А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он тут же представил, как один из лежащих в ней садится и спрашивает, какого черта ему здесь надо. Но ни одно из одеял не шелохнулось, и он увидел, что обе кровати пусты. Все в комнате было тихо и неподвижно, если не считать волос, вставших дыбом у него на голове, потому что он начал сознавать, что надпись на табличке, кажется, не была шуткой.
Чуть дальше в большой комнате он разглядел огромный дорожный сундук для одежды, из тех, что ставятся на торец и чьи дверцы распахиваются, как обложки книги. Полуоткрытыми дверцами сундук был обращен к Кенту, из створок высовывался наружу какой-то продолговатый темный предмет. Приглядевшись, Кент увидел ногу в шелковом чулке, затем руку. Это была женщина. Она лежала на боку, голова находилась между дверцами сундука, на плече что-то белело.
Тех, кого интересуют подобные истории, могут хладнокровно рассуждать, что делать обыкновенному человеку, который оказался в скверной ситуации, обнаружив труп неизвестной женщины. Кент нервно обсудил этот вопрос с самим собой. И ничего не предпринял. Впоследствии он прикинул, что провел в этом номере минуты три, не больше.
Прежде всего, ему нужно заставить себя подойти ближе и посмотреть на тело. Он неуверенно пошарил рукой в темноте. Справа от двери его пальцы обнаружили непонятный на ощупь предмет. Кент резко отдернул руку. Там стоял маленький столик, на нем высилась стопка аккуратно сложенных махровых банных полотенец.
Он не хотел включать свет или поднимать шторы. В кармане у него был спичечный коробок, где еще осталось две-три спички. Ступая как можно тише, он приблизился к женщине, наклонился и торопливо чиркнул спичкой. С первого взгляда Кент убедился, что это убийство. Быстро осмотрев тело, он так же поспешно задул спичку, глубоко дыша, чтобы остановить тошноту, внезапно подкатившую к горлу.
Похоже, раньше он эту женщину не видел. Она казалась молодой. Короткие каштановые волосы — вот все, что он успел разглядеть. Женщина была полностью одетой, в темно-сером костюме и в белой шелковой блузке, только на ногах вместо туфель были мягкие черные тапочки, отделанные мехом. Очевидно, ее задушили. Убийца обернул руки, чтобы не оставить отпечатков пальцев, в обычное полотенце, которое осталось лежать у нее на плече. Но он не только задушил. Лицо жертвы было жестоко избито или истоптано — наверняка уже после смерти, потому что крови было совсем немного, несмотря на совершенные чудовищные зверства. Ее тело давно остыло.
Кент на цыпочках пробрался через комнату. Недалеко от окна он наткнулся на стул и осторожно присел на краешек, машинально стараясь ничего не трогать. Он произнес спокойно и едва ли не вслух: «Ну, парень, и попал ты в заваруху!»
Он сам сказал портье, что провел ночь в этом номере с женщиной, которую в жизни не видел. По логике, только один факт мог его оправдать и спасти от ареста и казни. Женщина умерла много часов назад. Он же всю ночь провел в кофейне на Эмбанкмент, и это могли подтвердить множество его сотоварищей по службе на корабле. К счастью, у него надежное алиби.
Но это подтвердится не сегодня. Если он не хочет провести следующий день в тюрьме — не говоря уже о необходимости назвать свое настоящее имя, проиграв Дэну пари в тысячу фунтов и сделав из себя посмешище, — ему нужно каким-то образом выбраться из этого дерьма. Его самолюбие восставало против этой грязной истории. Скрыться? А почему бы нет? Если только возможно. Но из уважения к приличиям он не мог оставить лежать здесь эту женщину…
В дверь скромно постучали. Кент быстро встал и стал искать бюро. В памяти вдруг всплыли имя и адрес, словно напечатанные на визитной карточке. Это было имя человека, с которым он никогда не виделся, но имел удовольствие переписываться. Доктор Гидеон Фелл, дом 1, Адельфи-Террас. Он должен позвонить доктору Феллу. А тем временем, если найдет этот проклятый браслет, который кто-то оставил здесь, он избавится от портье.
Кент нашел бюро в простенке между окнами. Теперь ему волей-неволей приходилось дотрагиваться до вещей. Через края штор проникал слабый свет. Но браслета он не нашел. Его там не было. В голове пронеслась мысль: происходит что-то очень непонятное. Не то чтобы он подозревал портье с нафабренными усами, который терпеливо дожидался его в коридоре. Но помимо самого убийства здесь что-то не так. Но что? А, вот оно — в ящиках бюро, выстеленных чистой бумагой, вообще ничего не было.
Осторожно приподняв край шторы, Кент выглянул наружу. Окна комнаты выходили на высокую башню вентиляционной шахты, облицованную белой кафельной плиткой. Опять что-то не так. Ведь недавно из какого-то окна, расположенного довольно высоко, вылетела маленькая карточка с номером 707 — карточка, которая и привела его сюда. Но ведь в тот момент он стоял перед фасадом гостиницы. Следовательно, она вылетела не из этой комнаты. А из какой-то?
Вежливый стук в дверь повторился. Ему даже показалось, что портье вежливо кашлянул. Кент отвернулся от окна и оглядел комнату. Справа от окна он увидел еще одну дверь. Но эта стена была боковой, она образовывала угол двух коридоров. Кент быстро представил себе расположение коридора. Если за дверью не стенной шкаф, то она открывается в тот коридор, что не виден стоящему у входа в номер портье. Так оно и оказалось. Кент отодвинул задвижку и выглянул за дверь, оказавшись в зоне видимости рабочих у лифта. «Принимай то, что дает Бог. Иными словами, вперед!» Выскользнув в коридор, он прикрыл за собой дверь и двинулся к лестнице. Через пятнадцать минут Кент уже стоял на заснеженном крыльце дома номер 1 на Адельфи-Террас и звонил в дверь.
— Ага! — сказал доктор Фелл.
Он сам открыл дверь и теперь стоял в проеме, заполняя его своими объемистыми телесами, выступающими вперед, как носовое украшение корабля, и сиял улыбкой. Его красное лицо блестело, будто на него попали отблески каминного огня, падающие через окна библиотеки. Маленькие глазки помаргивали за очками с прикрепленной к ним широкой черной ленточкой. Тяжело, с присвистом дыша, он заглядывал на мир и посетителя через огромный живот с благодушной улыбкой, свойственной толстякам. Кент с трудом подавил неуместный приступ смеха. Как будто увидел старого короля Коля в дверях. Еще до того, как гость назвался и сообщил, по какому прибыл делу, доктор Фелл дружелюбно наклонил голову и ожидал объяснений.
Гость принял решение.
— Меня зовут Кристофер Кент, — сказал он, нарушив тем самым условия пари и проиграв его. — И похоже, я преодолел шесть тысяч миль только для того, чтобы сказать вам, что я попал в беду.
Доктор Фелл часто заморгал. И хотя добродушие не покидало его, он стал более серьезным. Казалось, он парил — если для его веса был возможен такой маневр в дверях, — как огромный воздушный шар, держа в руке трость с набалдашником из слоновой кости. Затем он оглянулся на окна своей библиотеки. Невольно проследив за его взглядом, Кент увидел в простенке между окнами стол, накрытый, для завтрака, и высокого мужчину средних лет, нетерпеливо расхаживающего по комнате.
— Послушайте, — доктор стал серьезен, — кажется, я догадываюсь, в чем ваша беда, но должен предупредить — вы видите того человека? Это начальник криминальной полиции. Я вам писал о нем. И вы все-таки решитесь зайти в дом и выкурить сигару?
— С удовольствием.
— Ага! — расцвел доктор довольной улыбкой.
Он неуклюже повернулся и, тяжело ступая, направился в просторную комнату, стены которой до самого верха были уставлены книжными полками. Недоверчивый, осторожный и взрывной Хэдли, знакомый Кенту по отзывам доктора Фелла, недоверчиво уставился на гостя, когда хозяин назвал его имя. Затем невозмутимо уселся и снова замкнулся в себе. Кент оказался в уютном кресле с чашкой кофе в руке и рассказал все без утайки. Теперь, когда он решился проиграть пари и позволить Дэну сполна насладиться триумфом, было невероятно приятно снова почувствовать себя человеком.
— Вот и вся история, — сказал он в заключение. — Может, я сделал глупость, сбежав оттуда. Но если уж мне суждено попасть в тюрьму, то пусть это сделает человек из полиции. Это лучше, чем объяснять персоналу гостиницы, как я присвоил чужой завтрак. Я не убивал эту женщину. Я никогда в жизни ее не видел. И, к счастью, я совершенно уверен, что могу доказать, где находился этой ночью. Вот вам полный список моих преступлений.
Все это время Хэдли не сводил с него глаз и выглядел вполне дружелюбным, но вместе с тем очень озабоченным.
— М-да… Конечно, вам не стоило этого делать, — изрек Хэдли. — Но не думаю, что вы причинили такой уж крупный ущерб гостинице… если сможете доказать свои слова. И все-таки хорошо, что вы пришли. Верно, Фелл? Дело вот в чем… — Он побарабанил пальцами по своему чемоданчику и подался вперед. — Забудем об этой ночи. А где вы находились в четверг две недели назад, а именно четырнадцатого января?
— На борту «Вольпара». Мы шли из Кейптауна в Тилбери.
— Вероятно, это легко доказать?
— Разумеется. А в чем дело?
Хэдли вопросительно взглянул на доктора Фелла. Тот сидел в широченном кресле, смущенно опустив глаза. Как будто старался разглядеть из-под своих подбородков воротник рубашки. Во время рассказа Кента о пари он время от времени одобрительно хмыкал, но сейчас издавал звуки другого рода.
— Не будет ни удивительным, ни оригинальным, — заметил доктор Фелл, прокашлявшись, — если я скажу, что мне это не нравится. Хрмф! Кха! Нет, не нравится! И само дело нисколько не поразительно и не оригинально. Нельзя сказать, что оно очень странное или необычное. Просто — крайне жестокое и совершенно нелепое. Черт побери, Хэдли…
— Простите, в чем дело? — Кент внезапно почувствовал напряженность в уютной и теплой комнате.
— Я знаю, что в том номере вы нашли убитую женщину, — вступил в разговор Хэдли. — Мне сообщили об этом по телефону минут за пять до вашего прихода. Она была задушена. Затем, предположительно когда она уже умерла, ее лицо так сильно изуродовали, что жертву почти невозможно узнать. Вы видели ее при свете зажженной спички. Что ж, мистер Кент, я считаю, что вы сказали нам правду. — Его веки слегка дрогнули. — Боюсь, поэтому мне придется сообщить вам очень плохую новость. Если бы вы ее получше рассмотрели, вы смогли бы ее узнать. Эта леди — миссис Джозефина Кент — жена вашего двоюродного брата мистера Родни Кента.
Кент перевел взгляд с Хэдли на доктора Фелла и понял, что они вовсе не расположены к шуткам.
— Дженни! Но это…
Он оборвал себя на полуслове, потому что не знал, что хотел сказать. Просто Дженни и смерть — это не укладывалось в его голове. Он попытался представить себе Дженни: невысокая изящная женщина. Да, убитая тоже была примерно такого сложения. И у нее были каштановые волосы, как у Дженни. Но под такое описание подошли бы тысячи женщин. Казалось невероятным, что та, над телом которой он всего полчаса назад чиркал спичкой, — жена его кузена. И тем не менее, почему невероятно? Мертвое тело, лежащее в номере рядом с сундуком, не передавало необыкновенной привлекательности Дженни.
Хэдли сурово смотрел на него.
— Сомнений нет — это миссис Кент, если вас это мучает, — пробубнил суперинтендент. — Видите ли, мистер Рипер с друзьями прибыл в гостиницу «Королевский багрянец» вчера вечером. Их апартаменты на седьмом этаже именно в этом крыле.
— Вся компания? Значит, они уже находились в гостинице, когда я туда попал?
— Да. Вы хорошо знали миссис Кент?
— Этого стоило ожидать, — пробормотал Кент. Знай он об их приезде, это избавило бы его от многих проблем. — Дженни? Не знаю, — честно признался он, испытывая некоторое сомнение. — Она была не из тех, кого можно хорошо знать. И все же все ее любили. Это трудно объяснить. Думаю, вы бы ее назвали очень милой. Она была не из эдаких милашек, но невозможно было представить ее в обществе людей, которые делают нечто запретное. И хотя Дженни не слыла красавицей, но была невероятно привлекательной — великолепный цвет лица, уравновешенный, миролюбивый нрав… Род ее обожал. Они поженились всего год или два назад, и… О господи, вот ужас! Род этого не переживет!
Кент живо представил себе двоюродного брата. Он сочувствовал больше Роду, чем женщине, которая умерла, потому что вырос вместе с Родом и очень его любил. — Кристоферу Кенту в жизни все давалось легко, а Родни добивался цели только тяжелым трудом. Род всегда и ко всему относился крайне серьезно. Он превосходно подходил к должности политического секретаря Дэна Рипера — заинтересованно и старательно отвечал на письма, собирал факты для выступлений Рипера (если эти факты собрал Родни Кент, они не подвергались сомнению) и даже писал речи, которые Дэну оставалось только расцветить приемами красноречия.
— Ну конечно, двойной номер в отеле, — вдруг вспомнил Кент. — Они должны были остановиться вместе. Только где же Род? Где он был, когда ее убивали? Сегодня утром брата там не было. Говорю вам, это его просто убьет…
— Нет, — возразил доктор Фелл. — Так или иначе, но он от этого избавлен.
И снова Кент почувствовал, что доктор Фелл и Хэдли как-то странно на него смотрят.
— Придется нам пройти и через это, — вздохнул шеф полиции. — Вероятно, вас удивляет, каким образом я так много узнал о вас и ваших делах. Я знал о вашем пари. Мне рассказал о нем мистер Рипер. Мы пытались с вами связаться, но никто не знал, на каком вы судне и под каким именем. Я уже не в первый раз вынужден иметь дело с обществом ваших знакомых. Дело в том, что ваш двоюродный брат, мистер Родни Кент, четырнадцатого января был убит точно таким же способом, как и его жена.
Глава 3
Заявление Ричи Беллоуза
— Следовательно, — продолжал Хэдли, — я полагаю, что вы можете нам помочь. — Впервые на его лице появилось человечное выражение, если можно назвать так тень раздраженной улыбки. — Я пришел к этому тупице за помощью, — кивнул он в сторону доктора Фелла (Фелл в ответ нахмурился), — потому что это дело походит на те нелепые случаи, которые он так обожает. Мы имеем счастливых супругов, недавно поженившихся. Все единодушно согласны в том — во всяком случае, те, с кем я уже побеседовал, — что ни он, ни она не имели врагов. Определенно, у них не было врагов в Англии, так как до сих пор они проживали в Южной Африке и в Лондон приехали впервые. Кажется, нельзя сомневаться в том, что они были совершенно безобидными людьми. И тем не менее кто-то терпеливо выследил их и убил — одного в доме сэра Гайлса Гэя в Сассексе, а другую — здесь, в гостинице «Королевский багрянец». Убив их, преступник на этом не успокоился, а жестоко изуродовал лица со злобной мстительностью, равной которой я еще не видел. Итак?
Повисло тягостное молчание.
— Естественно, я помогу всем, чем смогу, — с горечью произнес наконец Кент. — Но я все еще не могу поверить… Это… Черт побери, это просто непристойно! Как вы сказали, у них не было врагов во всем… Кстати, как дела у Дженни? Может, ей нужны деньги или еще что-нибудь… О черт! Я совсем забыл — она же умерла! Но у вас есть хоть какое-то представление, кто мог это сделать?
Хэдли помолчал, затем, отодвинув пустую тарелку, открыл плоский чемоданчик.
— У нас в тюрьме сидит один парень. Не по обвинению в убийстве, хотя, собственно, поэтому он там и оказался. Его зовут Беллоуз. Большая часть улик указывают на него как на убийцу Родни Кента…
— Беллоуз, — спокойно вмешался доктор Фелл, — если я правильно понял, становится теперь самой важной фигурой в этом деле.
Он издал носом протяжный насмешливый звук. Привыкшие вечно спорить друг с другом, Фелл и Хэдли на время забыли о визитере. Лицо доктора Фелла раскраснелось.
— Я терпеливо стараюсь навести вас на мысль, — продолжал он, — что заявление этого Беллоуза, которое в тот момент показалось вам таким смехотворным…
— Заявление Беллоуза не может быть правдивым. Прежде всего, в комнате были обнаружены отпечатки его пальцев. Во-вторых, когда человек, не важно, пьяный он или трезвый, серьезно утверждает, что видел человека в сверкающей униформе служащего гостиницы, который в два часа ночи расхаживал по дому в Сассексе…
— Послушайте! — попытался привлечь к себе внимание Кент.
— Я думаю, — мягко улыбнулся доктор Фелл, — следует посвятить нашего друга в некоторые события. Кхр-р… Сделаем так, Хэдли: вы снова расскажете все факты и попросите нужную вам информацию. Лично я больше слушать не могу. Это напоминает бессмысленные монологи короля Лира. Они звучат так гладко, что вам начинает казаться — да вы же все понимаете. Признаю: служащий гостиницы в далеком загородном доме — это проблема; но не считаю, что это свидетельствует против Беллоуза.
Хэдли обратился к Кенту:
— Позвольте сначала спросить: вы знакомы с сэром Гайлсом Гэем?
— Нет. Дэн много о нем рассказывал, но мы никогда не встречались. Кажется, он какой-то государственный деятель?
— Был. Он был помощником министра Южно-Африканского союза. По-моему, это нечто среднее между буфером и офицером связи Уайтхолла и Претории. Но год назад Гэй ушел в отставку и вскоре приобрел загородное поместье в Норфилде, графство Сассекс, как раз на границе с графством Кент. — Хэдли задумался. — Главная причина приезда Рипера в Англию — желание повидаться с Гэем. Ему нужно было решить кое-какие деловые вопросы по собственности в Миддлбурге. Рипер ее то ли продавал, то ли покупал по поручению сэра Гайлса. Ну и, кроме того, он хотел нанести Гайлсу визит. Гэй — холостяк и всегда с удовольствием приглашает людей в свой новый дом.
Хэдли опять задумался, затем, словно с облегчением отбросив какие-то сомнения, встал и начал расхаживать по комнате. Его голос слегка дрожал от неуверенности, как и его коротко остриженные усы. Но у Кента сложилось впечатление, что настороженность не покидает начальника полиции.
— В среду, двенадцатого января, Рипер с друзьями приехали из Лондона в Норфилд. Они прибыли в Англию накануне. Компания намеревалась провести там чуть больше двух недель и вернуться в Лондон вечером тридцать первого января. То есть сегодня. Чтобы Рипер встретился с вами в гостинице «Королевский багрянец», если бы вы выиграли пари и появились завтра. Кажется, все члены его общества строили на этот счет самые различные предположения.
В Норфилд прибыли шесть человек. Сам сэр Гайлс Гэй, хозяин. Мистер и миссис Рипер. Мисс Франсин Форбс, их племянница. Мистер Гарви Рейберн. И ваш кузен мистер Родни Кент, — продолжал Хэдли официальным тоном, будто давал показания. — Миссис Кент не было. В Дорсете живут две ее тетки — мы это проверили, — и она решила нанести им визит, поскольку еще не встречалась с ними, хотя была наслышана о них. Поэтому миссис Кент отправилась в Дорсет, прежде чем приехать в Норфилд. Полагаю, вы знакомы со всеми членами группы Рипера?
— О да! — ответил Кент, сразу подумав о Франсин.
— И готовы поделиться со мной нужными сведениями о них?
— Послушайте, мне нет смысла притворяться, будто я не понял, к чему вы клоните. Но среди этих людей вы не найдете убийцу. Это даже смешно. Большинство из них я знаю лучше, чем двоюродного брата.
— Ах, убийцу, — медленно и сухо усмехнулся Хэдли, словно отбрасывал этот вопрос, как не имеющий значения. — В настоящий момент мы ищем не убийцу, а факты.
А факты довольны просты. Никто не расхаживал по дому в неурочное время. Никто из этих людей не враждует друг с другом, и их рассказы не противоречат один другому. Необычна лишь обстановка, на фоне которой произошло убийство. Это вынудило меня обратиться за помощью к доктору Феллу.
Деревушка Норфилд — очаровательное местечко с десятком домов, церковью и пабом, словно разбросанными на зеленой равнине. Такие в Кенте и Сассексе встречаются буквально на каждом шагу. Место довольно уединенное и расположено прямо посередине лабиринта небольших дорог, словно предназначенных для того, чтобы по ним плутали автомобили. Половина домов в деревне деревянные, половина — кирпичные, там царит атмосфера старого мира.
— Этот неискренний лиризм, — хмыкнул доктор Фелл, — вызван тем, что Хэдли, хотя и шотландец, настоящий горожанин. Он ненавидит деревню и глубоко возмущен тем обстоятельством, что дороги появились раньше автомобилей.
— Может быть, — совершенно серьезно согласился Хэдли, — и тем не менее я пытался найти в факте уединенности деревни хоть какой-то намек на происшедшее. Говорите что хотите, но это место не могло быть и не было настолько привлекательным, чтобы проводить там время в зимнюю пору. Меня просто интересовало, почему все члены компании Рипера вздумали отправиться на такое длительное время в такую глушь. Скорее можно было ожидать, что они предпочтут остаться в городе и посещать какие-нибудь спектакли, например.
Так вот, за последние двадцать лет одним из самых примечательных местных типов был старый Ричи Беллоуз, отец нашего главного подозреваемого. Он уже умер, но о нем до сих пор вспоминают. Старый Беллоуз был и архитектором и строителем. Из тех, кто и сам не прочь потрудиться. Это он построил в округе добрую половину современных домов. Кажется, у него было особое пристрастие к резьбе по дереву и изготовлению всяческих хитрых устройств. Но особенным его хобби было возведение домов в стиле Тюдоров или Стюарта, которые он так искусно строил, с этими балками и полами из досок от старых зданий, что даже самый опытный архитектор не смог бы определить, какого века эта постройка. Старик Беллоуз был местной достопримечательностью. Все гордились его способностью создавать подделки под старину и любили разыгрывать приезжих. Да и у самого старика было чрезвычайно развито довольно своеобразное чувство юмора. Он любил встраивать потайные двери и скрытые переходы. Стоп! Спешу вас уверить, поскольку знаю наверняка, — в доме сэра Гайлса нет никаких таких хитростей.
Этот дом, который старый Беллоуз построил для себя, Гайлс приобрел несколько месяцев назад. Дом довольно большой. В нем восемь комнат. И стоит он в начале дороги, что проходит мимо церкви. Солидное и интересное строение, в духе королевы Анны, если вы ничего не имеете против тяжеловесной, мрачноватой архитектуры. Несколько окон смотрят прямо на кладбище у церкви. На мой взгляд, не так уж это приятно.
— Нам необходимо рассмотреть положение Ричи Беллоуза, сына старого мастера. Могу откровенно сказать: будь я проклят, если понимаю, как парень вписывается в это дело. Но был бы рад понять это. Он тот еще тип. Ричи родился и вырос в этом самом доме. Из того, что мне удалось узнать, можно сделать вывод, что он далеко не глупый малый, да еще с приличным образованием. Поражает его невероятная фотографическая память, в каком бы он состоянии ни находился, пьяном или трезвом. Знаете, он из тех ловкачей, перед которыми можно разбросать колоду карт, и они назовут вам все карты в том порядке, в каком они лежали. Как выяснилось, в первый же день пребывания гостей в его доме сэр Гайлс устроил нечто вроде представления демонстрации этой незаурядной способности Беллоуза.
После смерти старого мастера его сын унаследовал очень приличное состояние. Но потом дело стало хиреть. Казалось, у наследника не было какого-либо порока. Просто вдобавок к частично парализованной левой руке он был страшно ленив и питал склонность к спиртному. Сначала младший Беллоуз медленно скользил по наклонной плоскости, а затем стал резко сдавать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18