А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


СЛУГА АДМИРАЛА
Его Императорского Величества линейный крейсер «Полководец Ванек» висел на стоянке в шестидесяти километрах от кламовского лифта Военно-Космического Флота. Бежали по его бортам синие и красные огни, прямо над главной пусковой ракетной площадкой подмигивал зеленым контуром знак двуглавого орла на адмиральском флаге. Курц уже два часа находился на борту. Корабль скоро будет готов к полету.
Рашель Мансур изо всех сил старалась скрыть предательскую усмешку удовлетворения, грозившую вот-вот прорваться. Реакция, которую она вызвала у горилл из безопасности при входе на базу, почти компенсировала предыдущие несколько месяцев одиночества и паранойи. Они едва смогли задержать ее до того момента, пока звонок в посольство не вытащил на сцену встрепанного капитан-лейтенанта, который тут же начал перед ней краснеть и заикаться. Не успел он задать вопрос о ее намерениях, как она с удовольствием заткнула ему пасть мандатом. Он сопроводил ее вместе с ее багажом прямо в шаттл для проезда на крейсер, всю дорогу чуть трясясь и поглядывая через плечо. (Совершенно ясно было, что самодвижущиеся чемоданы тоже относятся к технологии, в Новой Республике запретной.)
Людмила Индришек – личность прикрытия в последний месяц – растворилась под утренним душем, и оттуда вышла Рашель Мансур, специальный агент Постоянного комитета ООН по многостороннему межзвездному разоружению. Людмила Индришек жеманилась, носила модные платья и слушалась умных людей, то есть мужчин. Спецагент Рашель Мансур начала свою карьеру с уничтожения бомб (то есть разряжала ядерные заряды и дезинтеграторы террористов), а свою квалификацию повышала при ударах военного флота по упорствующим нарушителям договоров. Она одевалась в черную полувоенную форму, предназначенную именно для того, чтобы производить впечатление на милитаристскую деревенщину в глухих углах космоса. Интересно было смотреть, как смена костюма меняет отношение людей, особенно когда они высчитывали эквивалент ее звания. Пока что она с прочими пассажирами сидела и ждала под бдительным взором глаз-бусинок главстаршины Дуболома.
Наконец герметичный люк открылся.
– Смирно! – рявкнул главстаршина.
Ожидавшие в ангаре матросы вытянулись в струнку. Из люка, пригнувшись, вышел лейтенант, выпрямился. Дуболом отдал честь, офицер отсалютовал в ответ, не замечая Рашели.
– Отлично, – сказал он. – Главстаршина, грузите ребятишек на борт. Меня не ждите, у меня тут дело, я следующим рейсом поеду. – Он глянул на Рашель. – Так, а вы что тут делаете?
Рашель ткнула в него пропуском.
– Дипломатический корпус. Прикомандирована к штабу адмирала особым приказом великого князя Михала.
У лейтенанта отвисла челюсть.
– Но вы же…
– …полковник объединенных вооруженных сил Совета Безопасности ООН. Здесь написано: «По особому приказу великого князя Михала» – какое именно слово вам здесь непонятно? Вы так и будете стоять, рот разинув, или пригласите меня на борт?
– Э… гм… так точно. – Лейтенант исчез в люке пилотской кабины и тут же появился вновь. – Э-гм… полковник… Мансур? Милости прошу на борт.
Рашель кивнула и прошла мимо него. Сохраняя то же бесстрастное лицо, она разместилась за кабиной экипажа, на местах для офицеров. И стала слушать.
Главстаршина инструктировал новобранцев.
– Вольно! – буркнул он. – Рассаживайтесь, ребята. Так, на переднем ряду, лицом назад, молодцы! Теперь пристегнуться… Так, на шести точках, правильно. Теперь, в сиденье перед собой нашли пакеты. Внимание всем! На такой скорлупке искусственных гравитаторов не ставят, а ускорение у нее не больше, чем у паралитика в кресле. Так что если кого тошнить будет – только в пакет! Кто облюет мебель или оборудование – всю неделю их мыть будет. Ясно?
Все кивнули. Рашель ощутила осторожный оптимизм. Кажется, все пассажиры рейса, кроме главстаршины Дуболома, на этот корабль назначены впервые. Это подтверждало имеющуюся информацию: флот готовится к войне, и отлет надолго не задержится.
Дверь в пассажирский салон скользнула на место; послышался рокот закатываемых в грузовой отсек автоматических поддонов. Дуболом постучал в переднюю дверь и вошел, когда она открылась. Через минуту он показался и объявил:
– Старт через две минуты! Держаться всем.
Эти две минуты ползли черепашьим шагом. Удары, глухие и звонкие, сообщили, что топливные шланги и силовые кабели причала отстыковались, потом корабль дернулся, покачнулся и двинулся вперед под стихающее шипение снова закрывающегося воздушного шлюза.
– Вы тут все салаги, – сообщил главстаршина Дуболом своим подопечным. – Сейчас вас тут много таких – призыв начался. А я, – он ткнул себя мясистым пальцем в грудь, – не призывник. Я на этом корабле, куда мы летим, живу. И собираюсь дожить до самой пенсии. А что это значит? А это значит, что вам и таким, как вы, я не позволю подставлять меня или мой корабль. Первое в космосе правило… – начал он, но корабль мотнулся в сторону, как пьяный, под неприятно громкий дребезг откуда-то снизу, – так это что любая ошибка – гроб. Космос не шутит, он сразу убивает. И второй попытки не дает.
Будто чтобы подчеркнуть его слова, у Рашели вдруг желудок ушел вниз. На миг показалось, будто огромные резиновые тиски пытаются разорвать ее на части, а потом она поплыла в воздухе. У новобранцев был настолько же недоуменный вид, насколько у главстаршины – самодовольный.
– Главный двигатель включится через пять минут, – объявил Дуболом.
По тесной кабине пронесся лязг и звон – шаттл медленно поворачивал влево. Вспомогательные трастеры осторожно выводили его из дока.
– Кто не слышал: я тут говорил, что ошибки убивают. И я не собираюсь дать вам убить меня. И поэтому, когда прибудем на борт «Полководца Ванека», вы, засранцы, будете делать точно то, что скажу вам – или любой старшина, уж тем более офицер. И делать будете, черт меня побери, с улыбочкой аж до самых ушей, а кто не будет, тому я башку вобью в задницу так, что он сам себе сможет гланды зубами удалять. Вопросы есть?
Рашель он будто не замечал, неявно признав, что она не под его властью.
Закрыв глаза, она начала глубоко дышать – и тут же пожалела: шаттл провонял застарелым потом с чуть-чуть угадывающейся примесью озона и сладковатым запашком ацетона. Уже давно она в последний раз о чем-нибудь молилась, но сейчас она молилась изо всех сил, чтобы полет в этой консервной банке наконец закончился. Такого убогого шаттла она не видела десятки лет – будто его из какой-то исторической драмы взяли. А полет длился и длился, но, разумеется, кончился все же. Шаттл встряхнулся и лязгнул, пристыковавшись к стабилизатору-адаптеру «Полководца», потом заскрежетал и заскрипел, вползая в ангар и поворачиваясь. Потом с шипением стало выравниваться давление.
– Гм… полковник?
Она открыла глаза – над ней стоял главстаршина Дуболом, несколько позеленевший от неуверенности, не зная, как с ней обращаться.
– Все в порядке, главстаршина. Мне случалось бывать на борту иностранных судов. – Она встала. – Меня там ждут?
– Гм… да. – Он смотрел прямо перед собой, невероятно конфузясь.
– Отлично. – Она отстегнула ремни, встала, ощущая неровную гравитацию вращения крейсера, и поправила берет. – Выпускайте меня к ним.
Шлюз открылся.
– Отделение, на кра-ул!
Она шагнула в причальный ангар, ощущая недоверчивые взгляды со всех сторон. Старший офицер – капитан второго ранга, если она правильно разобрала знаки отличия, – ждал ее с каменным лицом, скрывающим неизбежное изумление.
– Полковник Мансур, Инспекция по разоружению ООН, – сказала она. – Здравствуйте, капитан второго ранга…
– Муромец. – Он недоуменно заморгал. – Простите, ваши документы. Лейтенант Менвик говорит, что вы приданы к штабу адмирала, но нам не сказали, что вы…
– Все в порядке. – Она повела рукой вдоль коридора, ведущего в главные служебные помещения корабля. – Там обо мне еще не знают. По крайней мере, если великий князь Михал не предупредил. Вы меня просто отведите к адмиралу, и все будет как надо.
Багаж тихо катился за ней на мириадах разноцветных ярких шарикоподшипников.
* * *
У адмирала выдалось плохое утро: снова проблемы с его ложной беременностью.
– Я совсем болен, – тихо мямлил он. – Мне что, вставать надо?
– Это бы вам помогло, ваше превосходительство. – Робард, его вестовой, бережно обнял адмирала за плечи, помогая сесть. – Через четыре часа отлет. После этого через два часа у вас заседание штаба, а перед этим – встреча с контр-адмиралом Бауэром. Да, и извещение от его высочества с печатью «сверхсрочно».
– Ну, тогда да… да… да… вай его сюда, – велел адмирал. – Чертова эта утренняя тошнота…
И тут тихо запищал переговорник в соседней комнате.
– Сию минуту, ваше превосходительство, – сказал Робард. Потом добавил: – Кто-то хочет вас видеть, господин адмирал. Без предварительной договоренности… А? Как? А! Понимаю. Да-да. Он будет готов через минуту. – Бегом вернувшись в спальню, Робард прокашлялся. – Ваше превосходительство, вы готовы? Да, гхм! К вам посетитель, господин адмирал. Дипломат, прикомандированный к вашему штабу приказом великого князя Михала. Что-то вроде иностранного наблюдателя.
– Ох! – Курц скривился. – Там, на Лампрее-два, ни одного не было. И не хуже, да. Темняшек полно было, да. Чертовски противный народец, темняшки эти. Никак не хотели стоять смирно, пока мы стреляли. Иностранцы чертовы, да. Давайте сюда этого парня!
Робард оглядел хозяина критическим взглядом. Сидя на кровати в накинутом на плечи кителе, он выглядел как выздоравливающая черепаха – но все-таки по эту сторону пристойности. Если только не начнет рассказывать послу о своем нездоровье, то сойдет за приступ подагры.
– Есть, ваше превосходительство.
Дверь открылась – и у Робарда отпала челюсть. Там стоял незнакомец в непонятном мундире. Под мышкой он держал кейс, и рядом с ним топтался несколько ошалелый капитан второго ранга. Что-то кричаще-странное было в этом человеке, и только потом, когда Робард сообразил, что именно, у него губы скривились в отвращении, и он пробормотал про себя: «Содомит!»
Незнакомец заговорил чистым высоким голосом:
– Объединенные Нации Земли, Постоянный комитет по многостороннему разоружению. Я – полковник Мансур, специальный агент и военный атташе посольства. Участвую в этой экспедиции наблюдателем от имени великих держав. Мои верительные грамоты.
«Ну и голосок! Не знай я, что такого не может быть, я бы поклясться готов был, что это – женщина!» – подумал Робард.
– Благодарю вас. Будьте добры сюда. Его превосходительство несколько нездоров и примет вас в спальне.
Робард поклонился и отступил в спальню адмирала, где остолбенел: старик снова завалился на подушки, разинув рот и тихо похрапывая.
– Э-гм… Ваше превосходительство! Господин адмирал!
Открылся один налитый кровью глаз.
– Позвольте представить вам полковника, э-э…
– Рашель Мансур.
– Полковника Рашеля Мансура, с Земли, военного атташе из посольства! И его, э-э, верительные грамоты.
Полковник глядел, едва заметно улыбаясь, как вестовой протягивает адмиралу кейс.
– Ч-чудное имя у вас, полковник, – прошамкал адмирал. – И вы увере-ены, что вы не… – Он оглушительно чихнул и сел. – Черт побери эти пуховые подушки, – пожаловался он с горечью. – И подагру эту дурацкую. Не было так на Лампрее-один.
– Уж конечно, – сухо подтвердила Рашель. – Там, насколько я помню, сплошь песок.
– Смотри-ка, молодец, да! Песок, полно песка. И солнце печет прямо в голову, и обезьяны эти туземные со всех сторон палят, и ни одной приличной цели, чтобы пустить ядерную ракету с орбиты. Вы там в чьей команде были?
– Я? В трибунале по военным преступлениям. Просеивали песок, искали мумифицированные части тел для улик.
Робард посерел, ожидая взрыва со стороны адмирала, но старик лишь громогласно и хрипло расхохотался.
– Робард! А ну-ка, помоги мне встать, это отличный парень. Вот уж не ду-думал не гадал встретить здесь товарища-ветерана! К столу, Робард. Я должен проверить его верительные грамоты.
Кое-как удалось пройти пятнадцать футов до кабинета адмирала без того, чтобы старик пожаловался на тяготы материнства или стал осматривать ноги – не превратились ли они в стекло за ночь (бывал у него и такой кошмар), – и женоподобный полковник грациозно скользнул в кресло для посетителей. Робард смотрел на него в упор. Женское имя, высокий голос – да нет, если бы это не было абсолютно невозможно, он бы даже мог поверить…
– Великий князь Михал согласился на мое присутствие по двум причинам, – говорил Мансур. – Во-первых, вы должны знать, что моя работа как агента ООН – беспристрастно сообщать о любых – подчеркиваю, любых – нарушениях договоров, подписанных вашим правительством. Но куда важнее то, что нет достаточной информации о сущности, напавшей на вашу колонию.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов