость почувствовал, что у его
отпрысков возникают подобные мысли, быть может это было случайное
совпадение, но однажды он продемонстрировал свою магическую силу. В тот
раз Гея в очередной раз пригрозила возлюбленному, собирающемуся исчезнуть
в своем небесном шаре:
- Я оставлю этого ребенка у себя! - Она показала на чудовищного
младенца, родившегося после его предыдущего визита. У существа были
змееподобные руки и ноги, а изо рта высовывался огромный раздвоенный язык.
- Скоро он подрастет и убьет тебя.
Уран усмехнулся. Впервые. И поднял руку. Из указательного пальца
вырвался ослепительный луч и маленькое чудовище бесследно исчезло.
- Нет, - сказал Уран и улетел на небо.
Гея горько рыдала, когда к ней подошел Крон. Он родился последним, но
был отважнее и хитрее остальных.
- Я отомщу ему!
Женщина порывисто вскочила с ложа и обняла сына.
- Убей его!
Крон утвердительно кивнул головой. Оставалось лишь дождаться, когда
небесный гость прилетит вновь.
Прошел целый год. В этот год ничего не изменилось в маленьком,
отрезанном прозрачными стенами мирке. В этот год изменилось многое...
Заручившись поддержкой сына Гея внезапно почувствовала, что пришел
тот, которого она ждала всю свою жизнь. Тот, что будет сидеть рядом и
смотреть на огонь, а ночью согревать ее нестареющее тело в жарких
объятиях. И никогда не уйдет. Никогда - это было главным. Она обнимала
голову сына и рассказывала ему о страданиях, причиняемых слабой женщине
небесным гостем, о муках, которые она претерпевает, рожая чудовищных
детей. Она желала поселить в сердце Крона жалость к себе, жалость, за
которой последует любовь, но смогла внушить ему лишь лютую ненависть к
небесному гостю.
Ненависть. Ненависть...
Долгими вечерами, зачарованно покачивая головой, женщина плела свою
бесконечную историю, выдумывая все новые и новые небылицы. Она мечтала,
чтобы сын пожалел ее и нежно коснулся рукою тонкокожей шеи, а затем
поцеловал. Сначала робко, преисполненный нежностью, затем страстно и с
вожделением. В исступлении она шептала Крону, что сделает его главою рода.
Пусть это против всех традиций, пусть! Она мать, решать ее право. Он
приходил в изумление от той страсти, которая невольно проскальзывала в ее
жарком дыхании и соглашался. А она лелеяла надежду.
Так прошел этот год.
Небесный гость прилетел точно в определенный срок. Проследив за тем
как серебристый шар отделяется от огромного облака и начинает стремительно
падать вниз, Крон подошел к матери. Он сунул ей в руку чашу с вином и
сказал:
- Сделай так, чтобы небесный гость выпил это.
Гея испуганно вздрогнула, но кивнула.
Уран вышел из своего шара, взял женщину за руку и увлек ее в дом. Все
было также, как и прежде. Все...
Но перед тем как расстаться он вдруг заговорил со своей возлюбленной.
Говорил он также, как люди ее исчезнувшего племени.
- Я улетаю насовсем. В благодарность за любовь, которую ты мне
дарила, я оставлю тебе небольшой подарок. - Уран извлек из-под блестящего
плаща странной формы предмет и протянул его Гее. - Это очень сильное
оружие. Оно поможет тебе бороться с врагами. - Небесный гость добавил еще
несколько незнакомых слов. Заметив, что Гея не поняла их смысла, он
пояснил:
- Стоит направить это оружие острием на того, кто тебе угрожает, и он
упадет на землю и долго будет неподвижен. Это мой прощальный подарок.
Гея слушала небесного гостя и ей почудилось, что она понимает его,
понимает почему любя ее он каждый раз возвращается на небо. Затаив дыхание
женщина смотрела в его глаза - темно-васильковые, бездонные словно ночь.
Обладателю таких глаз просто не было места на земле - его домом было небо.
Она открыла рот, чтобы сказать: прости - Гея не могла сказать толком
за что, но ей хотелось попросить у него прощения - и в этот миг он
поднялся, а за окном появилось нахмуренное лицо Крона. Какое-то мгновение
Гея колебалась, затем решилась и произнесла:
- Я благодарю тебя, возлюбленный, за этот щедрый дар. Прими же и мой
подарок... Выпей на дорогу светлого вина. Я приготовила его из самого
лучшего винограда. Выпей... и прости!
Небесный гость пробормотал, что его не пропустит... - Далее следовали
несколько слов, смысла которых женщина не поняла. Затем он отчаянно махнул
рукой, усмехнулся одними уголками губ и сделал несколько глотков. Вернув
Гее чашу, Уран направился к выходу, но так и не дошел до него. Могучие
ноги подкосились, небесный гость рухнул на пол и захрапел.
В тот же миг Крон очутился в комнате.
- Молодец! - коротко бросил он матери и извлек из-за пояса кривой
нож.
Гея схватила его за руку.
- Постой! Он сказал, что собирается улетать. Насовсем! Он больше не
будет мучить меня. Мне больше не придется рожать ужасных детей.
Крон обратил к ней хищное лицо. В его глазах в этот миг было мало
разума, лишь злоба, копившаяся не один день злоба.
- Уйди! - С этим криком он грубо вытолкнул мать из комнаты и запер за
ней дверь. После этого он подошел к спящему Урану. Взявшись рукою за
тяжелый подбородок, Крон приподнял голову отца и зажмурившись нанес удар.
Нож раскроил горло Урана. В тот же миг на землю хлынул кровавый дождь. Он
шел несколько дней и люди поняли: бог, приходящий с неба, умер, и да
здравствует новый бог!
Вскоре тело Урана бесследно исчезло. Вместе с ним растворилась и
прозрачная стена. Остались лишь блестящий шар, да волшебное оружие,
бережно спрятанное Геей в один из сундуков.
А на земле воцарился Крон. Недаром он считался самым хитрым среди
титанов. Он разгадал тайну многих диковинных приспособлений, оставшихся от
небесного гостя. С их помощью Крон научился управлять временем и многим
другим премудростям. Он подчинил своей воле чудовищ, в жилах которых текла
кровь его матери и отца. Он мог сделать своими слугами прочих титанов, но
вместо этого сделал их своими союзниками, наделив каждого немалой властью.
Ведь он был умен, этот Крон.
Он видел и понимал все. Его взгляд проникал в земные недра и достигал
звезд. Он читал мысли живых существ и мог узреть черные пятна на снежных
облатках их душ. Он видел и понимал все, кроме одного. Он не мог постичь
помыслы своей матери, как и много лет назад ждущей того единственного, кто
сядет рядом и будет смотреть на огонь, на чье плечо можно положить голову,
не опасаясь, что он встанет и уйдет. А Гее казалось, что он понял ее еще в
те мгновения, когда она изливала боль своей отчаявшейся души. Она была
уверена в этом. После того, как Крон пропустил мимо ушей все ее намеки,
Гея прямо сказала ему, чего она хочет.
Титан осуждающе покачал головой.
- Это нехорошо.
- Но в нашем племени так было испокон веков! - возбужденно
воскликнула Гея. - Глава рода должен принадлежать матери-прародительнице!
- Я и так принадлежу тебе как сын.
- А я желаю чтобы ты стал моим мужем! Я мать рода и ты должен
повиноваться мне. Так было всегда!
- Пришли другие времена, - сказал Крон. - Мы стали взрослыми.
В это мгновение он вдруг с ужасом осознал, что небесный гость пал
жертвой каприза взбалмошной женщины, не пожелавшей, чтобы ее любимая
игрушка досталась другому. Крон понял это именно так. Как понял бы на его
месте любой мужчина. Будь Крон женщиной, он расценил бы это совершенно
иначе.
Чтобы избегнуть новых домогательств матери, он спешно сочетался
браком со своей сестрой Реей, которую не любил, а детей от которой вскоре
возненавидит. Сам того не замечая, он невольно уподобился своему небесному
отцу, приходившему в дом лишь для одного. Только Ураном двигала
необъяснимая, схожая с животной страсть, а Кроном - долг перед родом.
Жена платила ему взаимным равнодушием, а мать возненавидела. Ей было
непереносимо больно видеть как любимый сын, любимый целует другую женщину.
Страшно, когда женщина тебя не любит, еще страшнее - когда тайно
ненавидит.
Увлеченный созданием мира, он не заметил как мать и жена постепенно
овладели всем тем, что давало ему силу. Это была большая, но вполне
поправимая ошибка.
Наслаждаясь ролью творца, он не обращал внимания на то, что подросли
воспитанные ненавидящей матерью и равнодушной женой дети, именовавшие себя
Кронионами. Эту ошибку оказалось невозможно исправить.
Пришел день, когда Гея обвинила сына в том, что он с помощью
колдовских приспособлений отца пытается превратить ее мир в серебряный шар
и улететь на небо в чертоги небесной женщины. Когда она выкрикивала эти
слова, глаза ее сверкали бешеной злобой, а на губах выступила пена. Крон
ужаснулся, увидев в какое ужасное чудовище превратила его мать женская
ревность.
Гея подбила своих внуков восстать против отца и дала младшему, самому
хитрому и отважному из них - Зевсу, оружие небесного гостя.
- Только не убивай его, - попросила она. - Пусть его муки продлятся
вечно!
Ненависть обманувшейся в своих ожиданиях женщины была столь сильна,
что она ликовала, видя как Кронионы волокут ее поверженных детей,
опутанных цепями в подземную тюрьму. Она заливалась истерическим смехом...
Этот смех будет преследовать Крона всю жизнь. Сардонический смех,
какой бывает у людей, сгорающих заживо. Этот ужасный смех заглушил даже
грохот битвы, развернувшейся на флегрейских полях [флегрейские поля -
местность к западу от Неаполя, где происходила мифическая битва между
богами и гигантами]. То сражались Кронионы и гиганты, возжелавшие
освободить Крона. Возжелавшие по воле тоскующей Геи.
Но минули те времена, когда мог придти мужчина, что починит калитку,
а вечером будет сидеть рядом, неотрывно глядя на огонь. Минули...
Осторожный и расчетливый, Зевс окружил Гею надежной стражей. Он
опасался напрасно, женщина не любила младшего внука. В нем было слишком
мало от небесного гостя.
А на землю падал кровавый дождь.

3. ОЛИМП. МЕССЕНИЯ
Во всей роще он любил лишь это место, где прятался источник с
прозрачной водой, в котором резвились крохотные золотистые рыбки. Точно
возле такого же родника он повстречал Сирингу, как две капли воды похожую
на девственную Артемиду. И влюбился с первого взгляда и на всю жизнь. Он
хотел подойти к нимфе и сыграть ей на свирели. Ведь никто в мире не мог
извлекать более нежные звуки. Но Сиринга испугалась и убежала. Он гнался
за ней покуда были силы, но так и не настиг. А позднее Громовержец сказал
ему, что нимфа превратилась в тростник, из которого он делал звонкие
свирели. Он не поверил, ведь он делал эти свирели и раньше. Но с тех пор
он никогда не встречал Сирингу, хотя подстерегал ее у сотен родников, в
которых купаются нимфы.
Касаясь руками мягкой травы, он наклонился над источником и в
тысячный раз ужаснулся своему отражению. Сколь чудовищен был жребий,
вытянутый Лахесис, коль суждено ему было уродиться козлоподобным монстром.
Душою скорее человек, нежели зверь, а обличьем более от животного. Как
горько закричала его мать Пенелопа, увидев плод блудной любви.
Жестокосердный насмешник Аполлон уверял Пана, что, разрешившись от
бремени, Пенелопа хотела бросить ужасного младенца в пропасть и лишь
вмешательство отца, быстроногого Гермеса сохранило ему жизнь. Бог воров
отнес малыша на Олимп. Небожители весело смеялись над забавным
козлобородым младенцем. Они нарекли его Паном, что означает Понравившийся
всем, и даровали ему бессмертие, чтобы он и в будущем веселил их.
Той! Той, веселый Пан!
Они шутили над ним. И шутки их бывали порой жестоки. Особенно
Аполлона. Хотя Пан мог поклясться, что Стреловержец любит его. Но только
какой-то странной любовью. Как свое тайное отражение. Красавец и чудовище.
Должно быть, душе иногда хочется взглянуть на свое истинное обличье.
Пан слегка улыбнулся своему отражению. Его уродливое лицо стало почти
милым. В общем-то, если разобраться, он не был ужасен, этот лесной демон с
тростниковой свирелью в руке. И непонятно почему голубокожая Сиринга
убежала от него. Должно быть, ей нашептал на ухо злокозненный Аполлон или
вредный мальчишка Эрот, пустивший любовную стрелу в чресла Пана.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике