действовать надо с умом. Нельзя просто так оборвать связь – контрразведчик тотчас откроет огонь.
– Даю тебе десять минут. Мы будем готовить посадочную площадку. Тут много камней… Как понял?
– Так точно.
Сандерсон выключил рацию и крикнул охранникам, кото рые уже натянули на себя скафандры:
– Сваливаем! Быстро!
Карантинщики гребли, развив бешеный темп, но солдатским мускулам не тягаться с реактивными движками. Ракеты ударили по косе, когда надувная лодка была от нее всего в ста метрах. Взрывной волной лодку подхватило с низкого гребня волны и, перевернув в воздухе, швырнуло о воду. Удар был так силен, что двоим охранникам переломило хребет, еще у одного хрустнула шея. Двое остальных были оглушены и пошли на дно.
Лейб-коммодора бог миловал. Прежде чем потерять сознание, он мертвой хваткой вцепился в канатик, опоясывающий лодку.
Первое, что увидел Сандерсон, было изумрудно-перламутровое, исходящее переливчатыми солнечными лучами небо. «Я уже в раю? – подумал он, и самому стало смешно. – Карантинщиков не берут в рай. Мы – великие грешники. Клеймо на нас ставить некуда». И он засмеялся от радости, что еще может смеяться.
Лейб-коммодор лежал на мельчайшем белом песке. Идеальное место для пляжа. Только кучи вынесенного волнами тростника и обрывки водорослей портили картину. Маленький крабик выскочил из-за обкатанного морем белесого корневища и стремглав пробежал мимо ступней коменданта. Наверняка этот плавник когда-то был могучим зверодревом.
Сандерсон глянул на часы и не поверил своим глазам. После залпа с орбиты прошло трое суток.
– Чертов будильник!
Управляющий часами процессор обиженно пискнул и подтвердил точное среднегалактическое время.
– Что со мной? – спросил лейб-коммодор вшитого под мышку. кибердиагноста. Эти умные и деятельные малютки положены всем старшим офицерам Карантина.
– Хрр-хх. Кх-хх…– долго откашливался и хрипел диагност. Видно, ему тоже досталось. – Беда, хозяин. Позвоночник поврежден. Твои ноги не смогут ходить без регенерации нервной ткани. Ты ведь их не чувствуешь – признайся мне…
– Чушь! – выкрикнул Сандерсон. – Я ведь доплыл до берега!
– Тебя вынесло волной. Я заставлял твои руки грести, когда ты был без сознания.
– А теперь заставь ноги ходить!
– Я израсходовался, – начал оправдываться кибердиагност. – Без подзарядки я ни на что не годен.
Тогда, лежа на засыпанным ломаным камышом песке у воды, лейб-коммодор попробовал связаться с Санчесом. Конечно, Пупыш может снова врезать по точке передачи, но терять Сан-дерсону было нечего.
– Четвертый вызывает Третьего. Прием! Прием! Тахионная волна мгновенно перенесла его слова в орбитальную крепость «Запор-3».
– Третий на связи. Где ты пропадал? Что за чертовщина у вас происходит?
– Долго рассказывать. Я на Тиугальбе. Подбери меня по засечке.
– Хорошо. Жди. – Санчес отключился.
Минуты тянулись, как старая сгущенка, и капали на обожженный солнцем лоб Сандерсона. Он смотрел на сияющее небо, выискивая взглядом темную точку челнока, пока у него не заболели глаза. Лейб-коммодор опустил веки, давая им отдых, а когда снова глянул на небеса, бирюза и перламутр расцвели ослепительно-алыми вспышками. Это был метеоритный дождь или война.
Комендант снова запросил «Запор-3»:
– Четвертый вызывает Третьего! Прием!
В ответ ему было всего лишь три слова:
– На нас напали… –И связь оборвалась. Значит, на Карантин действительно напали.
Из глубин космоса, накатываясь волной синхронных гиперпрыжков, к Тиугальбе вынеслась эскадра термопсисов. Не отвечая на предупреждения и угрозы карантинщиков, она рвалась к планете. Десятки больших и малых кораблей пытались окружить ее, отрезав от остальной Галактики. Они решили атаковать войска Лиги до тех пор, пока оборона не лопнет по всем швам.
Это была совершеннейшая авантюра. Имперскую эскадру опознали. Нет в мире силы, которая могла бы перехватить тахионную депешу, посланную с крейсера в Департамент здравоохранения. Месть неотвратима. Лига Миров не прощает обид и не упустит случая, чтобы отшвырнуть молодую и агрессивную цивилизацию на несколько веков вспять.
Это была всего лишь авантюра, но четырем орбитальным крепостям, старому крейсеру и десятку глиссеров не стало легче. Сотни людей были обречены. Сдача в плен равна измене и карается смертью. Даже если безжалостные ксены решат брать в плен. Быть может, им нужны заложники… Для бойцов Карантина есть только один путь: стоять до конца и погибнуть в бою.
Крейсер Карантина был уничтожен первым попаданием, не успев открыть огонь. Он не смог уклониться от начиненной антипротонами умной торпеды, а его защитные экраны были сметены лазерным шквалом. Начальник карантинного отряда погиб на мостике, погиб вместе со своим штабом.
У космокатеров были отчаянные экипажи. Каких фильмов насмотрелись они за долгие вечера на Базе, когда не напивается только умалишенный, а от одного слова «виртуальный секс» к горлу подступает желчь? Жертвуя собой, катерники нанесли повреждения двум корветам. Один из глиссеров ринулся в самоубийственную контратаку и, уже подбитый, врезался в ракетный фрегат. Оба они исчезли в багровом облаке взрыва.
Сандерсон лежал на песке и смотрел на небо, где одно за другим вспыхивали новые солнца. Он прекрасно знал, что это значит: взрываются термоядерные реакторы орбитальных крепостей, осыпая радиоактивными обломками верхние слои тиугальбской атмосферы.
Крепости поддерживали свои глиссеры огнем. На какое-то время им даже удалось рассеять эскадру вторжения. Но затем корабли противника сменили тактику. Они последовательно концентрировались около крепостей и подавляли их орудийные башни массированным огнем.
Итак, Империя Термопсис фактически объявила войну Лиге Миров. И сейчас, когда на высоких орбитах над Тиугальбой идет бой, Совет Безопасности наверняка принимает судьбоносные решения, подписывая смертный приговор тысячам, а может, и миллионам разумных существ. Но для тех карантинщиков, кто сражается и гибнет в эту минуту, эти решения ничего не значат.
И вот карантинные войска полностью уничтожены, путь к Тиугальбе открыт. Что дальше? Фрегаты, корветы и катера термопсисов зависли над планетой, а десантные баржи одна за другой начали опускаться на побережье океана. Они полукольцом охватили залив Кабронес, на дне которого находился Новый Форт. Похоже, термопсисы точно знали, где и что искать.
Сандерсон видел, как в небесах вспыхнуло и погасло четвертое по счету – последнее солнце, а потом в изумрудной выси возникли черные точки и на глазах стали расти, назревая, как фурункулы. «Когда они вскроются, землю окропит гной разрушения, – подумал лейб-коммодор, последний уцелевший боец Карантина. – Я становлюсь библейским пророком. Если немного потренироваться, смогу читать проповеди с амвона. Что-нибудь в таком роде: и разверзнется небо, и сойдут на землю три всадника с сокровенным знанием во чреве. Заржут кони их трижды и втопчут нас копытами во прах…»
– Отдышался? – спросил он кибердиагноста и, не дождавшись ответа, потребовал: – Помоги мне! Заставь ноги идти!
– Я – не господь бог, – ответил тот и закашлялся снова.
Комендант погибшей орбитальной крепости «Запор-4» стиснул зубы, оперся о принесенный волною плавник и попытался встать.
– Грехи мои тяжкие…– прохрипел он, грохнувшись на мокрый песок и едва не пропоров древесным суком себе грудную клетку.
«Пришло время воздать по заслугам…» Лейб-коммодор ухватился за тяжеленное корневище и повторил попытку. Полный рот песка…
Сандерсон решил сделать передышку. Он снова слушал эфир – перескакивал с волны на волну. Ни один человеческий голос не доносился до него. Лихорадочная перекличка позывных, последние «прости» впавших в отчаяние или набравшихся яростной решимости экипажей, истошные вопли «Попал! Горит!» или «Мы падаем!» – все исчезло без следа.
Коменданту давным-давно надо было убраться с открытого места. В любой момент раскоряченную фигурку могут засечь с орбиты, и тогда не спасет ни ангел-хранитель, ни черт в ступе. Сандерсон пополз, опираясь на локти. Ноги бесполезно волоклись по песку.
На середине пляжа, на полпути к скалам у него кончились силы. Лейб-коммодор опустился животом на песок. Чтобы отвлечься от нестерпимой боли, комендант разговаривал сам с собой:
– Старик Киндергласс вершит судьбы миллиардов. Бросает кости и двигает фишки флотов и планет по расстеленной на огромном дубовом столе трехмерной звездной карте. – Заскорузлые губы трескались, но он упрямо продолжал разговор. – Кряхтит и постанывает от удовольствия.
Сердце рвалось из груди, словно накрытый банкой мотылек. Сандерсон пластом лежал на песке. Ему казалось, что он мертвее трупа.
– Мировая стратегия – лучший заменитель секса. Дорвался в очередной раз. Теперь он в своем праве…– бормотал он еле различимо. – Любимое занятие безнадежно испорченного мальчика, успевшего постареть и нажить себе грыжу на казенным харчах…
Прошло пять минут, и было хорошо. Хотелось лежать так до скончания века. Вот только термопсисы могут здесь сесть в любой момент.
– Надо двигать или отходную читать придется, – увещевал себя комендант, но руки не желали упираться в песок. Его руки, верно прослужившие ему столько лет, взбунтовались. Значит, тоже пострадали при взрыве, только до сих пор он этого не замечал.
Сандерсон стиснул зубы и, мыча от боли, снова отправился в путь.
– Крыса себе нору найдет…– повторял лейб-коммодор. Ему нужно было убежище и он его нашел. Комендант втащил свои ноги в узкую, как щель, пещеру, вымытую в скале океанскими волнами, и потерял сознание.
«Время идет, а Лига не реагирует на вероломное нападение. Что это? Сговор?» – ломал голову Сандерсон. Он лежал в пещере на охапке высохшего тростника. Ночами выползал наружу– собрать себе подстилку и, главное, моллюсков на прокорм.
С берега вход в пещеру было не увидеть– только с воды. А термопсисы от рождения терпеть не могут эту жидкую субстанцию. Они не строят морских судов и не суются в море.
Трижды мимо его убежища проносились черные смерчи вражеских патрулей. Термопсисы прочесывали берег, они искали маленький кораблик и четырех его обитателей, а вовсе не дохлого коменданта– это Сандерсон знал с самого начала.
«Сколько шума из-за жалких мародеров, – думал он, пытаясь раскрыть створки принесенной прибоем раковины. Тиугальбские моллюски весьма напоминали земных устриц. – Неужто здесь на самом деле спрятано что-то стоящее? Или до того заврались, что все теперь гоняются за миражом? А-аа, черт с ними!» – И саданул по раковине каменюкой. В лицо полетели брызги и осколки.
«Новейшие крейсера Лиги делают до ста гиперпрыжков в час и могли бы за сутки домчать до Тиугальбы. И где они?» – высосав пяток безвкусных «устриц», думал комендант несуществующей крепости. У него не было лимонного сока, зато полным-полно ядовито-соленой океанской воды. Кроме этих самых моллюсков, ему нечем было утолить зверский голод и изнурительную жажду. Выданные нарушителями НЗ утопли вместе с лодкой.
«Или Киндергласс ждет, когда термопсисы уничтожат нарушителей, а заодно с ними и аборигенов? В Департаменте привыкли загребать жар чужими руками. И в Совбезе – само собой. А уж потом Лига накажет Империю Термопсис за все преступления разом. Известный прием – планово запоздавшее, но неотвратимое возмездие.
Но если мне не помогут свои, придется просить нарушителей…– Вывод был прост и ясен. Он давно напрашивался, но Сандерсон до последнего отпихивал его, загонял в дальний угол сознания. Но теперь уже нельзя было спрятаться от правды. – Подам сигнал «SOS». Даст бог, эта банда засечет его раньше, чем та…»
Лейб-коммодору стало смешно. Он хохотал, утирая слезы, и никак не мог остановиться. Это была истерика.
И тут над берегом мелькнули темные треугольные силуэты и умчались над пенистыми волнами в глубь залива. «Звено планетарных бомбардировщиков, – понял комендант. – Значит, их доставили на Тиугальбу в трюмах эскадры. Империя отлично подготовилась к операции, каждый шаг заранее продуман и технически обеспечен. Снимаю шляпу…»
.
Термопсисы сбросили в воду глубинные бомбы. Сотни подводных взрывов сотрясли океанскую толщу. На поверхности вздулись пенные шапки. Вслед за первым звеном прошло второе, третье, четвертое… Бомбовозы накатывались волнами и, казалось, нет им ни конца, ни краю. «Красиво идут, – с отчаянием наблюдал за операцией лейб-ком-модор. – И работают неплохо. Так будет ли мне кого просить?..»
Глава 20
Молчание муравьят
«…Геополитическое положение планеты ФФФукуараби представляется нам крайне шатким. Не имея естественных союзников, лишившись всех своих колоний, утратив после гибели института Цариц пассионарный вектор, цивилизация муравейников попала в изоляцию и оказалась на обочине галактических процессов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
– Даю тебе десять минут. Мы будем готовить посадочную площадку. Тут много камней… Как понял?
– Так точно.
Сандерсон выключил рацию и крикнул охранникам, кото рые уже натянули на себя скафандры:
– Сваливаем! Быстро!
Карантинщики гребли, развив бешеный темп, но солдатским мускулам не тягаться с реактивными движками. Ракеты ударили по косе, когда надувная лодка была от нее всего в ста метрах. Взрывной волной лодку подхватило с низкого гребня волны и, перевернув в воздухе, швырнуло о воду. Удар был так силен, что двоим охранникам переломило хребет, еще у одного хрустнула шея. Двое остальных были оглушены и пошли на дно.
Лейб-коммодора бог миловал. Прежде чем потерять сознание, он мертвой хваткой вцепился в канатик, опоясывающий лодку.
Первое, что увидел Сандерсон, было изумрудно-перламутровое, исходящее переливчатыми солнечными лучами небо. «Я уже в раю? – подумал он, и самому стало смешно. – Карантинщиков не берут в рай. Мы – великие грешники. Клеймо на нас ставить некуда». И он засмеялся от радости, что еще может смеяться.
Лейб-коммодор лежал на мельчайшем белом песке. Идеальное место для пляжа. Только кучи вынесенного волнами тростника и обрывки водорослей портили картину. Маленький крабик выскочил из-за обкатанного морем белесого корневища и стремглав пробежал мимо ступней коменданта. Наверняка этот плавник когда-то был могучим зверодревом.
Сандерсон глянул на часы и не поверил своим глазам. После залпа с орбиты прошло трое суток.
– Чертов будильник!
Управляющий часами процессор обиженно пискнул и подтвердил точное среднегалактическое время.
– Что со мной? – спросил лейб-коммодор вшитого под мышку. кибердиагноста. Эти умные и деятельные малютки положены всем старшим офицерам Карантина.
– Хрр-хх. Кх-хх…– долго откашливался и хрипел диагност. Видно, ему тоже досталось. – Беда, хозяин. Позвоночник поврежден. Твои ноги не смогут ходить без регенерации нервной ткани. Ты ведь их не чувствуешь – признайся мне…
– Чушь! – выкрикнул Сандерсон. – Я ведь доплыл до берега!
– Тебя вынесло волной. Я заставлял твои руки грести, когда ты был без сознания.
– А теперь заставь ноги ходить!
– Я израсходовался, – начал оправдываться кибердиагност. – Без подзарядки я ни на что не годен.
Тогда, лежа на засыпанным ломаным камышом песке у воды, лейб-коммодор попробовал связаться с Санчесом. Конечно, Пупыш может снова врезать по точке передачи, но терять Сан-дерсону было нечего.
– Четвертый вызывает Третьего. Прием! Прием! Тахионная волна мгновенно перенесла его слова в орбитальную крепость «Запор-3».
– Третий на связи. Где ты пропадал? Что за чертовщина у вас происходит?
– Долго рассказывать. Я на Тиугальбе. Подбери меня по засечке.
– Хорошо. Жди. – Санчес отключился.
Минуты тянулись, как старая сгущенка, и капали на обожженный солнцем лоб Сандерсона. Он смотрел на сияющее небо, выискивая взглядом темную точку челнока, пока у него не заболели глаза. Лейб-коммодор опустил веки, давая им отдых, а когда снова глянул на небеса, бирюза и перламутр расцвели ослепительно-алыми вспышками. Это был метеоритный дождь или война.
Комендант снова запросил «Запор-3»:
– Четвертый вызывает Третьего! Прием!
В ответ ему было всего лишь три слова:
– На нас напали… –И связь оборвалась. Значит, на Карантин действительно напали.
Из глубин космоса, накатываясь волной синхронных гиперпрыжков, к Тиугальбе вынеслась эскадра термопсисов. Не отвечая на предупреждения и угрозы карантинщиков, она рвалась к планете. Десятки больших и малых кораблей пытались окружить ее, отрезав от остальной Галактики. Они решили атаковать войска Лиги до тех пор, пока оборона не лопнет по всем швам.
Это была совершеннейшая авантюра. Имперскую эскадру опознали. Нет в мире силы, которая могла бы перехватить тахионную депешу, посланную с крейсера в Департамент здравоохранения. Месть неотвратима. Лига Миров не прощает обид и не упустит случая, чтобы отшвырнуть молодую и агрессивную цивилизацию на несколько веков вспять.
Это была всего лишь авантюра, но четырем орбитальным крепостям, старому крейсеру и десятку глиссеров не стало легче. Сотни людей были обречены. Сдача в плен равна измене и карается смертью. Даже если безжалостные ксены решат брать в плен. Быть может, им нужны заложники… Для бойцов Карантина есть только один путь: стоять до конца и погибнуть в бою.
Крейсер Карантина был уничтожен первым попаданием, не успев открыть огонь. Он не смог уклониться от начиненной антипротонами умной торпеды, а его защитные экраны были сметены лазерным шквалом. Начальник карантинного отряда погиб на мостике, погиб вместе со своим штабом.
У космокатеров были отчаянные экипажи. Каких фильмов насмотрелись они за долгие вечера на Базе, когда не напивается только умалишенный, а от одного слова «виртуальный секс» к горлу подступает желчь? Жертвуя собой, катерники нанесли повреждения двум корветам. Один из глиссеров ринулся в самоубийственную контратаку и, уже подбитый, врезался в ракетный фрегат. Оба они исчезли в багровом облаке взрыва.
Сандерсон лежал на песке и смотрел на небо, где одно за другим вспыхивали новые солнца. Он прекрасно знал, что это значит: взрываются термоядерные реакторы орбитальных крепостей, осыпая радиоактивными обломками верхние слои тиугальбской атмосферы.
Крепости поддерживали свои глиссеры огнем. На какое-то время им даже удалось рассеять эскадру вторжения. Но затем корабли противника сменили тактику. Они последовательно концентрировались около крепостей и подавляли их орудийные башни массированным огнем.
Итак, Империя Термопсис фактически объявила войну Лиге Миров. И сейчас, когда на высоких орбитах над Тиугальбой идет бой, Совет Безопасности наверняка принимает судьбоносные решения, подписывая смертный приговор тысячам, а может, и миллионам разумных существ. Но для тех карантинщиков, кто сражается и гибнет в эту минуту, эти решения ничего не значат.
И вот карантинные войска полностью уничтожены, путь к Тиугальбе открыт. Что дальше? Фрегаты, корветы и катера термопсисов зависли над планетой, а десантные баржи одна за другой начали опускаться на побережье океана. Они полукольцом охватили залив Кабронес, на дне которого находился Новый Форт. Похоже, термопсисы точно знали, где и что искать.
Сандерсон видел, как в небесах вспыхнуло и погасло четвертое по счету – последнее солнце, а потом в изумрудной выси возникли черные точки и на глазах стали расти, назревая, как фурункулы. «Когда они вскроются, землю окропит гной разрушения, – подумал лейб-коммодор, последний уцелевший боец Карантина. – Я становлюсь библейским пророком. Если немного потренироваться, смогу читать проповеди с амвона. Что-нибудь в таком роде: и разверзнется небо, и сойдут на землю три всадника с сокровенным знанием во чреве. Заржут кони их трижды и втопчут нас копытами во прах…»
– Отдышался? – спросил он кибердиагноста и, не дождавшись ответа, потребовал: – Помоги мне! Заставь ноги идти!
– Я – не господь бог, – ответил тот и закашлялся снова.
Комендант погибшей орбитальной крепости «Запор-4» стиснул зубы, оперся о принесенный волною плавник и попытался встать.
– Грехи мои тяжкие…– прохрипел он, грохнувшись на мокрый песок и едва не пропоров древесным суком себе грудную клетку.
«Пришло время воздать по заслугам…» Лейб-коммодор ухватился за тяжеленное корневище и повторил попытку. Полный рот песка…
Сандерсон решил сделать передышку. Он снова слушал эфир – перескакивал с волны на волну. Ни один человеческий голос не доносился до него. Лихорадочная перекличка позывных, последние «прости» впавших в отчаяние или набравшихся яростной решимости экипажей, истошные вопли «Попал! Горит!» или «Мы падаем!» – все исчезло без следа.
Коменданту давным-давно надо было убраться с открытого места. В любой момент раскоряченную фигурку могут засечь с орбиты, и тогда не спасет ни ангел-хранитель, ни черт в ступе. Сандерсон пополз, опираясь на локти. Ноги бесполезно волоклись по песку.
На середине пляжа, на полпути к скалам у него кончились силы. Лейб-коммодор опустился животом на песок. Чтобы отвлечься от нестерпимой боли, комендант разговаривал сам с собой:
– Старик Киндергласс вершит судьбы миллиардов. Бросает кости и двигает фишки флотов и планет по расстеленной на огромном дубовом столе трехмерной звездной карте. – Заскорузлые губы трескались, но он упрямо продолжал разговор. – Кряхтит и постанывает от удовольствия.
Сердце рвалось из груди, словно накрытый банкой мотылек. Сандерсон пластом лежал на песке. Ему казалось, что он мертвее трупа.
– Мировая стратегия – лучший заменитель секса. Дорвался в очередной раз. Теперь он в своем праве…– бормотал он еле различимо. – Любимое занятие безнадежно испорченного мальчика, успевшего постареть и нажить себе грыжу на казенным харчах…
Прошло пять минут, и было хорошо. Хотелось лежать так до скончания века. Вот только термопсисы могут здесь сесть в любой момент.
– Надо двигать или отходную читать придется, – увещевал себя комендант, но руки не желали упираться в песок. Его руки, верно прослужившие ему столько лет, взбунтовались. Значит, тоже пострадали при взрыве, только до сих пор он этого не замечал.
Сандерсон стиснул зубы и, мыча от боли, снова отправился в путь.
– Крыса себе нору найдет…– повторял лейб-коммодор. Ему нужно было убежище и он его нашел. Комендант втащил свои ноги в узкую, как щель, пещеру, вымытую в скале океанскими волнами, и потерял сознание.
«Время идет, а Лига не реагирует на вероломное нападение. Что это? Сговор?» – ломал голову Сандерсон. Он лежал в пещере на охапке высохшего тростника. Ночами выползал наружу– собрать себе подстилку и, главное, моллюсков на прокорм.
С берега вход в пещеру было не увидеть– только с воды. А термопсисы от рождения терпеть не могут эту жидкую субстанцию. Они не строят морских судов и не суются в море.
Трижды мимо его убежища проносились черные смерчи вражеских патрулей. Термопсисы прочесывали берег, они искали маленький кораблик и четырех его обитателей, а вовсе не дохлого коменданта– это Сандерсон знал с самого начала.
«Сколько шума из-за жалких мародеров, – думал он, пытаясь раскрыть створки принесенной прибоем раковины. Тиугальбские моллюски весьма напоминали земных устриц. – Неужто здесь на самом деле спрятано что-то стоящее? Или до того заврались, что все теперь гоняются за миражом? А-аа, черт с ними!» – И саданул по раковине каменюкой. В лицо полетели брызги и осколки.
«Новейшие крейсера Лиги делают до ста гиперпрыжков в час и могли бы за сутки домчать до Тиугальбы. И где они?» – высосав пяток безвкусных «устриц», думал комендант несуществующей крепости. У него не было лимонного сока, зато полным-полно ядовито-соленой океанской воды. Кроме этих самых моллюсков, ему нечем было утолить зверский голод и изнурительную жажду. Выданные нарушителями НЗ утопли вместе с лодкой.
«Или Киндергласс ждет, когда термопсисы уничтожат нарушителей, а заодно с ними и аборигенов? В Департаменте привыкли загребать жар чужими руками. И в Совбезе – само собой. А уж потом Лига накажет Империю Термопсис за все преступления разом. Известный прием – планово запоздавшее, но неотвратимое возмездие.
Но если мне не помогут свои, придется просить нарушителей…– Вывод был прост и ясен. Он давно напрашивался, но Сандерсон до последнего отпихивал его, загонял в дальний угол сознания. Но теперь уже нельзя было спрятаться от правды. – Подам сигнал «SOS». Даст бог, эта банда засечет его раньше, чем та…»
Лейб-коммодору стало смешно. Он хохотал, утирая слезы, и никак не мог остановиться. Это была истерика.
И тут над берегом мелькнули темные треугольные силуэты и умчались над пенистыми волнами в глубь залива. «Звено планетарных бомбардировщиков, – понял комендант. – Значит, их доставили на Тиугальбу в трюмах эскадры. Империя отлично подготовилась к операции, каждый шаг заранее продуман и технически обеспечен. Снимаю шляпу…»
.
Термопсисы сбросили в воду глубинные бомбы. Сотни подводных взрывов сотрясли океанскую толщу. На поверхности вздулись пенные шапки. Вслед за первым звеном прошло второе, третье, четвертое… Бомбовозы накатывались волнами и, казалось, нет им ни конца, ни краю. «Красиво идут, – с отчаянием наблюдал за операцией лейб-ком-модор. – И работают неплохо. Так будет ли мне кого просить?..»
Глава 20
Молчание муравьят
«…Геополитическое положение планеты ФФФукуараби представляется нам крайне шатким. Не имея естественных союзников, лишившись всех своих колоний, утратив после гибели института Цариц пассионарный вектор, цивилизация муравейников попала в изоляцию и оказалась на обочине галактических процессов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49