А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но я преклоняюсь перед его
памятью, потому что он был очень храбр. Он умер, спасая нас - моего родича
Мериадока и меня, - окруженных в лесу солдатами Повелителя Тьмы; и хотя
ему не удалось нас освободить, моя благодарность от этого не меньше.
Тут Пиппин взглянул в глаза старику; и гордость его, подхлестнутая
презрением и подозрительностью в холодном голосе взбунтовалась.
- Конечно, такому великому повелителю людей хоббит, невысоклик из
далекого северного Удела, может оказать малую службу; но все же я
предлагаю ее и свет своего долга.
Откинув свой серый плащ, Пиппин выхватил свой маленький меч и положил
его к ногам Денетора.
Бледная улыбка, подобная блеску холодного солнца в зимний вечер,
прошла по лицу старика; он склонил голову и отложил обломки рога.
- Дайте мне оружие! - сказал он.
Пиппин поднял меч и протянул его рукояткой вперед.
- Откуда он? - спросил Денетор. - Много-много лет лежит на нем.
Несомненно, это лезвие принадлежало нашим родичам с севера в глубоком
прошлом.
- Оно из могилы на границе моей страны, - сказал Пиппин. - Но сейчас
там живут лишь злые духи, и мне не хочется говорить о них.
- Я вижу, странные сказания сплетаются вокруг вас, - сказал Денетор,
- и мне ясно, что внешность человека, или невысоклика может обманывать. Я
принимаю вашу службу. Ибо вас не устрашить словами: и у вас вежливая речь,
хотя она звучит странно для нас на юге. А нам в эти дни нужны храбрые
воины, велики они ростом или малы. Клянитесь!
- Возьми рукоять, - сказал Гэндальф, - и повторяй за повелителем,
если твое решение твердо.
- Да, - сказал Пиппин.
Старик положил меч на свои колени, а Пиппин взял в руки его рукоять и
медленно повторял вслед за Денетором:
- Я клянусь верно служить Гондору и повелителю и наместнику
королевства, говорить и молчать, делать и допускать делать, приходить и
уходить, в горе и довольствии, в войне и мире, в жизни и смерти, начиная с
этого часа, пока мой повелитель не освободит меня, или пока меня не
постигнет смерть, или пока не кончится мир. Так говорю я, Перегрин, сын
Паладина, из Удела. Невысоклик.
- И это слышу я, Денетор, сын Энтелиона, Повелитель Гондора,
наместник высокого короля, и я не забуду этого и не забуду вас награждать
за сделанное: награждать верность любовью, доблесть честью, нарушение
клятвы местью.
Пиппин получил свой меч и сунул его в ножны.
- А теперь, - сказал Денетор, - мой первый приказ вам: говорите и не
отмалчивайтесь. Расскажите мне все, что можете, о моем сыне Боромире.
Садитесь и начинайте!
Он ударил в маленький серебряный гонг, стоящий рядом с креслом, и тут
же появилось несколько слуг. Пиппин понял, что они все время стояли в
альковах с обеих сторон невидимые ему и Гэндальфу.
- Принесите вина, еды и сиденья для гостей, - сказал Денетор, и пусть
в течении часа нам никто не мешает.
Это все, что я могу вам уделить: сейчас мне приходится заниматься
очень многим, - сказал он, обращаясь к Гэндальфу. - Многим наверное, более
важным, хотя для меня это не так. Но, может, к концу дня мы снова сможем
поговорить.
- Надеюсь, что раньше, - сказал Гэндальф убежденно. - Я не для того
проскакал сто пятьдесят лиг сюда из Изенгарда со скоростью ветра, чтобы
привезти вам маленького воина, пусть и очень вежливого. Разве для вас
ничего не значит, что Теоден выиграл большое сражение, что Изенгард
разрушен и что я переломил посох Сарумана?
- Для меня это много значит. Я помню значение этих деяний для моей
борьбы с угрозой с востока...
Он взглянул на Гэндальфа, и Пиппин увидел их сходство и почувствовал
напряжение между ними: как будто огненная линия пролегла от глаз к глазам.
Денетор в сущности гораздо больше походил на великого колдуна, чем
Гэндальф, он был более величавым, прекрасен и властен... И более стар. Но
внутренним чутьем Пиппин знал, что Гэндальф обладает гораздо большей
властью и более глубокой мудростью; обладает могуществом, пока еще
скрытым. И он был старше, гораздо старше. Насколько старше? - подумал
Пиппин и вспомнил, что никогда не задумывался об этом раньше. Древобрад
говорил что-то о колдунах, но тогда Пиппин не думал о Гэндальфе, как одном
из них. Кто такой Гэндальф? В какое отдаленное время и в каком месте
пришел он в мир и когда покинет он его? На этом его размышления
прервались; он увидел, что Гэндальф и Денетор все еще смотрят друг другу в
глаза, как бы читая мысли. Денетор первым отвел глаза.
- Да, - сказал он, - хоть и утрачены палантиры, но говорят, что
повелители Гондора по-прежнему обладают более острым зрением, чем меньшие
люди, да и получают они много вестей. Но садитесь.
Слуги принесли кресло и низкую табуретку, потом появился один из слуг
с подносом, на котором были серебряный кувшин, чашки и белый хлеб. Пиппин
сел, но не мог оторвать взгляда от старого повелителя... Было ли это на
самом деле или только показалось ему, но сказав о камнях, Денетор со
странным блеском в глазах взглянул на Пиппина.
- Теперь расскажите мне свою историю, мой вассал, - сказал Денетор
наполовину добродушно, наполовину насмешливо. - Потому что слово того, с
кем так подружился мой сын, будет встречено с пониманием.
Пиппин никогда не мог забыть этот час в большом зале под
проницательным взглядом повелителя Гондора, задаваемые им время от времени
коварные вопросы, ощущение присутствия Гэндальфа, который смотрел, слушал
и (Пиппин чувствовал это) скрывал нарастающий гнев и нетерпение. Когда
прошел час, и Денетор снова ударил в гонг, Пиппин почувствовал себя
выдохшимся. "Сейчас не может быть больше девяти часов, - подумал он. - Я
мог бы съесть три завтрака подряд".
- Отведите Митрандира в приготовленное для него помещение, - сказал
Денетор, - его спутник может находится с ним, если пожелает. Но пусть
будет известно, что я принял у него клятву в верной службе и что Перегрин,
сын Паладина, должен быть обучен меньшим паролям. Сообщите капитанам, что
они должны ждать меня здесь после третьего часа.
А вы, мой Митрандир, можете приходить когда захотите. Никто не может
и не будет мешать вам приходить ко мне в любое время кроме кратких часов
моего сна. Пусть же пройдет ваш гнев на неразумного старика.
- Неразумие? - переспросил Гэндальф. - Ну нет, мой повелитель, когда
вы станете неразумным, вы умрете. Даже свое горе вы умеете использовать
как завесу. Вы думаете я не понял, с какой целью вы целый час
расспрашивали того, кто знает меньше меня?
- Если вы это поняли, то будьте довольны, - заметил Денетор. -
Глупостью было бы отвергать в трудном положении совет и помощь; но вы
предлагаете эти дары в соответствии с собственными вкусами. Отныне
повелитель Гондора не будет оружием в чужих руках, пусть и достойных. И
для него нет доли более высокой, чем польза для Гондора. И править
Гондором буду я, и никто другой, кроме короля, если он вернется.
- Если король вернется? - переспросил Гэндальф. - Ну что ж, мой
повелитель-наместник, ваша задача в этом случае, о котором теперь мало кто
вспоминает, сохранить власть и передать ее вернувшемуся. В этой задаче я
окажу вам всю возможную помощь... Но должен сказать следующее: я не правлю
никаким королевством, ни Гондором, ни каким другим, ни большим, ни
маленьким. Однако, все достойное, что находится в опасности в нашем мире,
- это наша забота. И даже если Гондор исчезнет, я буду выполнять свои
задачи, чтобы в грядущих днях что-то могло расти, цвести и приносить
плоды. Потому что я тоже наместник. Вы не знали этого?
С этими словами он повернулся и зашагал по залу, и Пиппин побрел за
ним.
Гэндальф не смотрел на Пиппина и не сказал ему ни слова, пока они
шли. Проводник вывел их из дверей зала, повел по двору фонтана и по узкой
улочке между высокими каменными зданиями. После нескольких поворотов они
подошли к дому рядом с северной стеной цитадели, недалеко от отрога,
связывавшего холм с горой. Они прошли первый этаж, поднялись по широкой
ровной лестнице и оказались в прекрасной комнате, полной воздуха и света,
с красивыми занавесками, расшитыми тусклым злотом. Комната была почти
лишена мебели: в ней находились лишь маленький стол, два стула и скамья;
но с обеих сторон видны были занавешенные альковы, а в них кровати со всем
необходимым, кувшины и бассейны для умывания. Три узких высоких окна
выходили на север, из них виднелась большая дуга Андуина, все еще
затянутая туманом, уходившим к Эмин Муилу и далеким водопадам Рауроса.
Пиппин взобрался на скамью, а с нее на широкий каменный подоконник.
- Вы сердитесь на меня, Гэндальф? - спросил он, когда проводник
вышел, закрыв за собой дверь. - Я старался сделать как лучше.
- Ты и сделал! - сказал Гэндальф, неожиданно рассмеявшись. Он подошел
и встал рядом с Пиппином, положив руку на плечо хоббита и глядя в окно.
Пиппин с некоторым удивлением смотрел на такое близкое теперь лицо: звук
смеха был веселым и радостным. Но в лице колдуна вначале он разглядел лишь
линии заботы и печали, хотя вглядевшись внимательно, различил под всем
этим великую радость: фонтан веселья, который, хлынув, заставил бы
смеяться все королевство.
- Ты очень хорошо сделал, - сказал колдун, - и, надеюсь, не скоро ты
опять окажешься загнанным в угол между двумя ужасными стариками. Впрочем,
повелитель Гондора узнал от тебя больше, чем ты догадываешься, Пиппин. Ты
не смог скрыть от него тот факт, что не Боромир вел товарищество от Мории
и что среди нас был человек высокой чести, который придет в Минас Тирит, и
что у него знаменитый меч. Люди много размышляли над рассказами о древних
днях Гондора, и Денетор немало думал над загадкой и словами "проклятье
Исилдура" с момента ухода Боромира.
Он не похож на других людей нашего времени, и каким бы не было его
происхождение по какой-то случайности, кровь людей запада оказалась в нем,
так же как и в его втором сыне Фарамире. У Денетора острый взгляд. Он
может постигнуть, напрягая свою волю, многие мысли людей, даже тех, что
живет далеко от него. Трудно обманывать его и опасно пытаться.
Помни это! Потому что ты поклялся служить ему. Не знаю, что в твоей
голове или сердце заставило тебя поступить так, но это было хорошо
сделано. Я не мешал: не следует мешать благородным деяниям, испытывая их
холодным разумом. Твой поступок тронул его сердце и (насколько я могу
судить) позабавил его. И по крайней мере ты свободно можешь теперь
расхаживать по Минас Тириту, когда не исполняешь свои обязанности. Потому
что у твоего поступка есть и другая сторона. Ты в его распоряжении, и он
этого не забудет. Поэтому будь осторожен!
Он замолчал и вздохнул.
- Не будем думать о том, что может принести нам утро. Я уверен, что
много наступающих дней будет хуже предыдущих. И я ничего не могу сделать.
Доска установлена, и фигуры двинулись. Одна фигура, которую я так хочу
увидеть, это Фарамир, он наследник Денетора. Не думаю, что он в городе, но
у меня еще не было времени собирать новости. Я должен идти, Пиппин... Я
должен идти на совет повелителя и узнать там, что нужно. Но теперь ход
врага, и он вот-вот начнет игру. И пешки увидят не меньше других фигур,
Перегрин, сын Паладина, солдат Гондора. Остри свой меч!
Подойдя к двери, Гэндальф повернулся.
- Я тороплюсь, Пиппин, - сказал он. - Сделай мне одолжение. Раньше,
чем ляжешь спать, если ты не слишком устал, разыщи Обгоняющего тень и
посмотри, как его разместили. Эти люди добры к животным, это хороший и
мудрый народ, но у них мало искусства в обращении с лошадьми.
С этими словами Гэндальф вышел, в это время послышался чистый ясный
звон с башни цитадели. Колокол ударил три раза - пришел третий час с
восхода солнца.
Через минуту Пиппин вышел в дверь, спустился по лестнице и выглянул
на улицу. Солнце сияло теперь тепло и ярко, башни и высокие дома
отбрасывали на запад длинные и четкие тени. Высоко в голубом воздухе гора
Миндолуин поднимала свой белый шлем и снежный плащ. Вооруженные люди
проходили взад и вперед по улицам города: был час смены постов и дежурств.
- Мы в Уделе называем это девятым часом, - громко сказал самому себе
Пиппин. - Как раз время для хорошего завтрака у открытого окна в веселом
солнечном свете. Как мне хотелось бы позавтракать! Бывает ли у этих людей
завтрак? И когда у них обед и где?
Вскоре он заметил человека, одетого в черное с белым, шедшего из
центра цитадели по узкой улице к нему навстречу. Пиппин чувствовал себя
одиноким и собирался заговорить, когда этот человек подойдет к нему, но в
этом не было необходимости... Человек направлялся прямо к нему.
- Вы невысоклик Перегрин? - спросил он. - И мне сказали, что вы
поклялись служить повелителю и городу. Добро пожаловать! - Он протянул
руку, и Пиппин пожал ее. - Меня зовут Берегонд, сын Даранора, - сказал
человек. - Сегодня утром я свободен, и меня послали к вам сообщить вам
время и рассказать вам то, что вы пожелаете узнать. Со своей стороны, я
хочу узнать о вас. Никогда раньше не видели мы в своей земле невысокликов,
и хотя до нас доходили слухи о них, в наших сказаниях говорится о них
очень мало. К тому же вы друг Митрандира. Вы хорошо знаете его?
- Ну, - ответил Пиппин, - я знаю его всю мою короткую жизнь; позже я
далеко с ним путешествовал. Но в этой книге многое можно прочесть, и я не
поклянусь, что сам прочел больше одной-двух страниц. Но я знаю его
наверное так, как знают немногие. Я думаю, в нашем товариществе только
Арагорн знает его по-настоящему.
- Арагорн? - спросил Берегонд. - А кто это?
- О, - заикаясь, сказал Пиппин, - это один человек, шедший с нами. Я
думаю, что сейчас он в Рохане.
- Я слышал, вы были в Рохане. Я многое хотел бы узнать от вас и об
этой земле: мы надеялись на этих людей. Но я забыл о своем поручении:
вначале я сам должен ответить на ваши вопросы. Что вы хотели бы узнать,
мастер Перегрин?
- Ну, - промолвил Пиппин, - сейчас меня больше всего интересует, как
у вас насчет завтрака и все такое. Я хочу спросить, когда у вас время еды
и где столовая. И есть ли гостиницы? Я смотрел, когда мы шли в цитадель,
но ничего не увидел, хотя надеялся получить хотя бы глоток эля, когда
окажусь в доме мудрых и вежливых людей.
Берегонд серьезно взглянул на него.
- Старый служака, я вижу, - сказал он. - Говорят, люди после долгих
блужданий прежде всего думают о сне и питье: я сам не путешествовал,
впрочем. Значит, вы еще сегодня не ели?
- Ну, если говорить вежливо, то как-то ел, - сказал Пиппин. - Но не
больше чашки вина и одного-двух кусочков хлеба по доброте вашего
повелителя.
Берегонд рассмеялся.
- У нас говорят, за столом и маленький человек может делать большие
дела. Но вы получите еду, как и все люди в цитадели, и с большим почетом.
Это крепость и башня стражи, и мы в состоянии войны. Мы встаем до восхода
солнца, перехватываем чуть в предрассветных сумерках и отправляемся на
выполнение своих обязанностей. Но не отчаивайтесь! - он снова засмеялся,
увидев, какое отчаяние на лице Пиппина. - Те, у кого тяжелые обязанности,
получают для подкрепления кое-что в середине утра. Затем в полдень, или
когда позволяют обязанности, у нас бывает завтрак; а потом люди собираются
для дневной еды, а вечером у нас бывает веселье.
Идемте! Мы немного пройдемся, возьмем еды и поедим где-нибудь в
укреплениях, любуясь прекрасным утром.
- Минутку! - сказал Пиппин, покраснев. - Голод заставил меня забыть.
Но Гэндальф, Митрандир, как вы его называете, попросил меня отыскать его
коня - Обгоняющего Тень - большую лошадь из Рохана и зеницу королевского
глаза, как мне говорили, хотя король отдал его Митрандиру в благодарность
за помощь. Я думаю, новый хозяин любит это животное больше, чем многих
людей и если его добрая воля что-то значит для города, вы будете
обращаться с Обгоняющим тень со всем почтением и с большим вниманием, чем
обращаетесь с хоббитом, если это возможно.
- Хоббит? - переспросил Берегонд.
- Так мы называем себя, - пояснил Пиппин.
- Я рад узнать это, - сказал Берегонд, - потому что теперь могу
утверждать, что странный акцент не искажает хорошую речь, а хоббиты -
народ, который хорошо говорит. Но идемте! Вы должны познакомить меня с
этим конем. Я люблю животных, но мы редко видим их в этом каменном городе:
ведь мой народ пришел из горных долин, а еще раньше - из Итилиена. Но не
бойтесь! Посещение будет коротким, простым визитом вежливости, а оттуда мы
пойдем в кладовые.
Пиппин обнаружил, что Обгоняющего тень разместили хорошо и ухаживают
за ним тоже неплохо. В шестом круге, вне стены цитадели, находились
прекрасные конюшни, где содержались несколько быстрых лошадей,
используемых вестниками Гондора - они всегда были готовы отправиться в
путь по требованию Денетора или его капитанов. Но сейчас все лошади и
всадники отсутствовали.
Обгоняющий тень заржал и повернул голову, когда Пиппин вошел в
конюшню.
- Доброе утро! - сказал Пиппин. - Твой хозяин придет, как только
сможет. Он занят, но посылает свои приветствия, а я должен посмотреть, все
ли у тебя есть. Я надеюсь, ты отдохнешь после долгой работы.
Обгоняющий тень покачал головой и переступил с ноги на ногу. Он
позволил Берегонду потрепать себя по шее.
- Он выглядит так, как будто его подготовили к бегам, а не как
вынесший долгое путешествие, - сказал Берегонд. - Как он силен и горд! Где
его упряжь? Она должна быть богатой и прекрасной.
- Никакая упряжь недостаточно богата и прекрасна для него, - ответил
Пиппин. - И у него ее совсем нет. Если он согласен везти вас, то понесет
без упряжи; а если не согласен, то ни удар, ни кнут, ни узда не заставят
его. До свидания, Обгоняющий тень! Потерпи немного! Битва близка.
Обгоняющий тень поднял голову и заржал так, что задрожала вся
конюшня; они закрыли уши. Потом они ушли, проверив, полны ли ясли.
- А теперь позаботимся о себе, - сказал Берегонд и повел Пиппина
назад в цитадель, а там к двери в северной стороне большой башни. Здесь
они спустились по длинной и холодной лестнице в широкий коридор,
освещенный лампами. В стенах по обоим сторонам были двери, и одна из них
открыта.
- Это кладовая моего отряда гвардии, - сказал Берегонд. -
Приветствую, Таргон! - обратился он к кладовщику. - Еще рано, но здесь
новичок, которого повелитель принял к себе на службу. Он ехал долго и
издалека с туго затянутым поясом, и к тому же у него была сегодня трудная
работа, и он голоден. Дай нам, что у тебя есть!
Они взяли хлеб, масло, сыр и яблоки; те были из зимних запасов:
сморщенные, но крепкие и сладкие; и кожаную фляжку с недавно
приготовленным элем; а так же деревянные тарелки и чашки. Все это они
сложили в плетеную корзину и снова поднялись на солнце; и Берегонд отвел
Пиппина к месту на восточном конце большого выступающего укрепления, где в
стене была амбразура с каменным сидением под нею. Отсюда они могли
смотреть на утро над морем.
Они ели, пили и разговаривали о Гондоре, о его путях и обычаях, об
Уделе и о странах, которые видел Пиппин. И пока они говорили, Берегонд
смотрел на Пиппина все с большим удивлением; а хоббит сидел, скрестив ноги
или встав на цыпочки, глядя в амбразуру.
- Не скрою от вас, мастер Перегрин, - сказал Берегонд, - что для нас
вы выглядите, как один из наших детей, как мальчик примерно девяти лет; и
однако вы испытали опасности и видели чудеса, как мало кто из наших
седобородых, я думал, мысль принять вас на службу - просто каприз нашего
повелителя: так, говорят, поступали некогда короли. Но теперь я вижу, что
это не так, и прошу извинить меня за эту глупость.
- Извиняю вас, - сказал Пиппин. - Хотя вы не очень ошибаетесь. В
представлении моего народа я немного старше мальчика, и пройдет еще четыре
года, прежде чем я "приду в возраст", как говорят у нас в Уделе. Но не
беспокойтесь обо мне. Расскажите лучше, что я вижу.
Солнце поднялось уже высоко, и туман в долине перед ними рассеялся.
Последние из его клочьев уплывали, как кусочки белых облаков, несомые
крепнущим ветром с востока, который трепал флаги и белые вымпелы цитадели.
В глубине долины, на пять лиг и больше, сколько хватало глаз, видна была
серая и блестящая великая река, текущая с северо-запада, изгибающаяся к
югу и снова к западу, пока не терялась из виду в дымке и мерцании в том
направлении, где далеко в пятидесяти лигах лежало море.
Пиппин мог видеть под собой весь Пеленор, усеянный фермами и
маленькими стенами, амбарами и хлевами, но нигде не видно было коров или
других животных. Множество дорог и троп пересекало зеленые поля, и на них
видно было большое движение: из больших ворот рядами выезжали телеги; а
время от времени к воротам подъезжали всадники, спрыгивали с седла и
торопились в город. Но движение большей частью устремлялось по большой
дороге прочь от города, к югу, где телеги поворачивали вслед за поворотом
реки и скоро исчезали из виду. Дорога была широкой и мощеной, вдоль ее
восточного края шла зеленая верховая дорожка, а за ней стена. По дорожке
взад и вперед скакали всадники, но все пространство дороги было заполнено
большими телегами, двигавшимися к югу. Вскоре Пиппин заметил, что движение
хорошо организованно, телеги двигались в три линии: в первой их быстро
тащили лошади; в другой большие тяжелые фургоны медленно тащили быки; а
вдоль западного края дороги двигалось множество маленьких тележек, которые
толкали люди.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов