А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И его мотив? Это вы, мисс Форбс, подсказали мне на нашем знаменитом обеде. Многие полагали, в том числе сэр Гайлс Гэй, который любил шутить на этот счет, что Родни Кент женился на Джозефине из-за ее денег. Ее денег? Из-за денег Ричи Беллоуза. Таких, как Ричи Беллоуз, трогать нельзя. Могу себе представить, как он смотрит на приятного и неприметного Родни, и могу представить, как внутри у него закипает лютая ненависть. Представьте себе лицо Беллоуза, и вы поймете, что я имею в виду.
Но это убийство нужно было выполнить искусно. Нужно было задушить жертву — поскольку у Беллоуза была парализованная рука, он оказался бы вне подозрения. Вы знаете, что он имел достаточно времени, чтобы все продумать. Знал ли он о полезной мебели в Голубой комнате, которая помогла ему сделать свое черное дело? Разумеется, знал; эта мебель стояла там еще со времен его отца, и сэр Гайлс, наверное, приобрел ее вместе с домом. Так сказал нам сам Беллоуз.
Беллоуз покинул паб около десяти, выпив ровно столько виски, чтобы не колебаться, и с запасной бутылкой в кармане, для поддержания себя в этом духе. Он дождался двенадцати часов, когда все обитатели «Четырех входов» разошлись по комнатам и улеглись спать. Затем выждал еще пять минут и с помощью своего ключа проник в дом. Беллоуз поднялся на второй этаж. Он был в перчатках, в кармане дубинка, а под пальто кочерга, которую он придерживал больной рукой. Он вошел в комнату Родни. Только что вернувшийся Родни удивился, увидев Беллоуза, но не встревожился и не насторожился. Беллоуз чем-то отвлек внимание Родни и ударил дубинкой. Затем сделал то, для чего пришел. Приблизительно двадцать минут первого убийца осторожно спустился вниз. Он еще не закончил свою работу. Он направился… конечно же в кабинет, где, как и прежде, стояла мебель его отца, как и в Голубой комнате наверху. Он открыл запертый ящик стола своим ключом, который хранил, как и все, что мог. Кто еще мог открыть этот сложный замок, кроме Гэя? Значит, Беллоуз знал, что там он найдет фотографии.
У него в голове уже сложился план действий. Следующей должна была погибнуть Джозефина. Собственно, он уже отправил ей письмо и хладнокровно сообщил, что сделает это. Он знал, что она не осмелится показать письмо никому. Помните, будучи у тетушек, она получила из Норфилда два письма — одно от мужа, а почерк на втором был незнакомым. Она на него ответила. С таким же хладнокровием она посоветовала ему не предпринимать такой попытки, потому что, если с ней что-нибудь случится, у нее есть браслет, который приведет его на виселицу. Отсюда и появление браслета. Тем временем Беллоуз дает новый поворот ее тревожным ожиданиям, убив ее незаконного второго мужа Родни, зная, что она по-прежнему ничего про него не скажет.
Итак, убив Родни, Беллоуз тайком пробирается в кабинет. Он опускает шторы и включает маленькую лампочку. Вам будет интересно узнать то, о чем мы услышали сегодня утром. О месте, куда он все спрятал: кочергу, дубинку, перчатки, ключ к столу и все такое — до тех пор, пока они снова ему не понадобятся. Так вот, фактически они все это время пролежали в столе. В потайном отделении в глубине ящика — еще одно из приспособлений его отца. Лучшего места для укрытия не найти. Если бы по чистой случайности кто-то и обнаружил их, это только поставило бы под подозрение сэра Гайлса или кого-нибудь из гостей.
Спрятав вещи, Беллоуз принялся старательно рвать фотографии, в том числе принадлежащие сэру Гайлсу. Но тут его посетила еще одна идея. Я говорил вам, что этот человек не умеет вовремя остановиться. Это его и выдало. Он сохранил только одну фотографию — ту, где заснята группа людей у спуска в воду по желобу…
— Есть еще один вопрос, — вмешался Гэй. — Думаю, он оставил ее нетронутой, потому что мог использовать против миссис Кент, хотя на ней не видно ее лица. Но как он узнал, что на ней именно миссис Кент? Может, я и показывал ему фото, но я не знал, кто на нем изображен, пока мои гости не приехали и…
— А проверка памяти! — подсказала Франсин.
— Простите?
— Вот оно! — Дэн открыл от изумления глаза. — Черт побери! А я все пытался вспомнить, где я недавно видел эту фотографию! Мы оба вчера старались вспомнить. Ну конечно, проверка памяти. Один из его тестов! Показать человеку групповую фотографию со множеством деталей, а потом попросить его назвать малейшие детали, запомнившиеся с первого взгляда. Мы использовали как раз эту фотографию! И кто-то заметил, что загороженная фигура — это Дженни. Все правильно. Продолжайте.
— Вид пузырьков с разноцветной тушью, — послушно продолжал доктор Фелл, — натолкнул Беллоуза на мысль написать «Еще один умрет» на обороте фотографии и положить ее рядом с телом первой своей жертвы. Он сделал эту надпись. Но отверг эту идею, как слишком опасную. Он хотел, чтобы женщина знала об угрожающей ей опасности. Но не другие. И вот он сидел за столом глухой ночью, обдумывая эту мысль и в то же время, поскольку его работа была закончена, время от времени прикладывался к бутылке.
Рейберн вскинул на него глаза, пораженный:
— Вы хотите сказать, что, убив наверху человека, он сидел так же спокойно, как какой-нибудь гость в чужом доме…
— Вы забываете, — пояснил доктор Фелл, — что он находился не в чужом доме. В этом-то и ключ к пониманию дела. Он находился в своем доме — единственном месте, знакомом ему до мелочей. Это все остальные были захватчиками, которых он ненавидел. И вместо того чтобы поскорее убраться отсюда, глупец продолжал пить. Можно догадаться, что чем больше он пил, тем нерешительнее становился. Потому что не умел вовремя остановиться. Все ли он сделал правильно наверху? Не упустил ли чего? Это было вечным самоистязанием Ричи Беллоуза. И когда он уже почти уходил, все-таки решил проверить. Он оставил фотографии в ящике стола. В темноте поднялся по лестнице, на этот раз без перчаток, даже не подумав о такой предосторожности, лишь для того, чтобы увидеть. Он широко открыл дверь Голубой комнаты — как ее потом и обнаружили — и оставил отпечатки пальцев на выключателе, когда включал свет. У него оставалось достаточно здравого смысла, чтобы понять, какого он свалял дурака, но было поздно. Не успел он выключить свет и выйти в коридор (при лунном свете), как вы, мистер Рипер, открыли свою дверь. Беллоуз не мог убежать, он едва передвигался. Поэтому он сделал то, что подсказал ему инстинкт, — рухнул на диван и притворился полностью отключенным. Надо признать, это было лишь отчасти притворством.
Такова, правда с нарушением плана, история первого преступления и мотивы для второго.
Я уже говорил вам, как, исходя из необходимости и собственного хитроумия, он разработал план второго преступления. Он собирался убить Джозефину Кент в «Королевском багрянце», будучи в форме служащего гостиницы. Отсюда и его рассказ. Он знал, что все вы остановитесь в этой гостинице, знал про новый верхний этаж, даже о дате вашего приезда. Вы наверняка обсуждали все это между собой. Затем вы передумали и уехали на день раньше. Эту информацию ему любезно преподнес инспектор Таннер во время допроса.
Камеры в полицейском участке запираются на ночь в половине десятого. Еще не пробило и три четверти десятого, как Беллоуз уже выбрался из тюрьмы, оделся и оказался на улице непроглядной зимней ночью. Чтобы попасть в Лондон, ему нужны были деньги. Ничего проще. Ведь ключ от «Четырех входов» был по-прежнему у него. В доме никого, кроме слуг, не было. В ящике письменного стола, как он знал из своего предыдущего визита, лежал кошелек, где было достаточно денег для оплаты проезда на автобусе и на поезде. И конечно, он должен был захватить свою бесценную кочергу.
Вот вам и загадочная кража мелочи. Если автобус успевает к приходу поезда, то дорога до Лондона занимает всего час десять. Так что он прибыл на Чаринг-Кросс сразу после одиннадцати. До гостиницы добрался на автобусе, с кочергой, завернутой в газету. Неоценимое преимущество полицейской формы — она не только обеспечивает доступ в любое место, но и позволяет Беллоузу, не вызывая подозрений, спросить у мальчика на стоянке или у швейцара, куда ведет пожарная лестница. И через пятнадцать минут он уже наверху, наблюдает из окна, как ваша компания возвращается из театра.
Ему пришлось дождаться ухода горничной, прежде чем через окно пробраться в бельевую комнату. Но даже после этого он выжидал до двенадцати, прежде чем начать нападение. Почему? Потому что терпеливо ждал, чтобы кто-нибудь его увидел. Сняв кепи, теперь он стал неузнаваем — превратился в служащего. Разумеется, его не должен был увидеть настоящий служащий гостиницы. Это сразу бы разоблачило обман. Но зато было необходимо, чтобы его заметил один из гостей. А они упрямо сидели в своих комнатах. Чулан послужил бы ему убежищем, если бы кто-нибудь подошел слишком близко. Однако ему повезло, что он не нападал. У женщины в комнате находился Рейберн, хотя Беллоуз об этом не знал, так как Рейберн вошел и вышел через боковую дверь номера 707. Они едва не столкнулись друг с другом.
Они еще больше рисковали столкнуться нос к носу, если бы миссис Кент не проявила осторожность и не выждала две минуты, пока Рейберн не ушел к себе, прежде чем открыть дверь служащему, который бормотал за дверью: «Запасные полотенца, мадам». В то мгновение Джозефина не испугалась. Приступ страха у нее прошел. Беллоуз был надежно упрятан в полицейском участке, а совсем рядом находился Рейберн. В этот короткий промежуток времени в коридор выглянули вы, мистер Рипер, и посмотрели на часы. Если бы вы задержались на секунду, то увидели бы, как служащий вошел в номер 707 с полотенцами. И Беллоуз не возражал бы против этого. Он даже на это надеялся. Он специально медлил для вас.
Миссис Кент, с успокоенной душой, открывает дверь. Она говорит: «Да?» Беллоуз переступает через порог и опускает кипу полотенец. Женщина успевает бросить на него всего один взгляд, прежде чем он делает свое дело. Он не мог нанести ей удар по затылку, как сделал это с Родни Кентом. Она узнала его.
Но, кроме всего, он должен был найти браслет. Для этого ему понадобилось тщательно обыскать комнату. Чтобы ему не помешали, он поспешно схватил пару туфель (во всяком случае, он подумал, что это парные туфли) и выставил их за дверь. И еще повесил на ручку двери табличку с просьбой не беспокоить. На нем те же перчатки, в которых он убил Родни. Но он не может найти браслет! Беллоуз наткнулся на ключ к комнате и забрал у нее из сумочки все мелкие деньги. Он не вор (яростно убеждает теперь он нас), и ему не нужны другие деньги. Но браслета он все-таки не находит, кроме того, который принадлежит миссис Джоупли-Данн. Кстати, знаете, что он сделал потом с этим браслетом? Выбросил его в канализацию. Доказав тем самым, что даже у самых альтруистичных убийц бывают свои причуды.
Далее заметьте, насколько техника этого преступления похожа на технику первого. И снова, хотя на этот раз по более серьезным причинам, он не может успокоиться. Беллоуз убедился, что нужного браслета в комнате нет. И тем не менее терзается от неуверенности. Уже покинув номер 707 и унеся с собой ключ, потому что знал, что дойдет до бельевой комнаты и снова вернется, он страшно сомневался. И все же он не мог слишком долго задерживаться, иначе пропустил бы последний поезд. И Беллоуз возвращается в ту комнату бросить последний взгляд. Но чертовка перехитрила его даже после своей смерти. Где же браслет? С тем же глумлением, с каким всегда думал о Джозефине, он снимает с двери табличку, царапает на ней «Мертвая женщина» ручкой, которую нашел в ее сундуке. Оставив ключ в двери, Беллоуз наконец уходит.
Доктор Фелл тяжело, с присвистом вздохнул и отложил потухшую сигару.
— Можете догадаться о плане наших действий. Если наши представления о Беллоузе правильны, у нас уже было достаточно улик, чтобы предъявить ему обвинение. Но его непременно осудили бы, если бы мы соблазнили его выйти еще раз в той униформе. Мне пришлось говорить с ним крайне осторожно в полицейском участке. Я даже не позволил вмешаться в допрос Хэдли. Хуже всего было то, что Беллоуз очень нервничал. Он уже две недели не пил. Вынужденная трезвость довела его до такого состояния. Мы боялись, что он уже никогда не рискнет выйти оттуда. Понимаете, он мог уйти из участка только ночью, когда стража уходит; а к тому времени, как он успеет добраться до паба, где его не смогут узнать, наши послушные своему долгу замечательные пабы уже закрываются.
Я твердо дал понять, что верю в его невиновность. Я обрисовал ему свою фальшивую версию о том, что его завлекли в дом в качестве свидетеля. Он был так поражен этой новой идеей, что чуть не выдал себя, не сумев мне подыграть. Поверьте, про себя я осыпал себя самыми чудовищными проклятиями. К тому моменту, когда он начал со мной соглашаться, было поздно. Мне оставалось только каким-то образом ввернуть в разговор пропавший браслет, не возбуждая его подозрений. И я пустил в ход предположение, что призрак служащего что-то нес на подносе. Более конкретно я ничего не мог оказать, не выдав себя. Вы помните, когда мы уходили, я задержался и перекинулся с ним парой слов. Я сказал, что мы нашли улику, по словам покойной миссис Кент очень важную. Это браслет. И описал его. Я спросил, не мог ли он принадлежать фантому в синей куртке. Нет, ответил он. Задумчиво пожав плечами, я сказал, что мы посылали его экспертам на проверку и показывали кое-кому, а сейчас его хранит для нас мисс Форбс. Понимаете, я рассчитывал, что он окажется довольно доверчивым и, будучи в таком взвинченном состоянии, еще раз выберется из тюрьмы за браслетом и не станет сомневаться, если будет знать, что ему придется иметь дело с женщиной. И он не колебался. Но наш план едва не рухнул. Все шло хорошо. Мы собирались позволить ему проникнуть в «Четыре входа», дать украсть браслет и схватить преступника, когда он будет выходить. Так мы себе представляли. Уверяю вас… Да перестаньте вы возмущаться! Мисс Форбс ничего не угрожало. У нее в спальне дежурили двое полицейских, хотя она об этом не знала. И они схватили бы злодея, если бы он приблизился к ней хоть на два ярда. Все шло хорошо, пока Беллоуз, который знал, что мы с Хэдли остановились в пабе, не подошел к нему, чтобы произвести разведку по дороге в дом. Вполне естественно, что в темноте Хэдли принял его за Таннера и выдал себя. И Беллоуз не мог сбежать. Из того, что сказал Хэдли, он понял, что игра закончена. Оставался единственный вопрос: что ему делать. Думаю, по своему обыкновению, он тщательно все обдумал. И решил, что, раз уж его схватят, он просто захватит с собой кого-нибудь. Все равно кого. Когда через десять минут в пабе появился настоящий Таннер, вашему покорному слуге стало плохо. Потому что эта случайность произошла по нашей вине. Я приветствую вашу смелость, сэр, — он улыбнулся Кенту, — я поздравляю вашу будущую жену, и на этом, полагаю, я закончу.
Все переглядывались, а Рейберн стукнул кулаком по столу:
— Нет, ей-богу, это не все. Как там насчет браслета? Что за надпись на нем? Шифр или какой-то акростих? Я все время разгадываю загадки, но не могу ухватить ни хвост, ни голову…
— Тайна в том, — ответил доктор Фелл, — что нет никакой тайной надписи.
— Но она должна быть! Вы же приводили слова Дженни: «Эта надпись имеет какое-то значение»; «Только если ты способна ее прочитать, а в этом и кроется ее смысл».
Доктор Фелл усмехнулся:
— Она была совершенно права. Я здесь не стал упоминать о факте, который нас не касается. Первоначально на внутренней стороне браслета была выгравирована надпись: «Дж.П. от Р.Б.», которую Джозефина уничтожила. Конечно, Беллоуз думал, что буквы все еще там, каким-то образом замаскированные. Настоящий же секрет крылся в чем-то совершенно ином. Джозефина считала, что браслета было вполне достаточно, чтобы осудить Беллоуза, если он будет обнаружен, и не ошибалась. Существовало всего два таких черных камня, принадлежавших отцу Беллоуза и оправленных в кольца. Ричи заказал один из них вставить в браслет, который подарил жене, а второй камень оставил себе. Их видели множество людей, и тайна была такой интересной, что ее запомнили бы. Знаете, в чем тайна? Она содержится в двух словах. В описании не самого драгоценного камня, а средства, которое этот камень представляет собой.
— Ну и что это такое?
— Это камень трезвости, — четко произнес доктор Фелл.
Рейберн опять хлопнул по столу ладонью, но уже тише.
— Ну конечно! — воскликнул он. — Клянусь десятью тысячами Ксенофонта, конечно! Почему мне это в голову не пришло? Носить камень трезвости было привилегией знатных римлян во время пиршеств. Суэтониус пишет об этом совершенно серьезно. — Рейберн разволновался не на шутку. — Черт побери, это такое хорошее и полезное средство, что его стоило бы возродить. Камень трезвости мог быть любым полудрагоценным камнем с плоской поверхностью, на которой можно было выгравировать надпись. Какой-нибудь хороший текст, написанный четкими крошечными буквочками. Знатные римляне начинали пировать и время от времени поглядывали на кольцо. Если человек не мог прочесть надпись, если буквы начинали сливаться, он понимал, что ему пора остановиться. «Claudite jam rivos, pueri, sat prata biberant». «Прекрати пить, нужно наслаждаться» и «Если только ты можешь его прочитать» — в этом-то и секрет.
— Вот именно, — благодушно пророкотал доктор Фелл, — хотя этим средством я не стал бы пользоваться. Оно так четко действует, что заставляет меня содрогаться от ужаса. Интересно, что это Ричи Беллоуз подарил камень жене. Они обменялись при помолвке кольцами. Знаете, это ее хорошее влияние, ее обволакивающая ласка и хитрость превратили Беллоуза из потенциально нормального и приятного человека в убийцу, одержимого идеей фикс. Так что с нравственной точки зрения я не могу его винить.
— Могу только сказать, — глубоко вздохнул Дэн Рипер, — что я не прошел бы опять через все это даже за большие деньги. Я не знал, что и думать… Одно время…
— Кого же ты подозревал, дорогой? — безмятежно спросила Мелитта.
Все слегка вздрогнули и переглянулись. Это было разгадкой тайны, освобождением от напряжения, заставило всех резко откинуться на спинки своих сидений. А затем постепенно на лицах некоторых появились смущенные усмешки.
— Да, — наконец решился Рейберн. — Давайте-ка послушаем. Так кого?
— Тебя, негодяй, — парировал Дэн. — Наверное, я просто начитался этих идиотских детективных историй Криса. Но поскольку у тебя всякий раз с самого начала оказывалось железное алиби, что выводило тебя из-под подозрений, хотя один раз ты под него попал, — все выглядело странно… Прости за мои грязные мысли…
— Ладно, чего уж там. Может, выпьем еще по стаканчику вина? Сказать по правде, я думал на нашего хозяина…
— И эта мысль, — согласился Гэй, — похоже, пришла в голову не одному. Лично я, раз уж сегодня на откровенность никто не обижается, сначала грешил на мистера Кристофера Кента. Но очень быстро перенес свои подозрения на мисс Форбс…
— На меня?!
— Особенно потому, — продолжал Гэй, — что это вы тайком навещали вчера мой кабинет, как раз перед тем, как я обнаружил эти давно потерянные фотографии в столе. Я видел, как вы прикрывали за собой дверь наверху лестницы…
— Но я только заглянула посмотреть, куда все подевались! Я и думать об этом забыла!
— И когда я увидел, что за вами следит полиция, — продолжал Гэй, — я совсем в это поверил. Мне было очень жаль. Заметьте, я защищал вас. А у вас какие были мысли, миссис Рипер?
Едва ли не сияющая от радости Мелитта уже была взвинчена.
— Ну, я, конечно, не хотела бы озвучивать какое-либо мнение, но я была уверена, что мой муж имеет к этому какое-то отношение. Заметьте, я не говорю, что он хуже других, но ведь это делают другие мужчины, и я чувствовала себя несчастной. Как говорил мой дед…
— Итак, теперь я виноват, — шутливо произнес Дэн. — Ну, тебе повезло, старушка. Если учесть подозрения Криса против управляющего гостиницей, круг подозреваемых оказался довольно большим, и только ты одна избежала подозрений.
— Нет, не избежала, — заявил Кент. — Мелитту подозревала Франсин…
Франсин грустно посмотрела на него:
— Крис, неужели ты этому поверил? — Она растерянно посмотрела на него.
— Как это — поверил? Ты же сама сказала…
— Крис, какой же ты тупой! Я-то думала, что это ты. Как по-твоему, почему я была такой злой? Я думала, что ты за ней бегаешь. Я всегда так думала. Вот почему мне так хотелось заполучить этот браслет и выяснить, не имеет ли он отношение к тебе. И в ресторане, и потом, в такси, я все время пыталась вынудить тебя признаться, что это ты убил ее, когда говорила, что это сделала Мелитта.
Кент ошарашенно огляделся вокруг.
— Дайте мне это осознать, — пробормотал он. — Да-а… Никогда не знаешь, что люди думают, даже когда разговаривают с тобой. И как вы все это называете?
Восседающий на почетном месте доктор Фелл поставил стакан на стол и изрек:
— Я называю это детективной историей.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов