А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я здесь также для того, чтобы свидетельствовать, если противник применит запрещенное или преступное оружие. Также мне даны полномочия действовать в качестве нейтральной третьей стороны в случае переговоров, обмена пленными, заключения соглашений о прекращении огня и гарантировать, что, если вообще возможно вести войну в цивилизованной манере, данная будет вестись именно так.
– Что ж, чертовски приятно знать, сударь, и прошу вас в мой штаб, – произнес адмирал, выпрямляясь на своем банном стуле. – Не стесняйтесь обращаться ко мне в любое время! Вы свой парень, и я рад, что со мной тут еще один ве-ветеран с Лампрея-один… – На секунду лицо адмирала стало встревоженным. – Боже мой! Опять он шевелится.
Мансур посмотрел странно. Робард открыл было рот, но полковник-иностранец заговорил раньше, чем слуга успел сменить тему.
– Он?
– Ребенок, – доверительно сообщил Курц с несчастным видом. – Просто слон какой-то. Не знаю, что с ним делать. Если его отец… – Он замолчал, и от его встревоженного лица повеяло холодом.
– Кгм! Мне кажется , милостивый государь, вам лучше отбыть, – сказал Робард, недружелюбно глядя на Рашель. – Его превосходительству пора принимать лекарство. И лучше будет, если в следующий раз вы предупредите о своем посещении заранее. Видите ли, у господина адмирала бывают подобные приступы…
Рашель встряхнула головой.
– Я именно так и буду поступать. – Она встала. – До свидания, сударь.
Повернувшись, она вышла.
Помогая адмиралу подняться с кресла, Робард услышал (или ему показалось) чистое сопрано за дверью, произнесшее: «Не знала, что у вас есть слоны!».
Он безнадежно покачал головой. Женщины на борту Имперского флагмана, адмиралы, считающие себя беременными, и флот, готовящийся к отлету в самый дальний поход в истории против неведомого врага. Куда катится мир?
* * *
Гражданину Куратору все это совершенно не нравилось.
– Так. Короче говоря, ребята из флота поводили тебя по кругу, а теперь разрешили наконец взойти на борт своего ненаглядного крейсера. По пути ты потерял контакт с объектом на целый рабочий день. Вчера вечером, говоришь, ничего необычного он не делал, но докладываешь, что не все время вел наблюдение. Еще что? Как он на самом деле провел тот вечер?
– Не понял, Гражданин Куратор, – произнес Василий сдавленным голосом. – Что вы имеете в виду?
Гражданин скорчил такую свирепую гримасу, что Василий сжался, хотя их и разделяли сорок тысяч километров.
– В твоем рапорте сказано, – с нажимом произнес Гражданин, – что объект покинул свой номер, на несколько минут был упущен, а потом его видели в общественном заведении в компании какой-то актрисы . В чьем номере он неожиданно провел несколько часов до возвращения на базу. И ты не выяснил, кто она?
Василий покраснел до кончиков ушей.
– Я думал…
– За ним такое раньше водилось? Скажем, в Новой Праге? Вряд ли. Согласно его личному делу, он жил монахом с самого прибытия в Республику. Ни разу, ни разу за эти два месяца в отеле «Победоносная Корона» он не интересовался тамошними девицами. И как только он прибывает к месту работы, что он первым делом устраивает?
– Я об этом не подумал.
– Знаю, что не подумал. – Куратор замолчал, но лицо его было столь красноречиво, что Василий съежился. – Я не собираюсь и дальше за тебя думать, но не будешь ли ты так любезен поделиться со мной, что предполагаешь делать дальше?
– Э-гм… – заморгал Василий. – Выяснить, кто она? Если с ней все чисто, задать пару вопросов? Смотреть за ним дальше повнимательней?
– Очень хорошо. – Гражданин свирепо осклабился. – И что ты понял из своего провала?
– Что надо смотреть на поведение объекта и реагировать на его изменения, – ответил Василий деревянным голосом. – И учитывать не только, что он делает, но и чего он не делает.
Это правило вбивали в головы сотрудникам с самого начала обучения, и Василий готов был набить себе морду, что забыл его. Как он мог упустить такую очевидную вещь?
– Молодец. – Гражданин откинулся в кресле назад, отодвинувшись от камеры. – Самые азы, Мюллер. Ладно, все мы лучше всего учимся на своих ошибках. Посмотрим, чему тебя научит эта. Мне плевать, если ты за своим подопечным будешь мотаться до самого Рохарда и обратно, лишь бы ты держал глаза открытыми и не проворонил, когда он начнет действовать. И подумай о том, что тебе еще поручено делать. Я тебе скажу по дружбе: ты еще кое-что забыл, и лучше тебе будет самому это заметить, пока мне не пришлось тебе напомнить!
– Так точно, Гражданин.
– Будь здоров.
Экран видеофона мигнул разноцветными квадратами и погас. Василий вылез из своей ячейки, пытаясь понять, что же значило прощальное предостережение Гражданина. Чем быстрее он все выяснит, докажет раз и навсегда, что Спрингфилд – не шпион, тем лучше: он не создан для жизни на корабле. Может, лучше всего начать завтрашний день с разговора с тем механиком-главстаршиной, под чьим началом Спрингфилд работает? Может, это и имел в виду Гражданин, а шлюхой можно будет заняться потом. (Мысль, что ею придется заниматься, почему-то привела его в смущение.)
При первой попытке высунуть нос в коридор его чуть не смела команда матросов, бегом тащивших здоровенную тележку с аппаратурой. Перед второй попыткой он сперва осторожно посмотрел в обе стороны: препятствий видно не было. Василий зашагал по тесному коридору, выкрашенному синей краской. Тот изгибался, повторяя изгибы внутреннего корпуса. В свободном парении «Полководец» при создании гравитации полагался на свои генераторы искривленного пространства. Василий нашел радиальное ответвление, потом спуск в служебные зоны, расположенные в сердце корабля – вниз на две трети его длины.
Повсюду был народ – и в коридоре, и в камерах, открывающихся из проходов, и в отсеках по обе стороны. Василий ловил на себе странные взгляды, но никто его не остановил. Почти все уходили с дороги, не желая привлекать внимание сотрудника ведомства Куратора.
Машинное отделение Василий нашел не сразу, но в конце концов обнаружил тускло освещенное обширное пространство, набитое странного вида машинерией и снующими людьми. Почему-то Василий ощутил необыкновенную легкость в ногах. Спрингфилда нигде не было видно, но это и не удивительно: машинное отделение большого корабля не один десяток грешников может скрыть.
– Это палуба главных двигателей? – спросил Василий пробегавшего техника.
– А что, по-вашему? Капитанский мостик? – И техник помчался дальше.
Василий раздраженно пожал плечами и шагнул вперед – и еще вперед… и еще вперед…
– Ты что здесь делаешь? – Василия схватили за локоть. – Полундра!
Он беспомощно отбивался, потом перестал, когда понял, что происходит. Потолок был уже рядом, а пол – далеко-далеко, и Василий падал на дальнюю стену…
– Помогите! – прохрипел он.
– Хватайся!
Рука на локте переместилась выше и сильно дернула. Рядом появилась большая стойка с аппаратурой, и Василий вцепился в нее изо всех сил.
– Спасибо. Это машинное отделение? Я ищу главного механика, – сказал он.
Ему трудно было говорить из-за бешено и неровно бьющегося сердца.
– Уже нашел.
Василий уставился на своего спасителя.
– Мне не надо было, чтобы ты мне тут часы гнул. Кривая и без того хреновая. Что нужно?
– Я… – Василий прервал себя. – Извините, мы тут могли бы где-нибудь поговорить наедине?
Механик – на комбинезоне была написана фамилия «Крупник» – очень недовольно скривился.
– Могли бы, только я занят. Через полчаса пуск. Очень важное дело?
– Ага. Работа ваша от этого скорее не сделается, но если вы сейчас мне поможете, это вам может много времени сберечь потом.
– Хм! Ладно, поглядим. – Офицер повернулся и показал куда-то к противоположной стене. – Вон видите там кабинку? Через десять минут я там буду.
И он резко отвернулся и исчез в полумраке, хаосе и людской суматохе вокруг большого синего куба посреди машинного отделения.
– Матерь божья!
Василий оценил ситуацию. Брошен здесь, один, судорожно цепляясь за ящик тающих часов, и до места, куда ему надо – огромный отсек с нулевой гравитацией. Он почувствовал, как съеденный утром завтрак требует свободы при одной только мысли прокуратора о пути на ту сторону.
Исполнясь решимости не опозориться, Василий медленно сполз на уровень пола. В плитках кафеля были упоры для ног, и он, приглядевшись, заметил, что они закреплены, но так, чтобы их можно было быстро снять. Если представить себе, что пол – это стена, то дверь кабинки всего в десяти метрах над головой, и захватов для рук тоже по пути полно.
Он вдохнул поглубже, вылез из-за ящика с часами и как следует оттолкнулся от него там, где ящик соединялся с полом. И был вознагражден за усилия: он взлетел вверх, к кабинке. Стена стала падать на него, и ему удалось ухватиться за пробегающего ремонтного робота, изменив свой курс в строну двери. Как только он попал туда, гравитация начала возвращаться – он скользнул вдоль палубы и остановился в не слишком достойной позе, лежа на спине. В кабинке было тесновато, но там стояли письменный стол, консоль и пара стульев. С консолью возился какой-то молодой матрос.
– Ты, – сказал Василий. – Давай отсюда.
– Есть!
Юнец быстренько закрыл какую-то коробку, воткнутую в консоль, потом отдал честь и отступил в зону нулевой гравитации. Василий, еще не до конца успокоившись, сумел сесть на стул возле стола и стал ждать, пока появится инженер-капитан третьего ранга Крупник. Уже 11:00, а что он за сегодня сделал? Ничего; разве что понял, какой должен быть девиз у Космофлота: «Спеши и жди». Гражданин этим доволен не будет.
* * *
А тем временем на мостике линейного крейсера «Полководец Ванек» шел обратный отсчет перед активацией главного двигателя.
«Полководец», как флагман экспедиции, располагался в сердце первой эскадры, состоящей, кроме него, из трех линейных крейсеров более раннего класса «Прославленный» и двух линкоров класса «Победа»: «Камчатка» и «Регина» (к сожалению, давным-давно видавших лучшие дни). Эскадра номер два, состоящая из смешанных сил – легких крейсеров, миноносцев и ракетоносцев, – должна была выступить через шесть часов после первой, а следом, через восемь часов, – корабли обеспечения: семь сухогрузов и лайнер «Мечта Сикорского», переоборудованный в госпитальное судно.
В межзвездном смысле «Полководец Ванек» был «простой зверь»: девяносто тысяч тонн корабля и тысяча человек команды, удерживаемые на тугой орбите вокруг черной дыры размером с электрон и массой с горный хребет. Дыра эта – ядро двигателя – вращалась вокруг своей оси так быстро, что горизонт событий у нее был проницаемым, и использовалась она, чтобы перемещать корабль, щекоча эту сингулярность разными способами. На нерелятивистских скоростях «Полководец» маневрировал, выбрасывая массу в ядро. Сложные квантовые туннельные взаимодействия – жульническая игра внутри эргосферы – преобразовывали эту массу в чистый импульс. На более высоких скоростях энергия, закачиваемая в ядро, могла использоваться для генерации прыжкового поля, схлопывая квантовый колодец между кораблем и каким-либо удаленным пунктом.
У ядра были и другие применения: это был дешевый источник электроэнергии и радиоизотопов, и еще: чуть-чуть подергивая звездный привод, можно было использовать его для генерации местного гравитационного поля искривленного пространства. В качестве последнего средства – выбросить его за борт и использовать просто как оружие. Но если нужно описать его одним словом, то вот это слово: «маневренность». Восьмимиллиардотонные точечные массы под прямым углом не сворачивают.
Матрос придержал дверь, и Крупкин, отдавая честь, отрапортовал:
– Инженер-капитан третьего ранга Крупкин докладывает о состоянии двигателей, господин капитан первого ранга!
– Отлично. – Командир корабля Мирский кивнул из своего кресла. – Входите, входите. Чем порадуете?
Крупкин чуть-чуть расслабил мышцы.
– Господин капитан, все системы в рабочем состоянии. Готовы к движению в любой момент. В настоящее время наш статус… – он быстро отбарабанил результаты последней серии наблюдений и закончил: – Модификации управления двигателем, произведенные по вашему указанию… господин капитан, мы никогда еще с таким не работали. С виду все в порядке, самопроверка систем неисправностей не выявила, но больше я ничего не могу сказать, пока не будут распечатаны черные ящики.
– Нормально будут работать, – кивнул Мирский.
Крупкину хотелось бы разделить уверенность, прозвучавшую в его голосе: черные ящики, доставленные всего неделю назад и встроенные в схемы управления главного прыжкового двигателя, такой уверенности ему не внушали. И если бы приказ поместить их в систему не пришел с самого верха и не относился ко всем кораблям флота, он, Крупкин, устроил бы нечто, настолько приближенное к скандалу, насколько устав бы позволил.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов