фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Ясон-Диомед с легкой усмешкой рассматривал Афо. Под его пристальным
взором богиня зарделась и стала прекрасна как никогда. Пан восторженно
открыл рот, любуясь столь совершенной красотой.
Пауза становилась невыносимой, но Диомед не желал приходить на помощь
растерявшейся богине, а Пан не осмеливался это сделать. Наконец Афо
совладала с собой.
- Я слышала, ты умер.
Еще бы! Он должен был умереть семь веков назад!
Диомед усмехнулся.
- Я не раз слышал о себе куда более удивительные вещи.
- Так кто же ты: Ясон или Диомед? - вмешался Пан.
Афо скривила розовые губки.
- Какой там еще Ясон! Это негодяй Диомед, осмелившийся поднять на
меня руку!
Человек вновь усмехнулся и слегка склонил голову.
- Прошу великодушно простить меня. Я метил в Энея. - Если в голосе
героя и звучала ирония, то она была едва заметна.
Смех Афродиты рассыпался серебряными колокольчиками.
- Он еще смеет просить прощения! - воскликнула красавица и капризно
добавила:
- Мне было больно!
- Женщинам не стоит появляться на поле брани. Тем более таким
женщинам!
В голосе Диомеда звучало нечто, заставившее Афродиту стыдливо
потупиться. Давно уже мужской взгляд не смущал пенорожденную.
- Ты сбрил бороду, а волосы стали светлее, но ты все тот же Диомед. Я
узнала тебя по голубым глазам, что загораются ярким огнем во время
схватки.
Диомед не успел ответить, как вновь встрял Пан.
- А я признал в нем Ясона!
Афо внимательно посмотрела на героя.
- Так кто же ты?
- Я был Диомедом. А еще раньше я был Ясоном. А перед этим я был еще
кем-то. Я и сам не могу точно сказать, кто я есть такой.
- Это удивительно! - Афродита звонко рассмеялась. - И забавно. И
еще...
Богиня не договорила, но у Пана дрогнуло сердце. Он все понял.
- Козлик, - нежно произнесла Афо, - мы с Диомедом прогуляемся по
роще. Нам надо кое о чем поговорить.
И Афо улыбнулась. Счастливо и чуть застенчиво. Как улыбается женщина,
встретившая свою любовь.

ЭПИТОМА ЧЕТВЕРТАЯ. ЯРОСТЬ
А ворота Гомола ожидали
Тидея с шкурой львиной на щите,
И волоса на ней вздымались грозно;
Десница же Тидеева несла
В светильнике губительное пламя,
Как нес его когда-то Прометей.
Еврипид, "Финикиянки", 1119-1124
Он был небольшого роста и не велик телом. Его руки не поражали
обилием мышц или силой удара. Но пред натиском этого воина не могли
устоять самые могучие мужи, статью подобные сыновьям Алоэя [сыновья Алоэя
- От и Эфиальт; обладавшие огромной силой, они пытались взобраться на
небо, взгромоздив на Олимп горы Пелион и Оссу]. Все знали, что он в
одиночку расправился с пятьюдесятью богатырями, спрятавшимися в засаде,
чтобы погубить его. Сорок девять пали, сраженные насмерть, и лишь Меонт,
забрызганный с ног до головы кровью собратьев, вернулся, безумно твердя
его имя:
- Тидей!
И ведь все эти витязи были сильнее его, многие лучше владели копьем и
мечом, но не один из них не был столь яростен.
Ярость!
Безумная ярость рождалась в сердце этолийца Тидея, когда он вступал в
битву. Ярость наливала его мышцы сталью и уподобляла движения
стремительной молнии. Губительное пламя загоралось в глазах героя,
заставляя недругов отпрянуть назад. С оскаленным в крике ртом Тидей
нападал на своих врагов, вселяя в их души страх. В эти мгновения он
забывал обо всем: о жизни, о солнце, даже о смерти. Он помнил лишь, что
перед ним враг, которого нужно повергнуть. Не будь у него копья, он
атаковал бы противника с мечом и щитом, лиши его меднокрепкой защиты, он
бросился бы вперед с одним клинком, сломайся меч, он рвал бы тело врага
руками и зубами.
Если бы фортуна назначила ему родиться позднее, его бы назвали
берсеркиром [берсеркир - викинг, сражавшийся в состоянии яростного
исступления]. Эллада же не знала подобного слова. Но она знавала подобных
воинов, что бросались в кровавую схватку с непокрытой головой и
выступившей на губах пеной.
Звон бронзы и пение стрел, грохот рушащихся стен и крики умирающих -
лишь это они считали жизнью; все остальное было жалким существованием,
недостойным героя. Жить означало воевать. Воевать означало жить.
Прекратить их вечную битву могла лишь смерть, но не старость, ибо герои не
доживают до старости.
Они спешили познать яростную любовь битвы, ведь в Тартаре нет места
кровавым ристалищам и потому насладиться ими нужно в жизни.
Они менее всего думали о затаившейся рядом смерти и потому судьба
бывала нередко благосклонна к ним - они умирали последними.
Тидей хотел этой войны. Война должна была принести славу, добычу и
наслаждение кровавой сечи. Война могла принести смерть, но истинный воин и
в смерти находит наслаждение. Такова была нехитрая философия Тидея, лишь в
обол [самая мелкая греческая монета, равная 1/16 драхмы] оценивавшего
чужую жизнь и ни во что - собственную. Именно потому любила Тидея грозная
богиня Афина, столь же неистовая в бранном деле. Незримая под шлемом Аида
[шлем Аида обладал способностью делать человека невидимым], она опускалась
на сочные беотийские луга и наслаждалась лицезрением яростных поединков, в
которых Тидей проверял храбрость своих врагов. Быть может Афина была даже
чуточку влюблена в свирепого этолийца. Но лишь чуточку, так как рок обрек
ее вечно оставаться девой.
Не в силах скрыть восхищения от яростной одержимости своего любимца,
Афина порой снимала волшебный шлем и представала перед героем. Ей
нравилось, что Тидей не бледнеет от страха при виде грозной богини, а
беседует с нею как равный, не забывая при том о почтительности. Они с
увлечением говорили о битвах и на лице Тидея появлялась жестокая усмешка.
В эти мгновения он становился похож на кровожадного Ареса, в чьих глазах
горело то же губительное пламя. Но Афина старалась не обращать на это
внимания, убеждая себя, что жестоко бога волнует проливаемая кровь, а
Тидея влекут звон оружия и рокот боевых труб.
Трубы глухо ревели и в тот день, когда семеро вождей выстраивали
своих воинов у стен семивратных Фив. Эта война нужна была бежавшему в
Аргос Фиванцу Полинику, но затеял ее Тидей. Именно его пламенные речи
зажгли сердца вождей, именно он сумел убедить присоединиться к войску
могущественного Амфиарая.
Амфиарай...
В этом аргосском герое воплотились мужество и богоравная мудрость.
Воины верили ему как никому другому. Лишь от его согласия зависело
двинутся ли союзные дружины войной на Фивы.
Амфиарай долго отказывался участвовать в этом походе. Зевс даровал
ему способность видеть будущее и он знал, что смерть ожидает безумцев,
которые осмелятся подступить к стенам любимых богами Фив.
День шел за днем. Герои то по одному, то все вместе убеждали Амфиарая
присоединиться со своей дружиной к их войску, но тот неизменно отвечал
отказом. У всех опустились руки, но не у Тидея. Ведь к нему благоволила
совоокая Паллада. И она подсказала ему выход.
Однажды вечером, когда аргосские герои веселились на пиру, Тидей
проник в спальню жены Амфиарая. Осталось тайной о чем он говорил с
красавицей Эрифилой, но на следующее утро та вдруг велела супругу
собираться на войну против Фив. Побледневший Прорицатель пал пред женой на
колени.
- Опомнись! - возопил он. - Ведь я говорил тебе, что рок предвещает
смерть всем участникам этого похода!
- Ничего с тобой не случится, - холодно смотря на мужа сказала
Эрифила. - Милый, порою мне кажется, что ты просто стал трусом. Вот и
Тидей говорил мне тоже самое.
- Тидей? - грозно вопросил Амфиарай.
- Да. А что тут такого? - Эрифила игриво улыбнулась, уверенная, что
супруг не посмеет тронуть ее и пальцем. Она уже привыкла к тому, что
Амфиарай безропотно потакает всем ее прихотям. Будучи весьма
самоуверенной, Эрифила объясняла это неотразимостью своих чар. Она не
ведала, что в глубине души Амфиарай люто ненавидит свою легкомысленную
жену и лишь, покоряясь высшей воле, исполняет ее капризы. Ведь боги
порешили, что он умрет вскоре после того, как его проклянет обиженная
Эрифила.
Раздраженная равнодушным молчанием мужа, пропустившего мимо ушей ее
колкий выпад, аргивянка извлекла из ларца драгоценное ожерелье. Украсив им
шею, она вызывающе посмотрела на супруга. Амфиарай встал с колен и
коснулся рукою грозди крупных зеленоватых камней, переплетенных золотою
цепью.
- Так это же ожерелье Гармонии! [Гармония - супруга мифического царя
Кадма из Фив; в качестве свадебного подарка получила изготовленное
Гефестом ожерелье, приносившее несчастье всем его обладателям.] Откуда оно
у тебя?
Губы Эрифилы распустились победной улыбкой.
- Подарок Полиника. Мне передал его Тидей.
- И велел, чтобы ты уговорила меня?
- Да, - жеманясь ответила красавица.
- Тварь! - Коротко размахнувшись, Амфиарай ударил жену. Быть может
потому, что она предала его, из корысти обрекая на верную смерть; быть
может потому, что, склонясь над ее шеей, он вдруг заметил красные пятна,
четко проступавшие на нежной коже. Такие следы остаются после страстных
мужских поцелуев.
- Тварь! - еще раз крикнул он, взбираясь на колесницу. Он отправлялся
на войну, которая готовила ему погибель. Он отправлялся на войну, которой
вовсе не желал.
Этой войны хотел Тидей.
Семьдесят сотен воинов выстроились стройными рядами против семи
ворот. Солнце играло на окованных медью щитах, ветер волновал гребни
шлемов. К жертвенному костру привели семерых молодых фиванцев, захваченных
в быстротечной стычке накануне. Острые мечи вождей взрезали глотки
дрожащим пленникам. Хлынула кровь, обильно омочившая алтари Ареса и
Таната. Тидей вознес горячую молитву воительнице Афине.
И штурм начался. Запели стрелы, звонко ударили о щиты пущенные из
пращи камни. Неся потери, атакующие достигли стен и приставили к ним
лестницы. Оставив при себе лишь мечи, воины начали карабкаться наверх.
Фиванцы поражали их из луков, бросали вниз огромные глыбы. Первым пал
самый юный из семи - Партенопей. Острогранный камень вбил его в землю.
Но натиск меднолатных рыцарей был страшен и второй из семи - Капаней
- взобрался на стену. Телом герой был похож на титана, а в гордости
сравнялся с богом. Он поклялся, что даже Зевс не устоит перед его напором.
Ни меч, ни копье не могли сразить его. Богатыря поверг вниз перун
Громовержца. Так, по крайней мере, утверждали позднее фиванцы.
Потеряв множество воинов, нападавшие откатились от стен и тогда
защитники города вышли из ворот, чтобы решить исход битвы в честном бою в
поле. Началась жестокая сеча. Боги в тот день заняли сторону фиванцев.
Кровожадный Арес повергал наземь одного аргосского витязя за другим.
Артемида сразила стрелою отважного Гиппомедонта.
Сошлись в смертельной схватке мятежный Полиник и брат его Этеокл и
оба рухнули, пронзив друг друга мечами.
Тидей бился словно лев. Направляемый рукою Паллады, меч сразил
множество фиванских витязей. Ярость героя заставляла врагов бежать прочь
от этого места, где воинственно развевались три гребня, украшавшие шлем
Тидея, и искать себе менее свирепых противников.
И вот он остался один средь поверженных врагов. Вокруг кипела битва,
с треском ломались копья, взлетали и опускались мечи, но ни один из
фиванцев не решался подступиться к Тидею.
Тогда герой начал издеваться над врагами, величая их трусами. Он
трижды выкрикивал свои оскорбления, прежде чем из рядов фиванцев вышел
убеленный сединами Меланипп. Был этот витязь на две головы выше Тидея и
держал в могучей руке копье, вырезанное из ствола гигантского ясеня. Не в
силах снести обиды Меланипп размахнулся и метнул остроконечное оружие в
дерзкого этолийца. Герой прервал его смертоносный полет щитом. Но сила
удара была столь велика, что копье пробило насквозь бронзовое навершие
щита и три слоя буйволиной кожи и вонзилось в бедро Тидея. Вскрикнув,
герой упал на колено. В тот же миг Меланипп атаковал его с мечом в руке.
Он спешил добить раненого врага, совершенно забыв о том, что Тидей еще не
повержен. Вырвав из раны копье, герой изо всех сил бросил его в фиванца.
Бронзовоострый наконечник пронзил Меланиппа насквозь. Великан рухнул на
землю и мгновенно умер.
Опершись на щит, Тидей ждал новой атаки, но враги, устрашенные его
непобедимостью, повернули вспять. Тогда Тидей ослаб и лег на землю. Кровь
обильно текла из глубокой раны. Вместе с кровью уходила жизнь. Но Тидей
был счастлив, ибо умирал под звон мечей и хриплые стоны поверженных
врагов.
В этот миг пред ним явилась Паллада. Она мельком взглянула на своего
любимца и тут же поспешила на Олимп, чтобы припасть к коленям Зевса и
умолять его даровать герою бессмертие.
Тидей лежал, переживая множество неведомых прежде чувств. Он ощущал
как могильный холод проникает в его немеющие ноги и ползет медленной
волной от стоп к сжимающемуся спазмами животу. И вместе с тем в душе его
рождалась несказанная легкость. Ему казалось, что он медленно воспаряет
над полем битвы. Все выше и выше и вот уже под ним колышутся волны
гребнястых шлемов фиванцев. Враги задирают головы вверх и выражение ужаса
появляется на их лицах. В сотнях распухших зрачков отражается непобедимый
Тидей, коршуном бросающийся вниз с окровавленным мечом в руке.
И в тот же миг врывается топот сотен бегущих ног. Это Амфиарай собрал
последних воинов и атакует дрогнувших фиванцев. Вот аргосская дружина
врезается в нестройные ряды противника, повергая его в смятение. Победа...
Чья-то рука коснулась плеча Тидея. Он открыл глаза и увидел, что над
ним склонился Амфиарай. Его дружина и впрямь атаковала вражью фалангу, а
сам прорицатель задержался у тела умирающего героя. Копье нервно
подрагивало в могучей руке Амфиарая, словно желая пронзить грудь Тидея.
Кривя рот нехорошей улыбкой, прорицатель спросил:
- Как же тебе удалось ее уговорить?
- Я отдал ей... - слова давались холодеющим губам с трудом... -
ожерелье, полученное от...
- И все?
Пытаясь улыбнуться Тидей прошептал:
- А что, этого мало?
Амфиарай не ответил. Тидей прекрасно понимал о чем прорицатель в это
мгновение думает.
"Сказать ему правду? - мелькнуло в голове у героя. - Но он ведь и так
знает ее. Как и то, что через мгновение нам обоим предстоит умереть. Стоит
ли омрачать жестокими признаниями последние мгновения? Нужно ли, умирая,
исторгать отравленные стрелы? Жить надо красиво, а умереть по возможности
достойно".
Сухой спазм, поднявшийся из глубин тела, схватил обручем горло Тидея.
- Воды! - хрипло попросил он.
- Воды? - Амфиарай жестоко усмехнулся. - А не желаешь ли крови?
От этих слов красная пелена ярости поглотила мозг Тидея.
- Желаю! - крикнул он, привставая на локте. - Дай мне ее! Дай! Так
что же ты стоишь?!
Амфиарай одним ударом отсек голову сраженного Меланиппа и бросил ее
Тидею. Разбив череп о острую грань меча, герой впился зубами в мозг.
- Ты погубил себя, Тидей, - удовлетворенно заметил прорицатель. -
Теперь ты умрешь.
- Я и так мертв! - закричал Тидей, но Амфиарай уже не слушал его. Он
бежал прочь с поля битвы к ожидающей в лощине колеснице. Он вспрыгнет в
нее, но не успеет проскакать и сотни шагов как разверзшаяся по воле Зевса
земля поглотит аргосского героя.
Тидею было не суждено увидеть этого. Как раз в тот миг, когда
Амфиарай с криком падал в бездонную пропасть Тартара, пред героем
предстала Афина. Увидев, как ее любимец жадно насыщает себя человеческим
мозгом, божественная дева ужаснулась.
- Ты чудовище! - вскричала она.
Тидей нехотя оторвался от ужасной трапезы. Мозг человека был жирен и
имел сладкий привкус крови.
- Не более, чем другие.
- Так знай, я ненавижу тебя! Такому как ты нельзя даровать
бессмертие!
- А я и не прошу о нем! - дерзко усмехнулся кровавыми губами Тидей. -
Я человек и не хочу стать богом. Ведь боги вечны, а сердце не может быть
вечно яростным. Оно рано или поздно устанет и ярость его погаснет. А я
люблю лишь яростное сердце и потому я хочу остаться человеком. Пусть даже
меня осталось всего на несколько мгновений. Уйди и не мешай мне
насладиться прощальной тризной.
Скрывая тайное отвращение, Тидей вновь впился в сочащийся жирными
каплями мозг, а сердце его билось все медленнее и медленнее...
Ярость!
Это чувство знакомо дикому зверю. Но оно посещает его лишь в
мгновенья отчаянья.
Ярость!
Это чувство знакомо и человеку, ибо сердцем он более дик, чем самый
злобный тигр. Ярость человека ужасней, ведь она порождается слиянием
отчаянного мужества и рвущегося из тайных глубин сознания чувства
вседозволенности. И страха.
Ярость - ты ужасна, но лучше, когда сердце наполнено тобою, нежели
страхом.
Ярость - порою ты заменяешь мужество и это прекрасно. Ведь мужества
иногда не хватает. И я молю судьбу, чтобы в этот миг рядом оказалась
ярость.
Ярость!
Сердце остановилось...
Мерцали звезды. Мерно плескали волны. На палубе крепкодонной ладьи
сидел Диомед, неистовый сын Тидея. Он услаждал свой слух пением моря.
Незримая под покровом волшебного шлема, Афина опустилась на мачту и
задумчиво смотрела на Диомеда. Он не был похож на отца, этот герой не
начавшейся еще войны. Он был огромен и могуч, а голову его венчала шапка
светлых волос.
Тем временем ветер крепчал. Ныряя в морскую бездну, он порождал
огромные волны и вскоре разразилась страшная буря. Тогда могучий Тидид
вскочил на ноги и громко закричал, силой голоса заглушая грохот волн. И
ярость, губительное пламя ярости вспыхнуло в его светлых глазах.

4. ФИВЫ. БЕОТИЯ
Беотия сильна знатью.
Не рядящимися в белые хитоны нуворишами, богатства которых нажиты
торговлей и морскими грабежами, а знатью родовитой, крепкой, выросшей на
земле.
Беотийцы мало торговали и почти не занимались ремеслом. Хлеб насущный
им давала земля, давала столь обильно, что они даже делились им с
соседями, не без выгоды, естественно, для себя. Афины и Фокида кормились
мором, Фивы кормились землею. Земля же принадлежала потомкам тех вождей,
что полили ее своей кровью, отстаивая от многочисленных врагов, что полили
ее потом, бросая семена в первую борозду. Земля принадлежала лучшим или,
как их именовали в Элладе, аристократам.
Здесь не пользовались почетом купец или ремесленник, ведь не они
создавали славу и богатство семивратных Фив. И потому были слабы
притязания черни, оттеснившей от власти достойных в других городах и
установившей порядок, именуемый властью народа и представлявший на деле
власть крикливой толпы. Охлос! Беотийские аристократы ненавидели само это
слово. Величие Фив - в древних родах, уходящих корнями во времена Кадма, а
сила - в земле, плодотворящей и неистощимой, черной, словно мокрая сажа.
На улицах Фив был в почете белый цвет [одежду белого цвета в 5 веке
носили по преимуществу аристократы]. Горожане поспешно уступали дорогу
всаднику, облаченному в белый хитон, поверх которого был накинут белый же,
с золотой каймой по подолу, фарос. Конь под всадником был также белый. Не
пепельный в яблоках, что изредка попадают в Элладу с Востока, а
снежно-белый с бешеными кровавыми глазами. Должно быть, его дальним
предком был один из жеребцов, погубивших Фаэтона [Фаэтон - сын Гелиоса;
управляя колесницей солнца не смог удержать огнедышащих лошадей, вызвав
страшный пожар на земле, за что Зевс поразил его молнией]. Подобная
цветовая изысканность привлекала к себе всеобщее внимание, но всадник
похоже привык к любопытству окружающих. Его гордое лицо, украшенное
небольшой аккуратной бородкой, оставалось бесстрастным. Слегка подстегивая
плетью норовистого жеребца, он подъехал к высокой ограде, скрывавшей от
посторонних глаз богатый дом. Всадник стукнул плетью в выкрашенные синей
краской ворота, они немедленно отворились, впуская его внутрь.
Раб-охранник отвесил низкий поклон.
- Гости уже приехали?
- Да, господин.
Всадник ловко спрыгнул на землю и бросил поводья подбежавшему
конюшему.
- Дай остыть и хорошенько протри.
- Слушаюсь, господин.
Господин... В этом доме сто сорок два человека величали его
господином. То были рабы, прислуживавшие ему лично и следящие за его
хозяйством. Еще полторы тысячи рабов трудились на полях и в мастерских.
Недаром он считался первым богачом Беотии и одним из самых богатейших
людей Эллады. Шестая часть беотийских полей и пастбищ принадлежала ему,
спарту Леонтиаду, отпрыску одного из пяти знатнейших родов, что произошли
от кадмовых спартов [спарт - мифический воин, рожденный из посеянных в
земле зубов дракона, сраженного Кадмом; Кадм и пять спартов были
основателями Фив]. Его предки копили богатства из поколения в поколение,
приобретая вместе с тем и власть. Считаясь самым богатым человеком в
Фивах, Леонтиад был и самым влиятельным. Именно ему прочие спарты доверили
должность беотарха [беотарх - высшее должностное лицо в Фивах], именно в
его доме останавливались иноземные послы и именитые гости.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике