А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Бидж с интересом наблюдала. Сейчас перед ней была и не жалкая испуганная девочка, прячущая смущение за растрепанными волосами, и не смеющаяся красавица, которая обнимала единорога; эта новая девушка целиком сосредоточилась на своем деле.
Влагалище не было сухим, животное не напряглось. И Фрида, и Бидж подумали, что роды будут легкими.
Фрида ввела руку во влагалище. Матка внезапно сократилась, и два крохотных копытца выскользнули наружу, словно стремясь навстречу руке девушки.
Фрида резко втянула в себя воздух, потом крикнула:
— Вижу передние ноги! — Она ухватила копытца и слегка повернула руку, чтобы убедиться, что та не соскользнет с влажной поверхности. — Попробую потянуть осторожно, — она подчеркнула последнее слово, — и приложу силу, только если жеребенок…
— Единороженок.
— …Только если единороженок застрянет. — Твердо, без следа сомнения в голосе она добавила: — Если почувствуете сильное сопротивление, когда будете тянуть, сразу же просите помочь.
— Так точно, мэм, — серьезно ответил Коди. Он только отчасти шутил: единорог-самец подталкивал его, хотя и более медленно, чем Фриду, к другой самке.
— У меня не было трудностей, когда я принимал жеребят у лошадей, — спокойно сказал Мэтт. Он переходил от самки к самке, быстро обследуя их на предмет возможных осложнений. — Тут все должно быть сходно.
— Не совсем? — От волнения Фрида снова стала говорить с вопросительными интонациями. Она надавила на ножки единороженка, поворачивая тельце вокруг оси. — Ведь самка единорога настолько миниатюрнее кобылы? И мне кажется, что козленок относительно более крупный, чем жеребенок?
Бидж быстро опустилась на колени рядом.
— Что застряло?
Фрида просунула руку вдоль ножек.
— Головка, — сказала она удивленно. — Как это может головка застрять?.. Ох, только не это! Они что, рождаются уже с рогом?
— Не знаю. — Бидж поддержала Фриду, когда та чуть не потеряла равновесие. — Сомневаюсь. Проверьте положение головки — проведите по шее, выясните, не откинута ли головка назад.
— Вот оно! — с облегчением выдохнула Фрида. — Я нащупала подбородок. — Она осторожно просунула руку глубже. — Вот лобик, и никакого рога, даже намека нет. Только головка ужасно большая, — добавила она с сомнением, — и запрокинута, как будто он пятится внутри матери.
— Нужно подать его назад, — решительно сказала Бидж, — потянуть за подбородок и прижать головку вниз.
Фрида взглянула на нее и быстро кивнула; она начала толкать плод и одновременно позвала:
— Доктор Доббс!
— Делай как сказано! — Он двинулся к ним, расталкивая единорогов, но опоздал: Фрида удачно подала назад тельце, потянула, как говорила ей Бидж, и головка освободилась; мокрый единороженок выскользнул из матки, легко и без сопротивления, прямо в руки Фриды. Она опрокинулась на землю, держа над собой крохотное тельце, словно игрок в бейсбол, поймавший трудный мяч. — Бидж!
Бидж подхватила малыша и стала ощупывать мокрые бока. Вместе с Фридой они начали похлопывать его, чтобы освободить от слизи дыхательные пути. Из ноздрей новорожденного потекла жидкость; Бидж и Фрида столкнулись головами, так что из глаз звезды посыпались, когда наклонялись, чтобы дунуть малышу в рот и нос.
Когда они отстранились, обе вытаращили глаза от изумления. Между ушками единороженка сиял маленький диск. Бидж протянула руку, и диск исчез в тени; она оглянулась на полную луну в небе.
Маленькие копытца замелькали в воздухе, малыш кашлянул и начал вырываться. Бидж выхватила его у Фриды и поставила на землю, чтобы дать сделать первый вдох, потом повела к сосцам матери, с радостью наблюдая, как он переставляет дрожащие, но уже решительно шагающие ножки.
Бидж и Фрида вместе смотрели, как он начал сосать. «Молоко единорога», — подумала Бидж, вспоминая книгу, которую видела в доме Лори в Виргинии. Интересно, какие свойства средневековые авторы приписали бы ему? Глядя, как сосет малыш, она поняла, что это никакого значения не имеет.
Бидж повернулась к Фриде.
— Мы сделали это!
Девушка ответила ей унылым взглядом.
— Нет, сделали это вы. Одна я не смогла бы. — Она тут же нырнула в гущу содружества, нуждаясь в единорогах не меньше, чем они в ней.
Бидж почувствовала, как что-то твердое уперлось ей в спину — рог единорога подталкивал ее к следующей роженице.
— Я готова, — сказала она самцу и пошла туда, куда он ее вел.
Она едва успела вовремя. Роды были легкими, малыш быстро вынырнул из тьмы к свету. Бидж поспешно опустилась на колени, подхватила детеныша, покачнувшись под его весом, но не дала ему упасть на землю. Она поискала на лбу новорожденного диск и нашла его, хотя и менее заметный, чем у первого единороженка: может быть, в момент рождения луна зашла за облако. Бидж выпрямилась и поставила малыша на дрожащие ножки, чтобы дать ему возможность обрести равновесие.
Но ножки подломились, и Бидж обнаружила, что единороженок не дышит. Она откинулась назад, поддерживая его, и громко позвала:
— Конфетка!
Тот подхватил новорожденного, и Бидж неловко упала на землю, почувствовав, как небольшой камень вонзился ей в плечо. В один момент она была уже на ногах и сунула пальцы в рот малыша, чтобы освободить его от слизи. Конфетка толкнул ее в бок, и она убрала пальцы: на все это ушло три секунды.
Конфетка встряхнул новорожденного, кряхтя, и похлопал его по бокам. На его руках напряглись жилы, когда он резко дернул головку малыша вниз, потом вверх, потом снова вниз. Изо рта и ноздрей единороженка потекла жидкость; Бидж поспешно вытерла ее, почти столкнувшись головой с Конфеткой, который, сделав глубокий вдох, наклонился, чтобы дунуть в ноздри. Он сделал это еще раз, и еще, и стал ждать.
Серебряный диск на лбу единороженка исчез. Бидж не нужно было смотреть на небо: она и так знала, что луна сияет, ничем не замутненная. На крошечный лобик легла тень — Конфетка снова пробовал заставить новорожденного сделать вдох.
Бидж наклонилась и принялась дуть в ноздри малыша, когда Конфетка отодвинулся. После шести или семи попыток он отстранил ее.
— Ничего не получается. — Решительно, словно разговаривая с одной из своих студенток, он добавил: — Сегодня ночью родится еще много единорожат.
Не сказав ни слова, Бидж поднялась и направилась к другим единорогам. Краем глаза она заметила, как Конфетка с нежностью, которой она в нем не заподозрила бы, положил мертвого малыша на землю рядом с матерью.
С другого конца содружества донесся голос Валерии:
— Здесь начинаются роды! Ох, Господи Боже мой! Бидж подбежала к ней. Из влагалища самки показался пузырь.
— Это амниотический пузырь, только и всего. Такое случается и у лошадей. Вы справитесь? Мелина, запыхавшись, кинулась к ним.
— Я помогу. — Валерия уже открыла рот, чтобы выразить неудовольствие, но промолчала, когда Мелина добавила: — Что мне делать, доктор?
Бидж сделала шаг в сторону и, следуя за деловитым единорогом-самцом, пошла принимать следующие роды.
В течение какого-то времени все шло нормально — если можно говорить о родах единорогов как о нормальном событии. Новорожденные появлялись как положено — легко выныривали передними копытцами и головой вперед. Освободив им от слизи ноздри, студенты ставили их на ножки и отправляли сосать матерей. Крошечные кружки лунного света вспыхивали по всему содружеству, и Бидж стала надеяться, что единственный мертворожденный окажется исключением.
— Доктор Доббс! — завопила Валерия так, что все головы — и человеческие, и единорожьи — повернулись к ней. Валерия поправилась: — То есть Фрида!
Фрида подбежала к ней. Конфетка заметным усилием воли заставил себя остаться на месте.
Бидж не стала демонстрировать сдержанность: она последовала за Фридой. Валерия показала вниз:
— Копыто.
Фрида взглянула, и ее замутило.
— Заднее копыто.
Бидж упала на колени рядом с самкой.
— Нужно подать плод назад.
Валерия ввела руку в матку, пощупала и прокряхтела:
— Нет места.
— Это из-за того, что там близнецы, — сказал Мэтт. — Положение плода очень неудачное. — По сравнению с остальными он казался ужасно многословным.
Неожиданно рядом оказался Конфетка.
— Несите из грузовика одеяла и хирургические инструменты. В одном из ящиков есть лидокаин. Извини, Валерия. — Он опустился рядом на колени; Валерия еле успела отодвинуться. — Уж прости, Фрида: я беру руководство на себя. Ты будешь ассистировать.
— Хорошо. Мэтт, — добавила она, — не мог бы ты перенести фонарь поближе? И еще — весь бетадин из грузовика для обеззараживания и перчатки. Бидж, Мелина, можете вы рассказать что-нибудь о кесаревых сечениях у единорогов?
После нескольких секунд молчания Конфетка проворчал:
— Вот тебе и ответ. А насчет фонаря и остального ты хорошо сообразила.
— Прошу прощения, — поспешно сказала Фрида. — Я подумала — вы ведь только теперь взялись…
— Ты все сделала правильно. Я же сказал — хорошо сообразила. — Фрида промолчала.
Еще через несколько секунд животное лежало на боку. Живот самки вздымался очень высоко: в этом положении детеныши-близнецы, по-видимому, оказались один на другом. Фрида, по знаку Конфетки, провела бетадином линии будущих разрезов. Препарат окрасил белый мех в коричневый цвет — пародия на окраску, которую раньше принимала морда самца. Самка спокойно наблюдала за происходящим; белки глаз почти не были видны.
Конфетка уважительно кивнул ей: достоинство и единороги были неразделимы.
— Я собираюсь ввести тебе лидокаин. Он обезболит то место, где я буду делать разрез.
Мэтт поднял бровь, глядя, как Конфетка делает несколько уколов рядом, создавая линейную блокаду.
Самка почти не прореагировала; по сравнению с Конфеткой она была удивительно безмятежна. Конфетка натянул хирургические перчатки и взялся за скальпель.
— У меня на шее кто-то сидит, — проворчал он. — Смахните, кто-нибудь.
Фрида, собрав все мужество, отстранила касающийся шеи Конфетки рог и погрозила пальцем смотревшему на нее не моргая единорогу-самцу. Тот развернул рог в ее сторону. После секундного колебания Фрида кивнула и повернулась к роженице, старательно держа потерявшую стерильность правую руку подальше от операционного поля.
Первый надрез был сделан быстро и легко — вертикальная линия на животе самки. Было что-то непристойное в том, как белая чистота меха пятнается сначала антисептиком, потом кровью.
За первым надрезом последовало еще несколько — Конфетка рассек мышечную ткань и удивительно светлый, переливающийся перламутром жировой слой, добравшись наконец до гладкой стенки матки. Студенты, и даже Бидж, напряглись, ожидая, что покажет окончательный разрез. Конфетка не колеблясь провел скальпелем по стенке матки, слегка задев при этом похожий на жеребячий нос, словно с любопытством выглянувший в отверстие.
Конфетка погрузил обе руки в рану, поднял тельце единороженка, испачканное кровью матери, и передал его Коди.
— Держишь?
— Держу. — Юноша застыл в позе штангиста, слегка согнув одно колено, чтобы компенсировать дефект своей более короткой ноги. — Привет, малыш. Мне нужна помощь. — Он встряхнул новорожденного, следуя указаниям Бидж. Стефан, приготовившийся помогать, отодвинулся. Валерия чуть не стукнулась зубами о мордочку малыша, так резко наклонилась она, чтобы дунуть ему в ноздри. Когда тот фыркнул и кашлянул, она выпрямилась, вытирая рот и широко улыбаясь.
— Один есть, — сказал Коди, с помощью Валерии ставя малыша на ножки. — Погодите-ка… Как же он будет сосать? — Юноша пришел в замешательство, когда к ним приблизилась самка, потыкала носом нетвердо держащегося на ногах малыша и обошла его так, что сосцы оказались перед жадно ищущим ртом.
— Кто-нибудь должен присмотреть за ними, — сказала Валерия.
— Ничем не могу помочь, — откликнулся Конфетка, руки которого по локоть были погружены в тело самки: он извлекал второго детеныша. — Мы тут, видишь ли, заняты.
Фрида наклонилась вперед, чтобы взять малыша, и в этот момент ее кто-то толкнул. Она обернулась, думая обнаружить самца-единорога, но это оказался Мэтт. Он опустился на колени рядом с роженицей.
— Готов, доктор Доббс.
— Давай. — Конфетка передал ему малыша, взглянул на мордочку и резко скомандовал: — Нужно освободить ему дыхательные пути — немедленно. Бидж, зашивай разрез. И говори, что ты делаешь.
— Хорошо. — Из набора хирургических инструментов она выбрала изогнутую иглу, думая о пациенте, а не о том, как еще совсем недавно она сама была студенткой. — Вы уже знаете, что это нить номер один. Для стенки матки… В общем, для шва с обратным движением иглы.
— Шов Кушинга-Коннелла, — пробормотал Мэтт.
— Вы знаете это из лабораторных занятий, — продолжала Бидж, словно не слышала Мэтта. — Кромки разреза заворачиваются внутрь органа. Таким образом почти гарантируется полное закрытие полости. — Она накладывала шов одновременно с объяснениями; ее пальцы двигались уверенно и быстро.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов