А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Что Джордж сделал?
— Повел себя в высшей степени сознательно. В меру своих сил тряпкой стер рисунок. На следующее утро сообщил в администрацию. Они решили, что он был пьян или ему приснилось. Может, Джордж и сам так решил…
— Почему?
— Потому что, когда он в субботу вечером вернулся в зал там не было и следа светящейся краски. Ни в спортивном зале, ни в бассейне в подвальном помещении — нигде никого и ничего. В воскресенье все здания остаются закрытыми. Джордж взял отгул. В понедельник вечером, 12 июля, он уже чувствовал себя лучше. То есть, пока снова не оказался в зале. — Тоби горько усмехнулся. — Изображение статуи Основателя, светящееся, как и раньше, снова появилось. Только теперь оно было намалевано на полу у южной стены, под балконом. Джордж окончательно растерялся. В голову ему пришла единственная мысль — снова стереть, уничтожить любой ценой. Но коленях он подполз к светящимся линиям, — Тоби прокашлялся, — но кто-то ждал его на галерее, в восемнадцати футах над головой Джорджа. Кто-то перегнулся через ее перила, держа в руках тяжелый железный стержень, вывернутый из тележки, на которой в зал привозят гимнастические снаряды. Он грохнулся на пол, как гиря, в восемнадцати дюймах от головы Джорджа.
Тоби замолчал. Не отрывая глаз от Марка, он безмолвно взял Кэролайн за руку и сжал ее.
— Нет, — сказал Тоби, — он никого не видел и не слышал. Сначала он был оглушен грохотом, затем у него все расплылось перед глазами. Он потерял сознание, но как-то смог выбраться из зала. Во вторник утром рисунок статуи Основателя по-прежнему красовался на полу, а рядом валялся металлический стержень. — Тоби покачал головой. — Джордж туда не возвращался. Оказавшись дома, он поведал семье всю эту историю. Жена уложила его в постель и вызвала врача. Во вторник вечером, продолжая семейные традиции, на работу вместо него вышел внук. Молодому Губерту, его внуку, минуло шестнадцать, и парень он толковый. Он не только обыскал зал. Он торчал рядом с ним на страже чуть ли не все ночи напролет. И вот что он поведал мне о последних событиях.
Тоби нервно вскочил с кресла.
— Давайте представим, как все это выглядело! Итак, суббота. Во второй половине дня, при ярком свете, Губерт кружит вокруг зала, держась недалеко от него. От вторника до субботы он ничего не видит и не слышит. Но однажды он различил звук, доносящийся из здания, и стал ломать голову, что это может быть. Губерт обогнул здание с северной стороны и осторожно влез в зал. Спустился к бассейну в подвале. Тут он понял, что это были за звуки. В бассейне, который должен был быть пустым, было полно воды. Причем наполнили его, видимо, только что: по воде еще шла рябь. Билли Коул, главный сантехник, обслуживающий нижний этаж, говорит, что любой, кто знает, что к чему, может без труда залить бассейн. В подвальном помещении, окна которого на уровне земли и скрыты деревьями, всегда стоит полумрак. В глубоком конце бассейна воды на десять футов, а он вместе с вышкой расположен ближе всего к дверям. — Тоби отдышался. — Губерт сразу же кинулся его осматривать. Он заметил, что вода еще колышется и вместе с ней — блики белых изразцов на дне. Подойдя к глубокому краю, он перегнулся через бортик. И тут кто-то из-за спины, кого он не видел, с силой толкнул его. А Губерт не умеет плавать. — И снова Тоби сделал паузу.
Выражение лица Тоби свидетельствовало о крайнем негодовании по поводу того, что он должен был рассказывать. Об этом говорила даже его артикуляция. Открытая сигаретница, серебряная настольная зажигалка, серебряная же пепельница гипнотически поблескивали, отражаясь в полировке кофейного столика.
— Марк, — резко бросил он, — я никогда не видел, чтобы ты так плохо выглядел.
— Меньше всего я думаю о том, как выгляжу. Ты хочешь сказать, что мальчик там погиб? И никто ему не помог?
— Нет! — гневно буркнул Тоби, но тут же взял себя в руки. — По счастливой случайности или, может, по милости Божьей, тот самый Билли Коул как раз проходил по Тропе Привидений. Он услышал крик и плеск воды. Билли выбил окно в подвале и пролез внутрь. Губерт уже опускался на дно, когда Билли нырнул за ним. Он спас ему жизнь, тут же стал делать искусственное дыхание. Он спас его буквально чудом. Просто чудом!
— Ты говоришь, это было сегодня днем? Сейчас он в порядке?
— Насколько может быть в порядке человек, который чуть не утонул и натерпелся таких страхов, — да.
— Думается, я встречал этого парнишку Джонсона, то есть Губерта. В шестнадцать лет он получил право учиться в Куин-колледже. Я и не знал, что он не умеет плавать.
— Да никто не знал, — пожал плечами Тоби. — Считается, что все умеют плавать, да? Это наше неоспоримое американское убеждение. Губерт никому не говорил, что не умеет держаться на воде, потому что стеснялся. Но мы столкнулись с классным шутником, который отколол этот номер в спортзале. Верно?
— Ради всех святых, Тоби! — вскричала Кэролайн. — Стоит ли так на этом зацикливаться?
— Да! Стоит! В этом-то все и дело. — Он повернулся к Марку. — Об этой истории — когда Джордж потерял сознание — перешептывались по всему Куиншевену. А теперь о ней говорят не только шепотом; она стала общеизвестна. И декан, и мастер — оба в отпуске. Будь тут современное учреждение, делом занялись бы их заместители, помощники. Но здесь… О боже! Разбираться поручили отцу Кэролайн. — При этих словах Тоби ударил кулаком по кофейному столику. — Поймите меня правильно. Доктор Кент — прекрасный человек. Хороший историк. Но он придерживается одного мнения об этом деле, а я другого. Так что мы договорились, что судьей в этом деле будешь ты.
— Польщен, — совершенно искренне ответил Марк. — Конечно же я к твоим услугам, если ты считаешь, что я могу чем-то помочь.
— О, еще как можешь! На этот счет не беспокойся. Просто выслушай мою версию. Вот как эта история может выглядеть.
— И как же?
— На первый взгляд, — стал излагать Тоби, — некая уважаемая личность в колледже или в Куиншевене — на самом деле маньяк со склонностью к убийствам, он и пытался убить двух человек и едва не преуспел в этом. Так?
— На первый взгляд да.
— Хорошо! В таком случае рисунок статуи Основателя не имеет никакого смысла. Разве что как приманка. Сначала маньяк нарисовал его на западной стене и захихикал, как привидение, чтобы напугать Джорджа. Как этот мерзавец и предполагал, Джордж попытался стереть рисунок. Все шло, как и задумывалось. Маньяк заставил Джорджа два дня маяться над загадкой. Затем он намалевал рисунок на полу под балконом. Когда Джордж ползал по полу, его голова на фоне светящейся краски была отличной мишенью. — Тоби брезгливо поморщился. — То же самое относится и к Губерту: мальчишка попал в очередную ловушку, подстроенную убийцей. Готовясь вечером использовать бассейн, маньяк решил наполнить его водой. Где-то в подвальном помещении он оставил бы еще несколько светящихся пятен, чтобы подманить Губерта к глубокой части бассейна. Но Губерт еще днем услышал, как наполняется бассейн, и маньяку представилась неожиданная возможность. Он столкнул Губерта в воду, чтобы тот утонул. Как бы там ни было, это был всего лишь один из способов убить его. Точно ли я изложил ситуацию?
— Да, — признал Марк, переводя дыхание. — Думаю, что довольно точно.
Тоби Саундерс поднялся на ноги.
— Верно! — усмехнулся он и кивнул. — А теперь я должен сказать тебе, здесь и сейчас: я не верю ни одному слову из того, что было сказано. Я не думаю, что шутник вообще собирался кого-то убивать.
Кэролайн вскинула голову. Застыв на месте и приоткрыв рот, она смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Тоби! Ты серьезно? Отец считает…
— Я знаю, что он считает. Но ведь ты не слышала, что я говорю. — И снова Тоби, который так и не присел, внимательно посмотрел на Марка. — Если шутник в самом деле собирался убить такого безобидного старого человека, как Джордж, почему же он этого не сделал? Имея при себе тяжелый металлический стержень и ясно видя цель, как он мог промахнуться? Как получилось, что он промазал… — Тоби широко развел руки, — почти на полтора фута. То же самое и с Губертом. Я согласен, что, когда шутнику представилась неожиданная возможность, он столкнул Губерта с бортика. Но неужели затем, чтобы убить его? Нет! Я намекну вам. Кто знал, что Губерт не умеет плавать? Его родители, может, дедушка с бабушкой. И больше никто. А ведь мы, все мы, убеждены, что любой здоровый шестнадцатилетний мальчишка должен плавать, как рыба. Я прав или ошибаюсь?
— Скорее всего, прав, — признал Марк.
— Этот шутник, может быть, и маньяк. Думаю, он таков и есть. Может, он хотел до смерти перепугать Джорджа и Губерта — что, собственно, он и сделал. Но это всё!
Кэролайн тоже вскочила на ноги.
— Если все так, Тоби, то почему тебе не приходит в голову мысль о каком-то сумасшедшем?
— Может, и приходит.
— А если он не хотел ни убивать, ни причинять им вред, чего же, ради всех святых, он хотел добиться?
— В том-то и дело, — честно признался Тоби. — Я не знаю.
— Тоби, это смешно!
— Признаю. Да и меня эти игры со смертью пугают, как настоящее убийство, — вот что на самом деле я пытаюсь сказать. Но даже у весельчака со сдвигом по фазе есть причины поступать так, а не иначе. Кто-то почему-то вдруг изображает статую Основателя. Кто-то — и тоже непонятно по какой причине — промахивается по замечательной мишени… Ведь попасть по ней — как дважды два. Но кто это делает? И почему?
Все трое настолько погрузились в свои мысли, что никто не услышал, как тихонько открылась входная дверь, которая обычно оставалась незапертой. Столь же тихо она и закрылась. Услышали они лишь быстрые решительные шаги, которые из холла направлялись к гостиной. Марк повернулся к дверям.
На пороге, вскинув голову, стояла Бренда.
Глава 3
Значит, она не уехала с Фрэнком Чедвиком?
Выпростав из рукава левое запястье, Марк краем глаза глянул на часы. Было всего двадцать пять минут одиннадцатого.
В машине молодого мистера Чедвика они должны были уже проехать Куиншевен, миновать Александрию, пересечь мост и влиться в автомобильную сумятицу Вашингтона. Бренда, конечно, не могла успеть побывать в квартире Чедвика, не говоря уж о том, что ей было совершенно не под силу доехать до его дома и вернуться.
И тем не менее, где бы она ни провела это время, это была совершенно другая Бренда, не та, которая недавно вылетела из дома, хлопнув дверью.
Эта Бренда, стоявшая с поднятой головой, излучала уверенность и силу, она и не взглянула на Марка. В своем белом платье без рукавов, перехваченном по талии пурпурным поясом, с модной расклешенной юбкой, она, казалось, так и светилась.
— Привет обоим! — весело бросила она Кэролайн и Тоби.
— Мы… мы не слышали, как ты подъехала, — растерялась Кэролайн.
— О, я была не на машине. Она в гараже. Я прогулялась в Куиншевен и обратно. До чего прекрасная ночь!
Вытащив красную пачку сигарет из красной же сумочки, Бренда кинула ее на стул с прямой спинкой, стоящий в арке, за которой был виден холл.
— Хотя я лучше тебе все расскажу, — обратилась она к Тоби. — Я не предполагала, что тут кто-то окажется, — кивнула она в сторону опущенных жалюзи, — пока не подошла к дому. Мне показалось, что снаружи стоит наша машина. Но ты знаешь, дорогой Тоби, окна-то открыты и было слышно, как ты орал.
То есть ты все слышала? — спросил Тоби. — И что именно?
— Довольно много.
— Бренда, лучше бы тебе этого не знать! — грустно сказала Кэролайн.
— Моя дорогая, почему бы и нет? Я и так уже довольно много знаю из того, о чем у нас сплетничают.
Если Тоби и не заметил в ее поведении ничего странного, то Кэролайн внимательно вглядывалась в лицо Бренды. Та ходила по комнате, по-прежнему не обращая внимания на Марка. Она села в плетеное кресло рядом с лампой, откинулась на спинку и положила ногу на ногу.
— Интересная история произошла в спортзале, не так ли? — спросила она.
— Интересная! — воскликнула Кэролайн.
— А что, не так? — Стараясь казаться раскованной, Бренда засмеялась. — Надеюсь, Марк сможет помочь. Он разбирается во всех академических проблемах. Он расскажет и какие песни пели сирены, и как писал Шекспир, и каков был замысел нового революционного романа, который Уилки Коллинз собирался издать в 1869 году, но так и не закончил. Но в практическом смысле… О господи, как он похож на тебя, Тоби!
— На меня?
— Да. А ты не знал? Ты тоже не замечаешь ни людей, ни событий?
— Ты удивишься, — возразил Тоби, — но, пожалуй, я соглашусь. Послушай, Марк! Я был прав. Клянусь тебе, я прав.
— Подожди! — остановил его Марк. Его низкий голос, всей мощью которого он пользовался очень редко, заполнил всю комнату. — Может, ты и прав, Тоби. Я не утверждаю обратного. Но ты неправильно подходишь к этой проблеме.
— То есть?
— Ну, например… Мы ведь очень мало знаем о Джонсонах, о Джордже и о Губерте.
Тоби скривил губы.
— Мы не проявляем внимания к людям, не так ли, если они стоят ниже нас? А вот я-то знаю о них немало.
— Кто мог настолько ненавидеть Джорджа и Губерта? Или хотел убить их?
— Всю семью? — не без сарказма уточнил Тоби. — В любом случае таких злодеев я не знаю.
— Значит, ненависть этого шутника не была направлена на них. Мотива тут не просматривается. Похоже, что наш весельчак специально привлек наше внимание к спортивному залу, чтобы наши мысли крутились только вокруг него. Типичный для студентов номер, как ты сам сказал.
— Да, и это как раз не дает мне покоя. Этот тип с его злобой. То ли он так жесток, то ли просто недоумок, который не понимает, что делает.
Бренда подала голос, мягкий и нежный, как шелк.
— Почему вы все время говорите «он»? — удивленно спросила она. — А не могла ли это быть женщина?
У Кэролайн отхлынула кровь от лица, и она отвернулась. Но когда пауза стала уже тягостной, Тоби отреагировал совершенно неожиданно.
— О господи, — прошептал он, глядя прямо перед собой, — о господи, каким же я был тупоголовым… Ну и дурак!
— Подожди! — мрачно остановил его Марк, но Тоби не стал ждать.
— Эта мысль крутилась у меня в голове! — заорал он, ударив себя кулаком по лбу. — Но я со своей тупостью не придал ей значения. Я даже подумал об изоляторе, но так и не мог связать его со спортзалом. Конечно же! Там мог быть только один человек. Роз Лестрейндж.
И снова Марк почувствовал ее присутствие рядом, но на этот раз он быстро справился с собой. Все вдруг вздрогнули, словно в комнату вошла сама Роз Лестрейндж.
— Как интересно! — пробормотала Бренда.
— Но это же абсурд, — вмешалась Кэролайн. — Женщина? — прошептала она почему-то испуганным голосом. — Ж-ж-женщина входит в мужской спортзал? И смеется там?
— И смеется, — угрюмо согласился Тоби. — Вот именно.
— Но невозможно, чтобы…
— Ангел мой, ты слишком невинна для этой жизни. Именно такое могла сделать наша Роз, и с большой радостью. Таково ее чувство юмора. О чем я говорил? Или о злобном монстре, или о детской беспечности человека, который не ведает, что творит. Я не хочу выглядеть негалантным, но ей свойственно и то и другое.
Тоби! — едва не заорал Марк. — Да выслушаешь ты меня, наконец?
— В самом деле, Тоби, — произнесла Бренда, глядя в другую сторону. — Пожалуйста, выслушай Марка!
— У меня к тебе только один вопрос, — настойчиво сказал Марк. — Чего ради Роз Лестрейндж так себя вести?
— А я задам тебе другой вопрос, — возразил Тоби. — Объясни ту историю в изоляторе, что произошла около месяца назад. Это куда проще.
— Что за история? — вскинулась Кэролайн.
— Наша Роз привела туда своего приятеля и даже не стала отрицать этого. Она просто хохотала и говорила, что никто не сможет ничего доказать. Перестань краснеть, ангелочек, и не старайся изобразить невозмутимость. Бренда, я к тебе обращаюсь!
— Да? — спокойно отозвалась Бренда.
— Ты когда-нибудь слышала разговоры Роз Лестрейндж на ее любимую тему?
— Нет, не думаю.
— Еще до того, как ее перестали приглашать в гости, она выдавала реплики, от которых тарелки взлетали со стола. Я помню одну из них. Мол, ей нравится заниматься любовью — цитирую — «в странной или необычной обстановке».
— Думаю, что некоторым мужчинам, — кивнула Бренда, — это тоже нравится. И что же?
— Ничего. Но такова она, наша Роз. Характер! Обращаю ваше внимание: меня не волнует, сколько у нее приятелей. Но когда речь заходит о злобных и бесчеловечных поступках в спортивном зале…
— Ясно, — прервал его Марк. — И вот тут твоя версия дает сбой.
— Марк, почему, черт побери, она дает сбой?
— По крайней мере, нам понятно, что случилось в изоляторе. — Краем глаза он видел выражение лица Бренды, но не остановился. — Мы не в силах понять другое. Чего ради она рисовала статую Основателя, чего ради делала попытки — подлинные или театральные — убить Джорджа и Губерта Джонсонов?
— Не знаю. Это я признаю. Но позволь я вернусь к ее любимой теме…
— Ее любимая тема не имеет отношения к предмету разговора. Как бы то ни было, ты же не будешь утверждать, что она — мартовская кошка?
— До чего странно, — сказала Бренда, глядя в потолок, — до чего странно, что Марк взялся защищать ее.
— Иди ты к черту, я вовсе не защищаю ее! Я…
— Пожалуйста! — вскричала Кэролайн.
Накал страстей в гостиной достиг такого предела, что воздух, казалось, вот-вот зашипит, как вода на раскаленной плите. И тут Кэролайн попыталась остудить его.
Она и сама взяла себя в руки: опустившись на диван, старалась проглотить комок в горле. На Бренду же, похоже, эта вспышка не произвела никакого впечатления: она окинула всех рассеянным отстраненным взглядом. При этом она безостановочно крутила в руках запечатанную пачку сигарет.
— П-п-прошу прощения, — извинилась Кэролайн, — но, похоже, и моя мать, и миссис Уолкер, и все остальные только и делают, что говорят о Роз Лестрейндж. Кто она такая? Откуда она взялась? Что она здесь делает? Вот что всех интересует.
— Успокойся! — нервничая, пробормотал Тоби.
— И этот ее коттедж на Харли-Лейн…
— В начале восемнадцатого столетия, милая, он именовался «Синими Руинами».
— Сейчас, дорогой, его уже так не называют. Все интересуются, каким образом ей удалось купить этот коттедж, хотя он считается собственностью колледжа в той же мере, как и старая таверна. Я сыта по горло Роз Лестрейндж! Я видела ее только раз, и она мне совершенно не понравилась. Но не думаю, что она так плоха, как о ней говорят. Мой отец хорошо отзывался о ней. Как и доктор Хьюит.
— Доктор Хьюит? — переспросил Тоби. — Доктор Арнольд Хьюит?
— Да, конечно. Кто же еще?
— Ну и ну! — сказал Тоби, щелкая пальцами. — Доктор Хьюит, мастер Куин-колледжа, прямой потомок Септимуса Хьюита. Объясняет ли это появление рисунка Основателя? Не замешан ли во все это дядюшка Арнольд Хьюит, старый… ну, не стану говорить кто.
— Ну, Тоби, это просто смешно.
— Да, да, признаю, что так и есть! Более нелепую мысль трудно себе представить. И все равно это жутко забавно!
— Нет, вовсе не забавно! Пожалуйста! — снова завелась Кэролайн. — Я… я не могу толково объяснить все, но вот что я имею в виду. Вы все время думаете о мисс Лестрейндж, вам она мерещится везде и всюду. Вы бы вовсе не удивились, если бы она заглянула в окно или постучала в двери.
Тоби подскочил и выругался. Бренда выпрямилась в кресле.
Звук, который донесся до них, не имел ничего общего с трелью дверного звонка. Раз за разом пронзительно звонил телефон в нижнем холле.
Всем четверым в голову пришло одно и то же. Секунд десять никто не произносил ни слова. Бренда Рутвен бросила пачку сигарет на кресло и привстала. Спокойным легким шагом она через открытую арку направилась в холл. Марк опередил ее.
Бренда сделала два стремительных движения, и подол ее белой юбки колыхнулся. Марк почти бежал к телефону.
Протянув руку к трубке, он как бы заслонил от жены аппарат и развернулся, словно бы отгородившись барьером.
В любое другое время его неприличная торопливость показалась бы странной и даже смешной. Но сейчас в ней не было ни малейшего повода для насмешек, и Марк это понял, едва только прикоснулся к трубке.
Бренда остановилась у подножия лестницы, лицом к нему, держась одной рукой за перила. Он видел ее пылающие глаза: широко открытые, окаймленные черными ресницами, они были полны эмоций, столь же обнаженных, как и ее руки. Он с трудом понимал, что делает. Скользнув взглядом мимо, Бренды, он заметил, что из-за арки на него напряженно смотрит Тоби, а рядом с ним застыла Кэролайн.
Последний звонок он прервал на середине. Марк поднес трубку к уху и услышал мужской голос.
— Да, доктор Кент? — произнес он.
Кто-то испустил вздох облегчения. Марк тут же выкинул из головы свои страхи.
— …Если они не против вернуться? — спросил он изумленно. — Да, конечно, доктор Кент, — пришел в себя Марк. — Надеюсь, ничего не случилось?
— По крайней мере, хуже не стало, — ответил отец Кэролайн. — Но мастер только что спешно вернулся. Он сейчас со мной. Э-э-э… кажется, в понедельник у вас будет гость?
Доктор Сэмюел Треверс Кент был англичанином до мозга костей, хотя прожил в Америке тридцать лет. Один его голос, который мог быть низким и вибрирующим или слабым и далеким, когда он погружался в сложные лабиринты своего воображения, напоминал Марку о чем-то давно забытом; о том, встреча с чем потрясла его.
— Гость? — переспросил Марк. — Ах да, весьма уважаемый гость. Гидеон Фелл.
— Гидеон Фелл?! — завопил Тоби, выскакивая из-за кофейного столика.
— Потише, Тоби! — сказал Марк, прикрыв рукой микрофон и снова возобновляя разговор. — Нет, нет. У доктора Фелла нет в Америке никаких детективных задач. Он хочет ознакомиться с теми письмами, которые мне посчастливилось найти. Но допускаю, что он займется и нашей проблемой, если доктор Хьюит выскажет такое пожелание. Да, я передам Кэролайн и Тоби. Благодарю вас. Будьте здоровы. — Он положил трубку.
Тоби рядом с Кэролайн стоял под аркой. Бренда не шевельнулась.
— Доктор Гидеон Фелл, — повторил Тоби. — Человек, который объясняет совершенно невозможные ситуации и сдергивает покров тайны с любых чудес. Это тот?
— Да.
— Так я и подумал. Тут он будет как раз в своей стихии, не так ли? Если Роз Лестрейндж отколет еще какие-то грязные номера в спортзале или в изоляторе. На этот раз, надеюсь, все двери и окна будут заперты изнутри?
— Послушай, — тихо сказал Марк. — Этому пора положить конец.
— Я знаю, — также тихо ответил Тоби. — Но все же у меня есть предчувствие…
— Да брось ты! Эта неприятность касается всех нас. А мы зачем-то портим друг другу нервы.
По другую сторону холла, справа от Марка, раздался мягкий щелчок дверного замка. Ручка входной двери медленно повернулась, и дверь открылась. На пороге одной ногой стояла стройная женщина с черными блестящими волосами; другая нога ее оставалась на дорожке. Она толкнула створку двери и придержала рукой легкий экран за ней. Лукавое выражение ее лица сразу же изменилось, когда она увидела в холле четырех человек. Без малейших усилий, легким движением, полным природной грациозности, она переступила порог.
— О, прошу прощения! — улыбнулась Роз Лестрейндж. — Дверь была открыта. Надеюсь, вы не против?
Глава 4
В суете последовавших событий Марк Рутвен так и не смог найти минуту, чтобы разобраться во впечатлениях от этой встречи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов