А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Конечно, подумал Кэслет в следующее мгновение, вряд ли дома он сможет кому-то об этом рассказать.
– Спасибо, капитан, – сказал он вслух. – Я вам очень признателен.
– Это самое меньшее, что я могу сделать, гражданин коммандер, – ответила Харрингтон с грустной и мягкой улыбкой.
Она подняла свой бокал, глядя на Кэслета, и он ответ непроизвольно приподнял свой.
– Леди и джентльмены, я предлагаю тост, к которому мы все можем присоединиться, – обратилась она к сидящим за столом, и теперь в ее холодной улыбке не было ни грусти, ни мягкости. – За то, чтобы Андре Варнике получил все, что заслужил.
Раздались возгласы одобрения, и в этом хоре Уорнер Кэслет расслышал и свой собственный голос, и голос Дени Журдена.
Глава 28
Обри Вундерман вбежал в спортивный зал. С дюжину морских пехотинцев, которые за прошедшие несколько недель из непонятных и совершенно чужих людей превратились в его друзей, радушно кивнули ему, послышалось несколько энергичных и не вполне пристойных приветствий в адрес «нашего звездоплюя». Он уже привык к этому и (поскольку звание позволяло) не остался в долгу, ответив в том же духе. Странно, но именно здесь и ни в каком другом месте на корабле он чувствовал себя, как дома, и полагал, что никогда не сможет относиться к морпехам так, как принято относиться на флоте к «бронецефалам».
Он с нетерпением ждал назначенного часа занятий, и это тоже было странно, если считать его тренировки лишь жестом отчаяния. Но, несмотря на постоянные ушибы, он стал получать от занятий удовольствие. Его худенькое тело налилось мускулами, а внутренняя подтянутость (как и уверенность в себе) радовали его даже больше, чем появившееся вместе с ними сознание собственной физической силы. Кроме того, он признавал, что спортзал стал для него убежищем. Люди здесь действительно любили его… и ему не приходилось беспокоиться о внезапном появлении Штайлмана. Вундерман усмехнулся. Если существовало такое место, где Рэнди Штайлман ни за что не посмел бы показаться, то это, конечно, территория морской пехоты!
Но вдруг Обри остановился, и от удивления его улыбка сползла с лица: в центре спортзала он заметил двух человек. Старший сержант Хэллоуэлл был одет не в обычный затасканный спортивный костюм, а в официальное кимоно и подпоясан черным поясом, соответствующим его рангу, а напротив сержанта стояла леди Харрингтон.
Капитан тоже была в кимоно, и Обри заморгал от удивления, увидев на ее поясе семь полос. Он знал, что у нее черный пояс в coup de vitesse, но он никогда не представлял себе, что она имеет такую высокую степень. Было только два официально присуждаемых разряда выше седьмого. Те считанные люди, которые достигли девятого во все времена назывались просто «Мастер», и только большой глупец мог спросить почему.
Однако на поясе главного сержанта Хэллоуэлла было восемь полос, и Обри судорожно сглотнул. Он знал, что ганни во время занятий не проявляет всю силу и мастерство, но он не предполагал, насколько высок уровень Хэллоуэлла, – и с внезапным уважением подумал о своей неспособности выиграть у такого наставника. Однако эта мысль тут же сменилась удивлением при виде капитана. Насколько ему было известно, она никогда не посещала спортзал морской пехоты, поэтому ее присутствие здесь вызвало у Обри волну противоречивых эмоций.
Он вовсе не избегал ее, старшина третьей статьи, работающий на мостике, не может «избежать» встречи с полубожеством, командующим кораблем Ее Величества, но с тех пор, как Штайлман избил его, он чувствовал себя в ее присутствии крайне неловко. Он понимал причину своего стеснения и полностью признавал правоту Джинджер и главстаршины Харкнесса: надо было рассказать правду о случившемся и верить, что капитан все уладит. Но Обри по-прежнему беспокоился о своих друзьях и о том, что такой мерзкий тип, как Штайлман или его дружки, может с ними сделать. А еще Вундерман признавался себе, что уже избавился от отчаяния и неверия в то, что не сможет поквитаться со Штайлманом, и теперь сгорал от нетерпения сделать это самостоятельно, без чьей-либо помощи Это было его личное дело, и хотя он знал, что потакает простому упрямству, он ничего не мог с собой поделать.
Обри боялся, что капитан сама спросит его о том, что случилось. Он понимал, что не сможет ей солгать, и знал, что, вероятно, не станет запираться, если она прямо прикажет ему говорить правду. Но хотя она бросила на него несколько испытующих взглядов, когда в прошлый раз он докладывал ей, но давить не стала. И вот теперь она здесь, и если она заметила его, неужели не догадалась, для какой цели он здесь находится? И если поняла, то не захочет ли она положить этому конец? Бесспорно, она могла это сделать. Обри представить себе не мог, что капитан что-то не выполнит, если примет решение, и он терялся в догадках, не за этим ли она сюда пришла.
Но в данный момент ее внимание было полностью сосредоточено на Хэллоуэлле. Они оба были одеты в более тяжелые защитные костюмы, чем обычно надевали для борьбы морские пехотинцы, и оба, отвесив друг другу традиционный поклон, встали в стойку.
Вся деятельность в зале прекратилась, морпехи молча собрались вокруг центрального татами, и Обри присоединился к ним. Древесный кот капитана устроился на брусьях и, навострив уши, оглядывался по сторонам, а Обри почувствовал, что затаил дыхание, глядя, как капитан и Хэллоуэлл абсолютно неподвижно стоят лицом к лицу. Оба были довольно высокими, но морпех был на десять сантиметров выше капитана, и Обри по собственному печальному опыту знал, каким быстрым мог быть его наставник. Но проходили секунды, а ни один из бойцов не двигался. Они просто смотрели друг на друга с такой сосредоточенной напряженностью, что Обри ощущал ее физически.
И вот они начали. Несмотря на обостренное внимание, с каким Обри следил за ними, он бы не сказал точно, кто был первым. Показалось, что они двинулись с места одновременно, как будто их мускулы управлял одним мозгом, а руки и ноги наносили удары с такой скоростью, какой Обри до этого даже не мог себе представить. Он-то думал, что майор Хибсон движется как молния, и это было правдой, но капитан и старший сержант при такой же скорости были намного крупнее.
Coup de vitesse лишен элегантности дзюдо или айкидо. Это жесткий наступательный стиль, который без всякого зазрения совести перенял понемногу из каждого источника – от французского бокса до тай-чи note 17 – и, извлекая суть из каждого, вобрал в себя всю их свирепость. Обри знал, что некоторые люди считают эту борьбу жестокой и недовольны атакующим стилем, требующим гораздо больших энергетических затрат, чем айкидо, которое считается самым совершенным из всех видов боевых искусств. Но, глядя на капитана и главного сержанта, Обри понял, что перед ним – два убийцы… и понял, почему Хонор Харрингтон из всех видов борьбы предпочла именно этот. Для него настал момент удивительного внутреннего постижения своего капитана: он понял, что она никогда не будет довольствоваться защитой, если у нее есть возможность атаковать, и никто никогда не заставит ее отступить. Она двинулась прямо на Хэллоуэлла, и, несмотря на его преимущество в силе, росте и мастерской степени, именно она вела атаку.
Руки в перчатках и ноги в протекторах с глухим стуком ударялись в защитные доспехи соперника. Обри смотрел, как они выполняют комбинации, которые он даже не мог описать, не говоря уже о том – вот смехотворная мысль! – чтобы воспроизвести самостоятельно. Их лица были бледными от напряжения, и вдруг юноша вздрогнул: левая нога Хэллоуэлла с силой ударила капитана в живот.
Но Хонор предвидела этот удар. Она не могла уклониться от него, поэтому двинулась навстречу, ударив правым локтем по ноге противника, прежде чем та коснулась ее. Обри услышал громкий треск, когда рука в налокотнике обрушилась на мощную голень главного сержанта, и Хэллоуэлл охнул, поскольку этот прием свел на нет большую часть силы, сложенной в удар, достаточно мощный, чтобы заставить охнуть и капитана, но она даже глазом не повела. Рука, нанесшая удар, отскочила и распрямилась. Ее кулак понесся прямо в солнечное сплетение Хэллоуэлла, но тот успел поставить блок. Это изменило направление удара, но пока он блокировал правую руку капитана, левая рука нанесла жесткий рубящий удар под колено все еще вытянутой ноги соперника. Колено рефлекторно резко согнулось, и капитан, перенеся вес на одну ногу, другой обрушилась на правую лодыжку противника, а ее правая рука замельтешила, подобно взбесившейся ветряной мельнице, – хотя на самом деле все движения были рассчитаны. Хэллоуэлл вертел головой, уходя от ударов и блокируя их, но кулак Харрингтон в какой-то миг ушел от блока и ударил в грудную клетку противника, а ее нога махом прошлась по его лодыжке. Он стал падать, попытавшись заплести ногой ее ноги, чтобы увлечь ее за собой, и это ему почти удалось. Он действительно чуть не сбил ее с ног, но она увернулась таким отточенным движением, как будто только этого и ожидала. Ее левая рука вылетела вперед, проскользнув из-за спины под левой подмышкой Хэллоуэлла, и вцепилась в его запястье. Потом капитан, наполовину отвернувшись от противника, дернула его запястье вверх, оттянув локоть назад и сильно заломив его в противоположную сторону, чтобы заставить Хэллоуэлла перевернуться. Его рука оказалась зажатой под его же корпусом, а ее правая кисть метнулась вниз в рубящем движении, чтобы остановиться в тот самый момент, когда коснулась его беззащитной шеи.
– Сдаюсь, – невозмутимым тоном признал поражение Хэллоуэлл, и они раскатились в стороны и встали на ноги. Морпех массировал левую руку, сгибая-разгибая пальцы, и улыбался. – Айрис Бэбкок научила вас этому, так ведь, мэм?
– Вообще-то, да, – согласилась капитан, улыбнувшись в ответ.
– Она всегда была такой коварной, – заметил Хэллоуэлл.
Он перестал разрабатывать свою руку и снова поклонился.
– С другой стороны, – добавил он, – и я тоже не прост. И оба бойца снова встали в стойку.
Двадцать минут спустя Обри Вундерман понял, что больше всего на свете не хотел бы (и он искренне надеялся, что этого никогда не произойдет) рассердить капитана или старшего сержанта Хэллоуэлла. Ганни победил капитана по очкам, набрав семь к шести, но даже Обри видел, что вполне могло получиться наоборот. Капитану удалось сделать то, чего никогда не мог добиться Обри: когда они с Харрингтон обменивались поклонами в конце поединка, Хэллоуэлл на самом деле вспотел и запыхался. Конечно, капитану тоже пришлось нелегко, а на правой щеке ее наливался заметный синяк.
– Спасибо, ганни, – тихо сказала она, когда они сошли с татами, а весь зал вернулся к своим занятиям. – У меня не было такой хорошей встречи с того времени, когда я в последний раз работала в спарринге с Айрис.
– На здоровье, миледи, – пророкотал в ответ Хэллоуэлл, массируя ушиб на затылке. – Не так уж плохо для флотского офицера, да и для капитана, если позволите.
– Позволяю, – согласилась она, и на ее щеке появилась ямочка, когда она улыбнулась. – Нам надо будет попробовать еще раз.
– Как скажет капитан, – усмехнулся Хэллоуэлл. Она кивнула ему, а затем посмотрела на Обри.
– Привет, Вундерман. Я так понимаю, что вы все это время работали здесь со старшим сержантом и главстаршиной Харкнессом?
– М-м… да, мэм.
Обри почувствовал, как вспыхнуло его лицо, но капитан, склонив голову, лишь несколько секунд задумчиво рассматривала юношу, а потом снова обернулась к Хэллоуэллу:
– И каковы его успехи, ганни?
– Довольно сносно, миледи. Довольно сносно. Он немного колебался, когда мы начали, но сейчас, кажется у него серьезные намерения.
Обри почувствовал, что его румянец стал ярче. Хэллоуэлл подмигнул ему и улыбнулся капитану.
– Мы все еще работаем над основными движениями, но он быстро все схватывает и не слишком часто допускает одни и те же ошибки.
– Хорошо.
Капитан вытерла лицо полотенцем и, повесив его на шею, нагнулась к древесному коту, подбежавшему к ней с другого конца зала. Она взяла его на руки и улыбнулась Обри.
– Я бы сказала, что вы стали намного крепче, Вундерман. Мне нравятся мускулистые люди. И мне нравится видеть моих людей в хорошей физической форме… и знать, что в случае необходимости они сами могут о себе позаботиться.
Ее кот повернул голову к Обри, и молодой человек почувствовал, как его сердце замерло. «Она знает», – подумал он. Она поняла настоящую причину, по которой он здесь находился, зачем ему нужна хорошая физическая форма. И еще одна мысль внезапно пришла ему в голову. Она не только знает, она одобряет его. Ни один капитан не мог позволить себе прямо сказать члену своего экипажа, что хочет, чтобы он вправил мозги другому члену экипажа, но она именно это только что дала ему понять, и Обри почувствовал, как плечи его расправляются.
– Спасибо, миледи, – тихо сказал он. – Хочется верить, что я смогу постоять за себя, если придется.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов