А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Так это ж ерунда! Так, треп за кружкой пива.
– Были бы вы гражданином Новой Республики, поехали бы в приграничную колонию Его Величества лет этак на двадцать, – ледяным голосом произнес Гражданин. – И единственная причина нашего маленького тет-а-тет – это то, что ваше присутствие на Верфях Короны признано желательным. Если вы позволите себе еще подобный «треп за кружкой пива», Адмиралтейство может снять с себя заботы о вашей судьбе. И где вы тогда окажетесь?
Мартин поежился. Он не ожидал, что Гражданин будет столь прямолинеен.
– Действительно разговоры о политике так важны? – спросил он.
– Когда они ведутся в общественном месте, и в них излагаются дикие понятия инопланетников – тогда да . Новая Республика – это вам не анархический бардак, в котором погрязла ваша планета! И я это еще раз подчеркиваю. Потому что вы – полезный иностранец, и вам Их Императорскими Высочествами предоставлены определенные права. Если вы позволите себе выйти за границу этих прав, вас прижмут, и прижмут как следует. А если до вас это плохо доходит, то очень вам советую: свободное время торчите у себя в гостиничном номере, чтобы язык случайно не подвел. И в третий раз спрашиваю: я понятно говорю?
У Мартина был такой вид, будто его выпороли.
– Д-да, – выговорил он.
– Тогда – вон отсюда.
* * *
Вечер.
Мужчина среднего роста и ничем не примечательного телосложения, с неопределенным каштановым оттенком волос и коротко стриженной бородой лежал полностью одетый на покрывале гостиничной кровати, и его лицо закрывала стеганая глазная повязка. По мрачному ковру ползли тени, солнце ушло за горизонт. Шипели газовые сопла канделябра, и тени шевелились, покачиваясь. В дальнем углу жужжала муха, обследуя стену с ювелирной точностью.
Мартин не спал. Весь свой запас противожучковых роботов он выпустил на поиск – проверить, не слушает ли его ведомство Куратора. Хотя блох у него было немного: в Новой Республике они были под строжайшим запретом, и этот набор пришлось провозить через таможню в закупоренных сальных железах и кариозных полостях зубов. Теперь они все включились в работу, выискивая подслушивающие устройства и сообщая о них мониторам, вплетенным в глазную повязку.
Наконец, придя к выводу, что он в комнате один, Мартин отозвал муху – отключил ее сенсоры – и погрузил блох обратно в спячку. Встав с постели, он закрыл жалюзи и задернул шторы. И если только люди из конторы Куратора не установили у него в шкафу механический фонограф, Мартин не мог придумать, как еще им его подслушать.
Он полез в нагрудный карман пиджака (смятого, потому что на нем лежали) и вытащил тоненькую книжечку в кожаном переплете.
– Говори.
– Привет, Мартин! Последовательность запуска выполнена. Конфиденциальность сто процентов.
– Хорошо. – Он прокашлялся. – Резервный канал. Выполняй. Я хочу говорить с Германом.
– Ищу.
Книжечка замолчала, и Мартин бесстрастно ждал. Книжечка была похожа на Личный Помощник – так назывался надежный электронный секретарь для современного бизнес-консультанта с Земли. Такие приборы можно было встраивать в любые предметы – мебель, одежду, даже зубной протез, – но Мартин продолжал держать свой старомодно, в виде книги с твердой обложкой. Однако обычные ЛП не выпускались со встроенным каузальным каналом, тем более действующим на расстояние до девяноста световых лет и запасом в пять петабит. И хотя два петабита были уже использованы, когда местный резидент передавал Мартину прибор, оставив его на парковой скамейке, все равно для Мартина прибор не имел цены. Он бы мог даже стоить ему жизни – если бы тайная полиция его с ним поймала.
Досветовой грузовоз почти сотню лет волок квантовый черный ящик ядра каузального канала из системы Септагона; близнец этого ящика восемьдесят лет провел в трюме точно такого же корабля по пути к Земле. Теперь эти ящики обеспечивали канал связи от планеты к планете – мгновенный, в терминах специальной теории относительности, но не способный нарушить каузальность – принцип причинности. Общая емкость канала ограничивалась числом квантовых битов, с которыми были созданы ящики. Как только эти пять миллиардов мегабит кончатся, канал замолкнет навсегда – или до тех пор, пока не прибудет следующий досветовой грузовоз.
(Не то чтобы такие корабли были диковинкой: постройка килограммового звездного парусника, способного перевозить колоссальные грузы, более сотни грамм, через дюжину световых лет, была ненамного труднее возведения загородного дома, но власти Новой Республики были известны своей настороженностью насчет контактов с идеологически невыдержанным внешним миром.)
– Алло? – произнес ЛП.
– ЛП, это Герман? – спросил Мартин.
– Говорит ЛП. Герман на связи, все маркеры проверки подлинности обновлены.
– У меня была беседа с одним Гражданином из ведомства Куратора, – начал Мартин. – Контора очень напрягается насчет моей подрывной деятельности.
Семнадцать слов почти за пять секунд. Записанные с высокой точностью – почти полмиллиона битов. Переведенные в текст – около сотни байт, может быть, даже пятьдесят после сжатия без потерь. На пятьдесят байт меньше возможность связи между Мартином и Землей. Если пойти на почту, то там бы с него взяли по доллару за слово, пришлось бы выстоять в очереди целый день, и его бы еще инспектор прослушивал.
– Что случилось? – спросил Герман.
– Ничего существенного, но меня предупредили, и предупредили серьезно. Я изложу все в рапорте. В моей идентичности они не сомневаются.
– Запросы насчет твоей работы были?
– Нет. Насколько я могу судить, нет никаких подозрений.
– Так чего они тебя допрашивали?
– Стукачи в баре. Они хотели напустить на меня страху. Пока что я еще не был на борту «Полководца Ванека». Пропускная система на верфях очень суровая. Думаю, им что-то не нравится.
– Подтверждения каких-либо необычных событий? Перемещения флотов? Подготовка к отлету?
– Ничего такого, о чем бы я знал. – Дальнейшие комментарии Мартин проглотил: во время разговоров с Германом через нелегальный передатчик он всегда нервничал. – Продолжаю наблюдать. Конец рапорта.
– Пока.
– ЛП, отключить связь.
– Связь отключена.
Мартин заметил, что во время сеанса связи он слышал только свой голос: ЛП подражает хозяину. Посылать по КК голосовой поток было бы идиотской расточительностью. Но Мартин, разговаривая сам с собой через пропасть семидесяти световых лет, чувствовал себя очень одиноко. Особенно если учесть, насколько реальной была причина его опасений.
Пока что он удачно играл бестолкового иностранного инженера на контракте с недержанием речи, нанятого на две недели для перебора двигателей на борту Его Императорского Величества космического линкора «Полководец Ванек». А на самом деле он проделал такую отличную работу, что попал внутрь Василиска и ушел живой.
Но дважды такой номер вряд ли пройдет, если станет известно, на кого он работает.
* * *
– Вы думаете, он шпион? – спросил прокуратор-стажер Василий Мюллер.
– Насколько мне известно, нет. – Гражданин усмехнулся тонкими губами, и шрам над левым глазом запрыгал в сатанинском веселье. – Если бы была хоть одна улика, что он – шпион, он бы у меня быстро стал бывшим шпионом. И бывшим кем угодно. Но разве я тебя об этом спрашивал? – Гражданин пригвоздил подчиненного к месту взглядом, отработанным на сотнях медленно соображающих курсантов. – Ты ответь: почему я его отпустил?
– Потому что… – Вид у стажера был растерянный. Он уже шесть месяцев служил в конторе, еще года нет, как из гимназии пришел, из-под опеки преподавателей, и это бросалось в глаза. Был он еще мальчишкой – светловолосым, синеглазым, до боли неискушенным в социальных нюансах: как многие толковые ребята, выжившие в системе закрытых элитных школ, он отличался закоснелостью интеллекта. А Гражданин про себя считал, что это плохо, по крайней мере, для служащего тайной полиции: закоснелость – привычка, которую надо ломать, чтобы от человека была польза. С другой стороны, мальчик, похоже, унаследовал отцовскую сообразительность. Если он еще и его гибкость унаследовал, без его злосчастной непокорности, то будет превосходный оперативник.
После минутного молчания Гражданин бросил:
– Такой ответ принять не могу, молодой человек. Попробуйте еще раз.
– Ну, вы его отпустили, потому что у него язык без костей, и можно будет легко проследить, кто его слушает?
– Лучше, но не совсем правда. А вот то, что ты раньше сказал, меня заинтересовало. Отчего ты не думаешь, что он – шпион?
Василий на этот раз подумал перед ответом. Даже жалко было смотреть, как его сбивают с толку внезапные повороты Гражданина.
– Он слишком болтлив, господин начальник? Шпионы не высовываются, да? Это не в их интересах. И вот еще: он инженер, нанятый для работы на флоте, но тот корабль построила его компания, к чему бы им на нем что-то разнюхивать? А профессиональным смутьяном он быть тоже не может. Профессионал не стал бы распускать язык в баре гостиницы.
Он замолчал, и вид у него был слегка самодовольный.
– Отличное рассуждение. Одно только жаль, что я с тобой не согласен.
Василий проглотил слюну.
– Но вы же говорили, что он не… – Он осекся. – А-а, вы к тому, что он слишком явно не шпион. Он привлекает внимание в баре, болтает о политике, делает то, что шпион делать не будет – чтобы мы отбросили подозрения?
– Вот это уже лучше, – сказал Гражданин. – Учишься мыслить по-кураторски! А теперь заметь: я не говорил, что мистер Спрингфилд – не шпион. Не утверждал я, и что он шпион. Он вполне может им быть, и с той же вероятностью может не быть им. Однако я не буду удовлетворен твоим ответом, пока ты не решишь этот вопрос в ту или другую сторону. Ты меня понял?
– То есть чтобы я доказал отрицательное положение? – У Василия чуть глаза не сошлись на переносице от усилий понять ход мысли Гражданина. – Но это же невозможно!
– Вот именно! – Гражданин едва заметно приоткрыл губы в улыбке, хлопая подчиненного по плечу. – Значит, надо как-то сделать его положительным – то, что ты будешь доказывать. И это – твоя работа на обозримое будущее, младший прокуратор Мюллер! Ты пойдешь и попытаешься доказать, что наш неприятный посетитель – не шпион, или соберешь достаточные улики, чтобы оправдать его арест. Давай, действуй! Неужто ты не рад вырваться из этой мрачной ямы и посмотреть немножко столицу, как ты недавно говорил – кажется, на прошлой неделе? Вот тебе шанс. А когда вернешься, придумай, что рассказать той юбчонке, за которой ты гоняешься с самого первого дня, как сюда попал.
– Я… мне оказана честь, – сказал Василий, несколько ошеломленный. Свежеиспеченный офицер, такой молодой, что еще лак не облез с его представления о вселенной, он смотрел на Гражданина с благоговением. – Господин старший куратор, а можно спросить, почему… то есть почему сейчас?
– Потому что пора тебе уже научиться нормальному делу, а не только протоколы вести на совещаниях, – ответил Гражданин. Глаза его блестели за очками, усы дрожали до самых набриолиненных кончиков. – Каждому офицеру приходит время начинать служить без дураков. Надеюсь, ты хоть понял, как настоящая работа делается, из тех рапортов, по которым сводки составлял? Вот теперь и покажи, что ты умеешь. Ну, надо сказать, задание не слишком рискованное, я тебя не посылаю сейчас прямо революционеров ловить. Ха-ха. Значит, сегодня после обеда идешь на подуровень два, регистрируешься полевым работником и завтра начинаешь. И чтоб с послезавтра каждое утро я первым делом у себя на столе видел рапорт. Покажи, что ты можешь!
* * *
На следующее утро Мартина разбудил властный стук в дверь.
– Господину Спрингфилду телеграмма! – объявил посыльный.
Мартин натянул халат и приоткрыл дверь щелкой. Внутрь влезла телеграмма, он за нее быстро расписался, вытащил листок и отдал подписанный конверт. Моргая опухшими со сна глазами, он поднес бумагу к окну и поднял жалюзи. Это был желанный сюрприз, хотя и просыпаться ради него не стоило бы – подтверждение его рабочей визы, удостоверение от службы безопасности, что он проверен, и сообщение, что сегодня ровно в 18:00 он должен явиться к космолифту ВКФ в Южной Австрии для проезда на геостационарную орбиту, где находятся верфи.
Он подумал, что телеграмма – куда менее цивилизованный способ, чем электронная почта: эта самая почта не стучится тебе в дверь с утра, чтобы ты за нее расписался. Жаль, что в Новой Республике электронной почты нет нигде, а телеграммы – повсюду. Но электронка – штука децентрализованная, а телеграмма – совсем наоборот. А уж что-что, а централизация в Новой Республике – в центре внимания.
Он побрился и спустился вниз к завтраку. Одет он был в местный костюм – темный пиджак, брюки в обтяжку, ботинки и рубашка с кружевами у воротника, но слегка старомодно, будто именно последние веяния моды до него не дошли.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов