А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Мне нужна кровь воина, – сообщила она, доставая из-за пояса кинжал. Я на всякий случай обернулся, но никого, кроме меня, в переделах видимости не наблюдалось. Со вздохом протянул фее левую руку. Она ловко вскрыла вену пониже локтя и нацедила никак не меньше полпинты, забинтовала порез и отправилась поливать получившейся бурдой свои семена. Над каждой лункой произносила короткое заклинание, после чего я аккуратно накрывал семя куском дерна. Простенькая процедура оказалась более утомительной, чем вырезание углублений в земле, к концу луга я умудрился даже вспотеть.
– Что теперь? – Любопытство и беспокойство разбирали меня в равной мере.
– Теперь разведем костер.
Я огляделся в поисках дров, но с валежником в округе было негусто.
– Нарви побольше травы, – посоветовала Ильяланна. Когда я выполнил и это указание, она посыпала пахнущую свежим сеном кучу каким-то порошком из своего арсенала, и сочная трава загорелась не хуже сухого дерева. Вот только дым столбом потянулся в небо.
– До заката далеко, – напомнил я на всякий случай. – Дым костра будет виден всем окрестностям.
– Ничего, мы заинтересованы, чтобы хиллсдуны не прошли мимо.
Сказав это, она уселась у входа в палатку и прикрыла глаза. От нечего делать, я обошел по краю наш лужок, на всякий случай набрал еще травы для костра и растянулся на земле недалеко от леди. Слой дерна отчасти скрадывал звуки, однако и тут я отчетливо слышал доносившиеся из-под земли звуки: «Бум, бум, бум, бум…» Голос гор мешал использовать для сна выдавшуюся передышку, поэтому я просто лежал, покусывая травинку, и глядел на закат. Когда заметил выросшие из земли саженцы, они уже были высотой мне по колено и продолжали буквально на глазах тянуться ввысь. Я вскочил с желанием убедиться, что представившаяся мне картина – не сон и не обман зрения. Белесые побеги перли и перли из земли, выбрасывали из гладких стволов боковые веточки. Только листьев на них почему-то не было. Ильяланна тоже поднялась на ноги, последний луч заходящего солнца запутался в густых перекрестьях вставшего вокруг нас леса.
– Что это? – почему-то шепотом спросил я.
– Живой лес, хуорны. – На лице эльфийки не читалось радости от удавшегося колдовства. – Они еще недостаточно сильны. Но ничего, до прихода хиллсдунов есть время.
Она снова уселась на пороге палатки. Я остался стоять рядом, наблюдая, как толстеют стволы, обрастая белесой корой, как потом она твердеет и лопается под напором бурлящих внутри древесных соков. Затем сгустились сумерки, и разглядеть что-либо, помимо качающихся голых ветвей, стало затруднительно.
Я уже собирался снова прикорнуть на скошенной травке, но тут Ильяланна резко вскочила на ноги. Я и сам почувствовал: что-то переменилось. Потом понял, подземный грохот стих.
– Пошли. – Фея ухватила меня за руку и повлекла куда-то сквозь образовавшиеся вокруг заросли. Мы бежали меж стволов в почти полной темноте, но каким-то чудом не натыкались ни на одну из ветвей, те словно нарочно раздавались при нашем приближении.
Стена деревьев осталась за спиной, впереди был склон образующей ущелье горы. Вроде бы даже как-то посветлело, возможно, от высыпавших на небо звезд. Не отпуская руки, Ильяланна тянула меня за собой по дороге к Кирнейскому проходу. Потом остановилась, дернула из ножен меч. Я молча последовал ее примеру, хотя и не заметил ничего угрожающего. Несколько минут мы стояли, напряженно всматриваясь в ночь, скрывающую поворот горной дороги. Через некоторое время стало казаться, что тьма в той стороне сгущается. Ведьма поднесла к губам левую ладонь, что-то прошептала, и мгновение спустя в ее поднятой вверх руке засияла звезда. Я инстинктивно зажмурился, но все же успел заметить плотные ряды подгорного войска, выползшего из-за поворота. До этого момента гномы ухитрялись двигаться практически бесшумно, но теперь обе стороны увидели друг друга (не заметить озаренную магическим сиянием фею, и меня вместе с ней, было мудрено!), раздался уже знакомый мне боевой клич, и передняя, а вслед за ней и последующие шеренги хиллсдунов ринулись к нам.
Я бы покривил душой, если бы сказал, что совсем не испугался. Нас было всего двое, стоящих на каменистом склоне, против не менее чем сотни вооруженных бородачей. Конечно же это была не вся подгорная армия, но чтобы отправить нас за Край – более чем достаточно.
Вопящая шеренга приближалась, я уже мог различить черные провалы на месте распахнутых в крике ртов и золотую насечку на рукоятках чеканов. И тут позади меня послышался звук, больше всего похожий на долгий громкий вздох. Я обернулся. Белесая ветвь метнулась, избегая встречи с моей щекой. Задрожала земля. Обтекая нас с Ильяланной, навстречу гномьему строю двинулась волна могучих хуорнов. Я дернулся было вслед за ними, но меня остановил строгий окрик:
– Оставайся на месте!
Бой длился долго. Я не мог различить подробности «очной схватки между ожившими деревьями и подземными жителями. Слышны были только воинственные выкрики, перешедшие вскоре в вопли ужаса, да раскачивался, словно под ураганными порывами ветра, выросший на склоне лес.
Один раз из смертельных зарослей прямо на нас выбежал явно ошалевший от ужаса гном. Меч Ильяланны опередил мой собственный. Хиллсдун и его голова скатились вниз по склону. Больше никому прорваться сквозь кольцо хуорнов не удалось. Постепенно голоса рудокопов и вовсе стихли, остался только неприятный хруст и постукивание ветвей. Мы продолжали стоять, но мне почудилось, будто темная стена «обогнавшего» леса поредела и как-то осела, что ли. Потом в лицо пахнуло гнилью.
– Что происходит? – негромко поинтересовался я.
– Все кончено. – Голос феи звучал опустошенно. – Я ускорила рост моих древесных братьев, заставив их пройти весь жизненный цикл за несколько часов. Теперь они умирают.
Леди убрала в ножны клинок и, повернувшись спиной к побоищу, направилась к палатке. Она оказалась совсем недалеко. Полог сомкнулся за ее спиной. Я остался на улице, не зная, можно ли доверять опустившейся на горы тишине. Заснуть не боялся – было о чем подумать до рассвета.
«Значит, живой лес – не сказка. Интересно, эльфы способны заставить двигаться только свои золотые деревья или вообще любые? Сколько еще неведомых сюрпризов таит такой, казалось бы, знакомый с детства мир? И почему они стали открываться мне именно сейчас, когда Жить осталось всего ничего? Может, это прощальный подарок богов? Или, напротив, злая шутка?..»
Когда чуть просветлело, я сходил к месту недавней битвы. Мертвые тела хиллсдунов валялись в лужах серо-зеленой слизи, запах здесь стоял такой, что защипало глаза. Я поспешно ретировался к палатке.
– Миледи… – позвал негромко, чтобы как-то предварить свое появление. За кожаной стенкой мне послышалось негромкое бормотание, но явственного ответа я различить не сумел. Помедлив еще несколько секунд, все-таки решился откинуть входной клапан.
Я уже видел этот погребальный ритуал, но тут кровь хлестала из запястья слишком мощной струей.
– Миледи, вы так истечете кровью!
Ильяланна не отреагировала. Она стояла на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону, и продолжала разбрызгивать над блюдом с чадящими благовониями багровые капли. Не выдержав, я шагнул внутрь, схватил ее за руку, пережал вену выше пореза. Кровавый ручей иссяк. Вместо того чтобы швырнуть в меня каким-нибудь болезненным заклятием, фея, неожиданно развернувшись, приникла к груди.
– Я убила их всех! – горячо зашептала она. – Они были плоть от плоти моей, а я убила их. Меньше дня они видели солнце! Разве пошлют мне боги других детей, видя, как я выжигаю собственные побеги?!
Плечи ее затряслись от рыданий. Я стоял, продолжая сжимать тонкое предплечье, плохо представляя, что делать. Ильяланна сейчас выглядела как маленькая беззащитная девочка, а не как умудренная сотнями лет ведьма. Другой рукой я осторожно погладил эльфийку по спине.
– Но я ведь не могла бросить их здесь, в горах, беспомощных, утративших подвижность. – Она подняла лицо, глаза молили об утешении.
– Думаю, они пали как воины, – не слишком уверенно предположил я; прежде мне не приходило в голову очеловечивать деревья, но для Ильяланны они и впрямь были вроде любимых родичей. – Воины часто гибнут в битвах, защищая свой род или землю.
– Но ведь это я, а не враги, погубила их своими руками!
– Вы сами сказали: иногда милосерднее отнять жизнь, чем оставить.
– Да, да, это правда.
Фея продолжала еще некоторое время всхлипывать, потом затихла, дыхание ее выровнялось, да и порез на руке покрылся бурой корочкой. Когда я перевел взгляд на ее лицо, оказалось, что женщина спит.
Я подхватил на руки легкое тело, собираясь перенести на расстеленный в углу плащ.
Лицо эльфийки и во сне не приобрело расслабленной мягкости, губы остались решительно сжаты, подбородок немного выпячен. Точно даже в грезах она противостояла неведомому сопернику. Но то, что она вот так доверчиво заснула у меня на руках, почему-то грело сердце. Меня даже посетила шальная мысль не тревожить бедняжку. Я легко мог бы подержать ее на руках, пока не проснется… Однако не следовало заблуждаться: стоит фее пробудиться в моих «объятиях», она тут же примется мстить тому, кто видел проявление ее слабости. Да и мне, если подумать, предстоит тяжелый день, нужно догнать караван. А не приведи боги, встретятся орки или хиллсдуны – еще и мечом махать… Я благоразумно пристроил леди на импровизированном ложе и вышел из палатки. До настоящего рассвета было еще часа два, не страшно, если мы позволим себе немного отдыха.
Наши спутники успели уйти очень далеко. До самого вечера мы шли, практически не останавливаясь. В рюкзаке, навьюченном на меня Ильяланной, имелись припасы Для обеда, но дневной привал решили не делать, перекусили на ходу. Солнце село, а хвост оставленного нами каравана так и не показался. Фея приказала разбить лагерь. Только к середине следующего дня у самого подножия горы, с которой мы спускались, я различил цепь темных точек. Мы еще ускорили ход и часа через два нагнали-таки последних носильщиков.
Вага бросился обнимать меня, как родного. Но стоянка вышла недолгой. Леди Ильяланна объявила повеселевшим караванщикам, что от хиллсдунской погони удалось избавиться, однако расслабляться не дала, заявив, что взятый темп лучше сохранить, поскольку вслед за разбитым хиллсдунским войском может явиться еще одно.
Я нашел глазами охранника, взявшегося тащить мой мешок, и хотел окликнуть, но меня остановил Вага.
– Не беспокойся, – сказал он, – я договорился с Дрейго, его парни будут нести твой тюк до ночного привала.
– Да я, собственно…
– Ничего, не надорвутся! – перебил дед.
Я не стал спорить. Вдвоем мы встали в колонну замыкающими.
– Что будешь делать, когда придем в Дор Хейв? – спросил он меня уже на ходу.
– Прибьюсь к каравану, идущему в Эрихею. А нет, так отправлюсь через хребет один. Хочу как можно скорее вернуться в Каннинг. Кстати, не знаешь, как скоро леди Ильяланна собирается отправиться назад через перевал?
– Думаю, недельки через две. А ты, значит, с ней вернешься?
– С ней или с кем другим. Мне без разницы, лишь бы домой.
– Жаль.
Я удивленно покосился на возницу.
– Жаль, что мы встретились вот так, что ты… что тебе надо торопиться, – пояснил он. – Пожил бы у нас в Вилейке месяц-другой, а то и третий. – Ты, Бурый, мужик ничего, только гонору по молодости многовато. Сын у меня такой же вот был, тоже ему казалось зазорно господину Орулинну лишний раз поклониться. Три года, как не стало… Уехал в Кирнею на заработки, да там и сгинул, – ответил он на мой немой вопрос. – Вот она, гордость-то, куда заводит! Хорошо хоть жениться успел. Жена с дочкой с нами живут. А то, может, передумаешь, останешься до конца лета?
– Я бы с удовольствием, но мне действительно нужно домой.
– Понимаю. Тогда и впрямь лучше дождаться, когда госпожа Ильяланна снарядит новый караван в Эрихею. Быстрее, чем она, никто через перевалы не ходит. Так что, даже если выйдешь раньше, все равно на дорогу лишних дней десять потеряешь.
– Спасибо за совет. Я обязательно ему последую. Осталось только добраться до этой вашей Кирнеи.
Но больше за те пять дней, что мы спускались с гор, а после шли по кирнейским лугам и перелескам, с нами ничего не приключилось. Когда буковые рощицы сменились настоящим лесом, караван вышел на старинную, выложенную камнем дорогу. Мудрые предки укладывали булыжники поверх специальной насыпи, но за века, а может, и тысячелетия существования ливни, травы, а также ступни бесчисленных поколений путешественников почти полностью ее сгладили. Следуя древним трактом, мы миновали неприветливые чащобы, где синие ели обступали дорогу, норовя возвратить некогда отвоеванную у них землю, а потом вновь окунулись в светлые лиственные леса. На шестой день остались позади и они, тракт убегал дальше на север, а мы свернули на слабо наезженный проселок, который после некоторых блужданий и вывел порядком подуставших караванщиков к родной Вагиной Вилейке.
У калитки в низкой редкой ограде (не забор, а так, видимость) возницу встречало все его семейство. Впереди стояла жена – пожилая статная женщина в аккуратно повязанном вокруг головы платке; сзади нее двое молодых парней, то ли работники, то ли какие-то дальние родственники. Я помнил, что единственный сын моего нового приятеля погиб три года назад. Невестка, с темными, словно подернутыми пеплом волосами, стояла рядом со свекровью с выражением скорби на лице – должно быть, но рано ушедшему мужу. Одной рукой она придерживала за плечико худенькую беловолосую девочку. Та совсем не походила на мать, видно, удалась в Вагиного сына. Тонкая длинная шея беззащитно тянулась из выреза веселого платьица в розовый горошек, короткий нос был усыпан веснушками. Про нее я тоже знал из рассказа возницы: года полтора или два назад он чуть не лишился внучки. Девочка заигралась на дороге рядом с соседским двором. Хозяин как раз запрягал лошадь в телегу и не заметил пристроившуюся в ее тени малышку. Кобыла несколько раз переступила в оглоблях. Задние колеса повозки смяли маленькое тельце. А когда заметивший беду сосед в испуге закричал на лошадь, та дернулась вперед, и тяжелый обод второй раз прокатился по ногам несчастного ребенка. «Я когда прибежал на крик, даже смотреть не мог – у нее вместо ног одни лоскутки остались, – с дрожью в голосе поведал мне Вага как-то на привале. – Позвали знахаря, тот сказал: „Можно дать сон-травы, чтоб не мучилась“. У меня язык отнялся, стою, ни ответить ничего не могу, ни заплакать… Тут сноха моя, обычно – дура дурой, но раньше всех сообразила: подхватила дочку – знахарь аж белый лицом стал! – да и побежала в лес. В Дор Хейв, значит. Слава Ифет, леди Ильяланна оказалась там. Девять месяцев – почитай, сколько в утробе дитя носят – внучку мою выхаживала. И выходила!»
Едва наш караван показался из-за поворота, девочка сорвалась с места, материнская рука беспомощно всплеснула в воздухе. Но, не добежав каких-нибудь пару-тройку ярдов до возглавляющей наше шествие леди Ильяланны, девчушка так же резко остановилась, упершись, словно в стену, в надменно-строгий взгляд феи. Эльфийка и ее брат прошли мимо, не оглянувшись на ребенка; идущие следом стражники крутили головами, пытаясь угадать, к кому ринется малышка. Вага ускорил шаг, сошел с дороги, взял похожую на общипанного гусенка девочку за руку, ласково потрепал по жидким волосикам и потянул за собой.
– Знакомься, – подводя ко мне внучку и пристраиваясь рядом с колонной, представил старик. – Это моя внучка Эва.
– Здравствуй. – Протянуть руку для приветствия я не мог из-за взваленного на спину тюка, но постарался улыбнуться как можно приветливей.
Девчушка на мгновение остановилась, присела в низком книксене, серьезно кивнув головкой, но ничего не сказала.
– Она у нас не очень разговорчивая, – словно извиняясь, заметил Вага, но в голосе слышалось обожание. Девочка же, уцепившись за руку деда, неотрывно смотрела куда-то в начало каравана.
Старик нахмурился, проследив за ее взглядом, потом углядел махавшее ему руками семейство, морщины разгладились.
– Ладно, я уже прибыл, так что пойду… А ты не стесняйся, заходи в гости. Дом, где вас поселят, стоит на другом конце деревни, но ты легко найдешь дорогу. А заплутаешь – спросишь. Госпожа Ильяланна не завтра назад через перевал отправится, так что время будет. – Кивнув мне еще раз на прощание, Вага отделился от каравана, свернул на заросшую примятой муравой дорожку к своей калитке. Я не стал оборачиваться и смотреть, как они обнимаются с женой. Мешок мешал, и вообще, не. хватало еще раскиснуть от непрошеных мыслей о собственном доме и родных.
Коттедж, куда нас привели, стоял на отшибе; собственно, это уже была не деревня, но и до леса – добрый пролет стрелы.
– Сгружайте тюки во дворе, – приказала эльфийка.
Мы принялись укладывать мешки в аккуратный штабель, про себя удивляясь, что леди не позаботилась внести в дом столь ценный груз. Впрочем, все очень скоро разъяснилось. Не успели мы умыться с дороги и перекусить, как на поляну из леса выехала целая кавалькада вооруженных воинов. Зелено-коричневые куртки хорошо сливались с листвой. За плечом у каждого висел арбалет. Десять остроухих всадников спешились у окружавшего коттедж забора. С небольшим отставанием на открытое пространство выбрались три повозки, к борту одной из них была привязана пара оседланных лошадей.
Старший из воинов (не по годам, на вид им всем было лет восемнадцать, а по манере держаться) отвесил нашей нанимательнице низкий поклон. Фея оставила его без ответа, коротко приказала что-то, махнув в сторону штабеля с мешками. Деловито-молчаливые эльфы споро погрузили тюки в подъехавшие телеги, вскочили в седла и снова скрылись в лесу. Вместе с соплеменниками уехал Ярви. Ильяланна задержалась ненадолго, пошепталась с Дрейго и Алкитом, после чего ускакала на оставленной для нее лошади.
Довольный десятник вернулся за стол.
– Гуляем, мужики! – весело бросил он вопросительно глядящим караванщикам. – Вечером наше жалованье прибудет!
Но сразу праздновать никто не стал, до вечера все слонялись по округе в радостном предвкушении. О том, что получить деньги – полдела, надо еще живыми добраться с ними до дому, как-то не вспоминалось. Даже меня на какое-то время заразило общее возбуждение.
Вечером из Дор Хейва прибыл гонец – высокий, очень похожий на Ярвианна эльф с длинными, распущенными по плечам волосами. Он молча уселся за стол в обеденном зале, разложил перед собой наши контракты и быстро и точно отсчитал каждому причитающуюся сумму. За деньгами, во избежание ненужной зависти и обид, ходили по одному. Так что кто насколько разбогател, можно было только догадываться. Но, как я понял по отдельным замечаниям, Ильяланна не подвела – все получили сверх оговоренных обещанные мной пять золотых.
Я высыпал на ладонь из простого холщового мешочка круглые блестящие монеты. После распада империи Морвейда лорры чеканились сразу в трех государствах, а хождение имели почти во всех. Поэтому на золотых монетах вместо герба выбивалось изображение Прекраснейшей. А на случай споров по поводу полновесности каждый из государей, владевших монетным двором, ставил на своих монетах небольшую метку. На моих со стороны решки была выбита буква «э», заключенная в овал, следовательно, деньги были нашей, каннингардской чеканки.
Кошель имел солидный вес, я пересчитал – триста пять золотых, отчего-то фея не вычла из моего гонорара стоимость дорожного снаряжения. Я держал в руках маленькое состояние, но не испытывал радости. Деньги теперь могли пригодиться мне разве что на пышные похороны. И снова в сердце пробрался страх – успею ли вернуться домой, повидать родителей до того, как печать сделает свое дело?
С гулянки, устроенной моими путевыми товарищами по поводу благополучного пересечения Гномьих Гор, я ушел. Накупившие в деревне на пару золотых умопомрачительное количество браги и пива караванщики полночи оглашали окрестности пьяными криками. Но я и без того не сумел бы уснуть. Тоска накатила, почти как в первые дни после бегства из дома. Нет ничего хуже для смертельно больного или приговоренного, чем свободное время.
Уже под утро, набродившись по рощам вокруг деревни, я вышел на околицу. Вагин двор был третьим от начала улицы, ограду я узнал сразу. В предрассветном тумане над положенными горизонтально жердями забора обрисовалась знакомая фигура.
– Что, нагулялись? – добродушно спросил тоже заметивший меня Вага.
– Вроде того. – Я облокотился на ограду рядом со стариком.
– Ба, да ты, я вижу, трезвый? – разглядев меня, удивился дед. – Где же ты всю ночь шатался?
Я неопределенно качнул головой в сторону леса.
– И сапоги, смотрю, по росе промочил. Ты давай заходи в дом.
– Рано еще, – возразил я.
– Какой там рано! Сноха уже корову доить ушла. Заходи.
В доме у старика было тепло, пахло сдобным тестом. У меня аж слюни потекли – по понятным причинам я остался вчера без ужина.
– Проходи на кухню, садись к столу. Сейчас завтракать будем.
Статная Вагина жена тут же наметала полный стол всевозможной снеди. Таким завтраком можно было накормить пятерых здоровых мужиков. Правда, и мы со стариком справились. После еды меня ощутимо стало клонить в сон.
– Ложись у меня в комнате, – предложил гостеприимный Вага. – А к обеду я тебя разбужу.
Я не стал отказываться. Проснулся часа через четыре сам; яркий солнечный луч, заглянувший в окно спальни, настойчиво пробирался под ресницы. В доме было тихо. Вставать с мягкой пуховой перины не хотелось. И поскольку никто меня не звал, не будил, я позволил себе несколько минут просто понежиться в удобной чистой постели. Я не сразу заметил, что худенькая белоголовая внучка Ваги, усевшись на пол, разложила на ковре какие-то щепочки, сорванные чашечки цветков и, беззвучно шевеля губами, время от времени передвигала все это, следуя ей одной понятной логике.
Скрипнула от моего движения кровать. Эва взглянула на меня, но не прервала своих странных занятий. Я еще какое-то время понаблюдал за ней, картина играющего на полу ребенка навевала покой и умиротворение. Я снова задремал, но тут в комнату заглянул Вага.
– Вставай, полуночник! Обедать пора.
Я поотнекивался скорее для виду, аромат пирогов, доносившийся с кухни, зазывал не хуже хозяина.
Так и получилось, что просидел у возницы до самого вечера.
– Завтра тоже приходи, – предложил Вага, когда я собрался в гостевой коттедж. – Баню натопим.
Мне не хотелось надоедать своим присутствием в чужом доме, поэтому я решил, что назавтра придумаю какой-нибудь благовидный предлог, чтобы не ходить в гости. Но ночь в коттедже с продолжившими праздник караванщиками и собственными невеселыми мыслями заставила переменить решение.
Утром я снова стучал в калитку к Ваге.

* * *
Ильяланна провела ладонью по гладкой поверхности алтаря, сгребая сухие лепестки роз вместе с пылью, осевшей на камне за долгое время ее отсутствия. Ти-виеру. прибиравшие в доме, не решались трогать маленький жертвенник в ее комнате. Фея вдохнула тонкий запах мертвых лепестков, потом решительно смела их в специально приготовленную чашу, наполнила благовониями масляные лампы, разложила на алтаре свежесрезанные цветы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов