А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Так что ментовская форма — тоже не вариант...»
Из люка до пояса высунулся электрик и взял прикуренную напарником сигарету. По всему чувствовалось, что ремонтники не горят трудовым энтузиазмом и исполняют свою работу спустя рукава. Так, как принято у большинства славян — пять минут вкалывать, потом час перекуривать.
Рокотов осторожно перешел к соседнему оконному проему и посмотрел на площадь с новой точки.
* * *
Столичный мэр уставился в лежащий перед ним блокнот. Он полностью отключился от внешнего мира и даже не поднял голову, когда на трибуну Совета Федерации взобрался его подельник и, по совместительству, глава Мосгордумы Владимир Полутонов. Слушать излияния бывшего милицейского следователя, ушедшего «по собственному желанию» из органов за три дня до возбуждения против него уголовного дела по факту взяточничества и потому избежавшего расследования, Прудкову было неинтересно.
Заранее ясно, что изречет плешивый очкарик Полутонов.
Начнет призывать губернаторов не отказывать в доверии отстраненному Генеральному прокурору, пугать всех «диктатурой Кремля», спорить с главой Совета Федерации Егором Строечкином по поводу регламента. А напоследок произнесет здравицу в честь мэра Москвы.
И обязательно будет поддержан криками с мест.
С Прудковым стараются дружить почти все губернаторы. Особенно нынче должен раздухариться Дроссель. У него в Екатеринбурге совсем с деньгами плохо, потому и демонстрирует на каждой встрече свое стремление услужить.
К Дросселю присоединится Стародурцев, пробивающий свой проект по поставкам в Москву дешевой водки со своих подпольных заводиков. Он уже неоднократно подкатывал к Прудкову с инициативой, но мэр пока размышлял. Прибыли дешевая водочка сулила хорошие, но и риск был немалый. Особенно со Стародурцевым, фигурирующим в нескольких десятках уголовных дел.
Если б не иммунитет, полировать бы Стародурцеву нары и спать у параши, как проворовавшемуся чинуше. Бюрократов в камере не любят.
Прудков нарисовал на листке цветок.
По советам куратора сайентолога, которому он ежемесячно отстегивал десять пятнадцать тысяч долларов за консультации, рисование должно было помочь ему расслабиться. Но мэр рисовал плохо и гармонии со своим внутренним миром не находил. Вот и теперь, изобразив орхидею, Прудков понял, что сие экзотическое растение в его исполнении более всего напоминает кучку собачьего кала. Или злой шарж на председателя Совета Федерации.
Михаил Юрьевич смял листок и бросил комок бумаги себе под ноги.
В последние месяцы градоначальник пребывал в перманентно плохом настроении. Его «мочили» с телеэкранов, пинали в газетах, на каждой пресс конференции задавали неприятные вопросы по поводу бизнеса мэрской супруги. И все из за того, что Прудков заявил себя кандидатом на президентский пост и организовал политическую партию. Не лез бы на выборы — все было бы тихо мирно. А он не сдержался. Московского кресла показалось мало, захотелось в царские палаты. Вот и получил...
С финансовыми потоками тоже происходили какие то странные пертурбации. Подельники, почувствовав слабину Михаила Юрьевича, стали более независимыми и начали сокращать отчисления в столичный «общак». Кое кто уже открыто говорил, что ему надоело платить ни за что и поэтому он подыскивает себе иных покровителей, посговорчивее и повлиятельнее, чем теряющий хватку Прудков.
Единственная надежда оставалась на связи бывшего премьер министра, которого мэр заманил к себе в партию. Экс разведчик Максимыч обязан был придумать нестандартный ход, который оставил бы с носом всех недругов градоначальника.
Хорошо еще, что Страус сбегать не собирается. Худо бедно решает наболевшие вопросы, заставляет бизнесменов отчислять денежки в специальные фонды, недавно договорился насчет устранения непокорного Офтальмолога.
Но и на Павлиныча опасно полностью полагаться. Может в любой момент ударить в спину, если мэр ослабит вожжи.
Прудков стиснул зубы.
Никому верить нельзя.
Ни ко му!
Даже жене. Она на тридцать лет его моложе, лучше приспосабливается к жизни, сама уже играет во взрослые игры со ставками в десятки миллионов. Никто не может дать гарантии, что ей не надоест жить с пожилым резонерствующим недомерком и она не решит — подыскать себе партию получше. Деньги у нее есть, о делишках Прудкова она знает больше, чем нужно. Возможно, что и папочка с компроматом где то надежно спрятана...
— Слово предоставляется Генеральному прокурору! — по залу разнесся гундосый голос Строечкина. — Юрий Ильич, по регламенту у вас десять минут.
Московский мэр заметил направленный на него объектив телекамеры и изобразил на лице заинтересованность.
Когда телекамера отвернулась на другую половину зала, Прудков опустил голову и опять погрузился в свои невеселые мысли.
* * *
Владислав прокрался вдоль стены до угла дома и одним глазком выглянул из за несущей балки.
В трехстах метрах от него колыхалась полускрытая деревьями толпа. Слов выступающих было не разобрать, но демонстранты раз в минуту разражались одобрительным гулом, — по всей видимости, после удачных, с точки зрения оппозиции, пассажей против действующего Президента.
Электрики перекурили, поболтали о каких то своих делах и вновь неторопливо занялись рутинной работой.
Лысоватый протянул из кузова микроавтобуса толстый провод и спустил его в колодец.
Рокотов вернулся на исходную позицию.
«Либо изменено время покушения, либо я что то недоглядел... Кроме строителей, электриков, ментов и митингующих, здесь больше никого нет. Себя не считаем. Работяги заняты делом, им не до акции протеста. К тому же они скучковались на той стороне здания... Ремонтники копаются в люке и не имеют физической возможности причинить кому бы то ни было вред. Хотя их микроавтобус вроде подходит по цвету и марке. Курбалевич говорил о „Газели“ серого или грязно белого цвета. Но таких машин в Минске тысячи. Не будем забывать и о возможности перекраски. Да и нет смысла ставить мощную радиостанцию или „глушилку“ на самой площади. Автомобиль может располагаться и в километре отсюда... Менты отпадают, это я уже просчитывал. Остаются демонстранты. Однако сей способ уж больно туп. Для подобного теракта не надо было нанимать Кролля и компанию. Ни один уважающий себя профессионал не станет подвергать себя опасности быть блокированным в толпе. Это азы. Профи постарается держаться как можно дальше от места события... Итак, какие еще предположения? В принципе можно навести на трибуну лазерный маркер и шарахнуть управляемой ракетой. Технически сие осуществимо, но практически... Для подобного требуется самолет, который не пропустит местная ПВО. Радиоаппаратурой с земли локаторы из строя не вывести. Наземная установка? Бессмыслица... Если б у Кролля был ракетный комплекс, то ему совершенно не нужно было бы городить весь этот огород со стоматологом и набором группы. Достаточно двух человек. Оператор и наблюдатель, сообщающий о приезде цели. Ракету можно пустить из пригорода, мощности заряда хватит, чтобы смести всех. Но ракета является крупногабаритным объектом, который сечет та же ПВО. И о движении ракеты в направлении центра столицы обязательно сообщат службе охраны. Даже если подлетное время две три минуты, Батьку успеют увести в бункер. Или просто в здание, что лишает террористов уверенности в успехе покушения... Да уж, дурацкая ситуация. Что ни возьми, все слишком зыбко. И тем не менее у Кролля есть способ решения задачи. Только вот я его не знаю...»
Владислав выбрался из за кучи стекловаты и продвинулся к сложенному в углу штабелю досок.
* * *
Старший личной охраны захлопнул за Президентом дверцу ЗИЛа и уселся на переднее сиденье рядом с водителем. Лимузин мягко тронулся с места, выехал за ворота резиденции и в сопровождении трех черных «волг» помчался в сторону проспекта Машерова.
Лукашенко взял листочки с подготовленными тезисами речи и принялся их просматривать. Во время выступления такой возможности у него не будет. Придется говорить без бумажки. В противном случае его обвинят в неуважении к митингующим, стремлении «заболтать проблему», плохой памяти и еще в десятке грехов.
Оппозиции только повод дай.
Любое действие Батьки обязательно представляется с негативной стороны. Не так посмотрел на кого то — значит, «готовит расправу», оговорился или употребил в прямой речи не тот падеж — объявляют «малограмотным», изгнал из правительства неумеху — «свел личные счеты», посадил ворюгу — «реализует диктаторские замашки», отказался общаться с каким нибудь журналистом — «зажимает свободу слова». Реальное положение дел никого не интересует.
Вроде бы и привыкнуть Президент за столько лет должен был, ан нет, не смог. Все равно переживает, старается успокоить общественное мнение, вызвать на нормальный диалог. И каждый раз получает оплеуху.
Батька понимал, что оппозиционеры несамостоятельны, пляшут под дудку тех, кто оплачивает их деятельность, и если Худыко, Вячорка, Серевич, Богданкович и прочие попробуют сделать хоть шаг в сторону от намеченной линии, то их просто лишат источников дохода. Но Президента не покидала все же надежда найти консенсус с наиболее неангажированной частью оппозиции. Ведь многие люди пошли в «Народный фронт» и в «Хартию 98» не потому, что не любили Лукашенко, а по причине извечного недоверия к власти. Батька хотел объяснить им, что государство не имеет цели подавления народа и у каждого есть возможность реализоваться. Нужно лишь соблюдать разумные правила и не мешать жить другим.
Однако все слова Президента тонули в болтологии лидеров оппозиции и сочувствующих им журналистов. Крайне редко кто то из «акул пера и объектива» подходил к событиям в Беларуси непредвзято. В основном все сводилось к воплям о «карателях из КГБ», «реставрации социализма» и прочих малоприятных вещах. Российские коммунистические газеты со своими «акциями в поддержку» только вредили. Ибо «верные ленинским принципам» издания были примитивны, косноязычны и вызывали у нормального читателя лишь раздражение.
А еще их втайне финансировали некоторые западные спецслужбы. Расчет у разведчиков из славянских центров был прост: подпитка прокоммунистических СМИ позволяла дискредитировать любую патриотическую или национальную идею. Коммунисты всегда яростно бросались на амбразуру, когда речь заходила о чем то значимом, и, соответственно, отпугивали от реализации полезных идей девяносто процентов населения, которым не хотелось выступать единым фронтом с придурками из КПРФ, РКРП и прочих красно розовых организаций.
Батька дочитал тезисы, сложил листки в аккуратную стопку и прикрыл глаза. Перед выступлением ему надо было немного расслабиться.
* * *
Влад перевалился через подоконник, присел на корточки, поправил плоский рюкзачок, в котором находились моток прочного троса, шило и другие полезные мелочи, и гусиным шагом преодолел несколько метров по лесам, прячась от посторонних глаз за ограждением из досок.
Лег на живот и посмотрел сквозь щель вниз.
На огороженной забором площадке не было никого, кроме ленивого полусонного пса.
Ответственный за приготовление пищи торчал в бытовке, прораб полчаса назад уехал на грузовике в трест, остальные работяги скребли и стучали по противоположной стене дома.
Для крановщика Рокотов находился в «мертвой» зоне.
Биолог повертел головой, еще раз убедился, что никто за ним не наблюдает, и спустился по металлическому каркасу лесов на нижний этаж. Ему очень хотелось рассмотреть поближе, что за кабель электрики затащили в колодец.
* * *
Майор Бобровский открыл огромный справочник по американской ракетной технике и стал сверять с ним данные компьютерной распечатки. Капитан Сухомлинов хмыкнул себе под нос, посмотрел на свет полупрозрачный фотоснимок и отправился варить очередную порцию кофе.
Работа в аналитическом отделе ГРУ шла по накатанной колее.
Бобровский наконец отложил тысячестраничный талмуд, потянулся, отъехал на кресле от стола и воззрился на коллегу.
— Сережа, тебе никогда не приходило в голову, что американский ВПК — это сборище кретинов вперемешку с аферистами?
— Приходило, — спокойно ответил Сухомлинов, меняя фильтр на кофеварке. — Что на этот раз?
— Противоракетная оборона...
— Ну, это старо. В начале восьмидесятых еще было понятно, что у янкесов ничего не выйдет. Доклад Рыбакова почитай, там все сказано. В секции «вэ», красная папка, — капитан кивнул на стеллаж.
— Читал уже. И, судя по всему, америкосы тоже ознакомились.
— Не мудрено. Наши же идиоты им половину материалов передали...
— Теперь они якобы учли прошлые ошибки планирования.
— Это вряд ли, — скептически заявил Сухомлинов. — Непробиваемая ПРО — миф. Наши ракеты она вообще не берет. А террористы, о которых верещат Клинтон и компания, реактивными снарядами пулять не будут.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов