А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Он первым отметил совпадение, благодаря которому Данло и Бардо встретились на далекой планете после стольких лет разлуки. Но судьба — вещь поистине странная, и Данло, глядя на Бардо, который тоже глядел на него, чувствовал, как нечто дикое и непреодолимое затягивает их обоих и всех других присутствующих здесь пилотов в некую точку времени, находящуюся в не столь отдаленном будущем.
— Мы должны выбрать определенный план действий, — продолжал лорд Николос. — Я бы хотел выслушать мнение главных специалистов.
Сул Эстареи, ясно мыслящий и осторожный Главный Холист, сидящий за одним столом с главой Ордена, внезапно обрел дар речи и сказал:
— Бардо призывает нас явиться на Шейдвег через каких-нибудь девяносто пять дней. И каким же будет результат? Война, гражданская война в огромных масштабах — ведь многие Цивилизованные Миры успели уже заразиться рингистским безумием и потому примут сторону Старого Ордена, а многие другие сохранят лояльность Невернесу просто по привычке. Мы должны спросить себя, готовы ли мы вступить в эту войну, размеры которой невозможно вообразить.
— А готовы ли мы не вступать в нее? — вмешался Зондерваль.
— Правильный вопрос, — сказала Корена Сунг, женщина неустрашимая, несмотря на всю кажущуюся мягкость характера, и стремящаяся найти истину в любой ситуации, какой бы страшной эта истина ни была. — Что будет, если мы не пошлем своих пилотов на Шейдвег?
— Но цель нашей миссии — Экстр, — молвил старый лорд Демоти Беде из задних рядов. — Какая нам будет польза от всего, чего добился Данло ви Соли Рингесс на Таннахилле, если все наши пилоты уйдут на Шейдвег?
— Что же нам теперь, бросить Цивилизованные Миры? — возразила Морена Сунг. — И сам Невернес, мой родной город?
— Вы предлагаете вместо этого бросить Экстр и дать сверхновым поглотить всю галактику? — не сдавался Беде. — По мне, пусть лучше все Цивилизованные Миры перейдут в рингизм, чем хоть один мир в Экстре погибнет от взрыва звезды.
На это Морена, поджав свои пухлые губы, спросила: — Как мир нараинов, о гибели которого рассказал нам Данло?
— Лорд Сунг напоминает нам о том, — вступил в спор Зондерваль, — о чем мы забывать не должны. Как быть с Бертрамом Джаспари, его ивиомилами и машиной-звездоубийцей? Можем ли мы позволить этим фанатикам разгуливать среди Цивилизованных Миров?
Солнце опускалось к океану, зажигая купол яркими красками, а лорды Нового Ордена спорили о войне. В минуту молчания, когда лорд Фатима Пац перечисляла имена всех, кто погиб на Пилотской Войне, Данло закрыл глаза и шепотом помолился за души этих пилотов. Потом медленно встал, держа в руке флейту, и спросил:
— Можно мне сказать, лорд Николос?
— Говорите, — с поклоном разрешил тот.
Данло, которому фраваши, его учитель, присвоил титул Миротворца за его верность ахимсе, учтиво вернул поклон, обвел взглядом ряды лордов в ярких одеждах и начал:
— Вы все… говорите о войне как о чем-то абстрактном. Говорите о том, кого бросить, а кого поддержать, и ссылаетесь на вашу миссию. Но война не менее реальна, чем плачущий ночью ребенок. Я знаю. На Таннахилле я держал на руках маленькую девочку с сожженным пластиковой бомбой лицом. Я там многое видел. Таннахилл далеко, он в тысячах световых лет отсюда, и Невернес тоже. Но война не всегда происходит далеко от нас. Когда человек истекает кровью, для него это всегда здесь. Смерть — это такая ужасная “здесьность”, правда? И все мы тоже всегда “здесь”, где бы мы ни были. Кто поручится, что война, о которой вы говорите так абстрактно, не придет сюда, на Тиэллу? Кто из вас сегодня, в этот момент, готов умереть от ядерного взрыва? Кто готов смотреть, как гибнут пилоты, ибо пилоты гибнут — они поджариваются, падая в середину звезд, или сходят с ума в мультиплексе, или взрываются изнутри и застывают кровавыми кристаллами в космическом вакууме? Почему никто из вас не спросил, должна ли вообще быть война? Почему все молчат о мире? Разве нельзя остановить рингистов и даже ивиомилов, не убивая их? Я должен верить, что мир возможен всегда.
Встретившись взглядом с Зондервалем, Демоти Беде, Анжелиной Марией Зорете и многими другими, Данло сел и посмотрел на Бардо. Тому, при его живом воображении и цепкой памяти, было, видимо, нетрудно представить себе весь ужас войны. Его огромное лицо смягчилось, и он пробормотал:
— Бедные пилоты, бедные детишки — горе, горе. Что за кашу я заварил? Горе мне, бедному Бардо.
Лорд Николос не разобрал его слов, но все равно обеспокоился и сказал Данло:
— Спасибо за напоминание о том, что мир возможен всегда. Но сейчас, к несчастью, такая возможность кажется очень отдаленной. Тем не менее мы должны использовать каждый шанс. Война, как вы говорите, реальна, и мы должны строить наши планы с тем, чтобы ограничить ее или предотвратить в корне. Если вы или кто-то другой ничего больше не хотите добавить, я хотел бы изложить свое мнение о курсе, который нам следует принять.
План лорда Николоса отличался ясностью и прямотой.
Вопреки тому, что он говорил раньше, он предложил отправить на Таннахилл посольство и некоторое количество пилотов. Но большинство пилотов Нового Ордена отправится на своих легких кораблях к Шейдвегу — либо чтобы предотвратить войну, либо чтобы вступить в нее всей своей мощью.
— Я и в Невернес хочу отправить послов, — сказал он. — Может быть, мы еще сумеем договориться с лордом Паллом и Хануманом ли Тошем. Поскольку это путешествие очень опасно, я прошу вызваться только тех из вас, кто действительно желает взять на себя эту миссию. Посольство, разумеется, возглавлю я…
Но тут Морена Сунг, расправив свою эсхатологическую мантию, попросила слова.
— Нет, лорд Николос, вам нельзя. Вы сами знаете, что ваше место здесь, на Тиэлле. Но я готова заменить вас в этой миссии.
Вслед за ней вызвались еще около десяти лордов, в том числе Сул Эстареи и Демоти Беде.
— Среди нас есть человек, — сказала тогда Морена, — который понимает Ханумана ли Тоша лучше, чем кто-либо другой. Он, правда, только мастер, но они с Хануманом были…
— Вы говорите о Данло ви Соли Рингессе? — спросил Зондерваль.
— Да, о нем.
Зондерваль, которому предстояло вести пилотов на Шейдвег, а оттуда, вполне вероятно, на войну, возразил ей:
— Мне очень не хотелось бы посылать такого прекрасного пилота в эту, возможно, гибельную миссию. Данло и Хануман когда-то были друзьями, это верно, но расстались они врагами. Хорош посол, нечего сказать!
— Зато он не поддался на обман Ханумана, — ответила лорд Сунг.
— Мы не знаем даже, согласен ли сам Данло отправиться с такой миссией.
При этих словах взоры всех присутствующих обратились к Данло. Он, по-прежнему сжимая в руке флейту, собрался уже сказать, что готов служить Новому Ордену всеми доступными ему средствами, но тут лорд Николос, улыбнувшись ему, произнес:
— Я думал о том, чтобы отправить Данло послом на Таннахилл. Он уже завоевал доверие Харры Иви эн ли Эде — Святая Иви изменила доктрины Старой Церкви не без его влияния. Кто лучше подходит для этой роли?
— Но, лорд Николос, в том-то все и дело, — сказала Морена. — Основная часть таннахиллской миссии успешно выполнена благодаря Данло. Мне кажется, что его дарования будут полезнее в другом месте, — Величайшее его дарование — это талант пилота, — вставил Зондерваль. — Если война начнется, мне понадобятся все мои люди.
При упоминании о войне Данло задержал дыхание, так и не успевшее излиться в словах, и сердце у него застучало, как барабан.
— Посылать Данло на Шейдвег было бы жестоко, — заметил лорд Николос. — Разве вы забыли о его обете ахимсы? Как может человек, поклявшийся никому не делать зла, идти на войну?
Никогда не убивай, твердил про себя Данло. Никогда не причиняй вреда живому существу.
— Если бы я дал себе труд вспомнить об этом, — бросил Зондерваль, — то решил бы, что долг перед Орденом должен быть выше всех личных идеалов, особенно столь утопических.
Лорд Николос покачал головой и слегка повысил голос, чтобы его слышали во всем зале: — Нельзя забывать, что обет Данло предшествовал присяге, которую он принес, вступая в Орден. В то время никто не предвидел, что его ахимса может вступить в конфликт с создавшейся ситуацией. Вряд ли мы вправе требовать, чтобы он отрекся от ахимсы потому лишь, что обстоятельства изменились.
Данло взглянул на свои руки, совсем недавно поддерживавшие окровавленную голову умирающего друга, Томаса Ивиэля, и подумал: Я никогда не отрекусь от ахимсы.
— Отправка Данло в Невернес с мирной миссией тоже проблематична, — продолжал лорд Николос. — Если переговоры не принесут успеха и в Цивилизованных Мирах начнется война, он может оказаться в крайне тяжелом положении. Бурное море войны захлестнет и поглотит его.
— Война всегда создает трудные положения, и эти буря может поглотить любого из нас, — возразил Зондерваль. — Кто может избежать собственной судьбы? — Я ставлю вопрос иначе: кто вправе послать другого навстречу его судьбе? Я не стану отправлять Данло на Шейдвег.
Данло, встретившись глазами с лордом Николосом, перевел дух.
— Думаю, что для Данло лучше всего будет вернуться на Таннахилл, — сказал лорд, — Но Ордену он лучше всего послужил бы, отправившись послом в Невернес.
Данло снова задержал дыхание и сжал в руке флейту. Взгляд лорда Николоса, холодный, но не злой, казалось, искал на его лице каких-то знаков, способных предсказать будущее.
— Для главы Ордена не совсем обычно предоставлять подобное решение пилоту, — сказал лорд, — но и ситуация у нас сложилась необычная.
Все в зале ждали, что скажет Данло. Бардо улыбался ему, и мягкие карие глаза этого гиганта словно переливали в Данло часть его силы.
— Я прошу вас сделать выбор между двумя миссиями: Таннахилл или Невернес, — сказал лорд Николос Данло. — Если вам нужно время, чтобы…
— Нет, — выдохнув, сказал Данло. — Я сделаю выбор прямо сейчас.
Он закрыл глаза, вслушиваясь в шум ветра за стенками купола и в собственное дыхание. Судьба влекла его в будущее с силой звезды, затягивающей легкий корабль в свою огненную сердцевину. Судьба — или по крайней мере заветный план осуществления собственных глубочайших возможностей — есть у каждого человека. Одни не хотят слышать ее зова и остаются глухими, когда она кричит у них внутри. Другие бегут от нее, как заяц, зигзагами улепетывающий от падающей с неба талло.
Слишком часто человек тускло и покорно принимает неизбежное, ненавидя себя за это и жалуясь на несправедливость вселенной. Лишь немногим дано вместить страшную красоту жизни, и лишь единицы из этих немногих любят свою судьбу, чем бы она ни наполняла их жизнь: солнцем и медом или огнем, блеском мечей, кошмарами и смертью.
Данло полагал, что за всю свою богатую странствиями жизнь встретил только одного такого человека, своего былого друга Ханумана ли Тоша. Теперь ему казалось, что Хануман совершил некий необратимый переход через свой темный внутренний океан — возможно, к божественной власти, возможно, к безумию. Хануман ждал его в ледяном, мерцающем Городе Света, а здесь, под мерцающим красками куполом, ждали другие люди, испытывая судьбу Данло на прочность и желая услышать его решение.
В конце концов, мы сами выбираем свое будущее, вспомнил он.
Данло зажмурился; время раскрылось, как окно в густую синеву неба, и моменты, которым еще предстояло случиться, г обрели форму и цвет. Невернес ждал его. В высокой соборной башне, под прозрачным куполом, бледный и красивый человек следил, не покажется ли среди звезд корабль Данло.
На ледовых островах к западу от города мужчины и женщины в белых мехах ждали, когда Данло привезет им лекарство от болезни, дремлющей в их крови и выжидающей своего часа, чтобы ожить. Ребенок ждал тоже. Данло видел, как ребенок лежит у него на руках, беспомощно и доверчиво глядя ему в глаза такими же дикими и синими глазами. Наконец, его ждал он сам — будущий он, злее, умнее, благороднее нынешнего, прожженный до глубины души страшной любовью к жизни.
Сама вселенная, от крайних галактик до Экстра, тоже ждала — ждала, чтобы узнать, отправится он в Невернес или нет.
Самый глубокий вопрос, единственный подлинный вопрос, всегда заключается в этом: да или нет.
Богиня по имени Твердь сказала Данло, что когда-нибудь ему придется пойти на войну, и он видел, что и этот ужас тоже ждет его в Невернесе. Но что это за война? Та, где сверкают лучи лазеров и взрываются бомбы, или более глубокая, вселенского масштаба? Этого Данло не видел, но знал: если даже война затянет его в свой вихрь, где сражаются армии легких кораблей и люди палят друг в друга из тлолтов, если даже его будут резать нейроножом по живому, он все равно сохранит верность ахимсе, останется верен зову своей души.
Я не стану убивать никого, даже если мне и всему, что мне дорого, суждено умереть.
Данло открыл глаза, и ему показалось, что они оставались закрытыми только одно мгновение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов