А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– отчаянно зашептал сэр Родерик перед самой дверью.
– Как это – не надо?! – злобно прошипел в ответ Фальк, – А принцессу-то кто освободит, папа римский?
– А что, – загорелся сэр Родерик, – может, поехать к нему да попросить? Он же этот… святой, ему бы сподручнее…
– И полцарства прикарманить – тоже сподручнее, да?
– Да ты погоди… Я же не отказываюсь. Только вот… Ты послушай – крики-то вроде как мужские. Может, она и не тут вовсе.
– Тут, тут, – успокоил Фальк и решительно подтолкнул оробевшего рыцаря к дверям. – Давай!
…Страшная картина предстала взору Героя. Мрачная комната с клеткой в углу, в которой кто-то скорчился – невозможно было разглядеть в сумерках. Посреди комнаты на возвышении стоял абсолютно чёрный трон, а на нём с хлыстом в руке…
– Ну, наконец-то пожаловал! – принцесса бросила хлыст и, легко соскочив с трона, побежала навстречу сэру Родерику. – Насилу дождалась! Чего только не перетерпела! Здешний повар – повешу его, как только свадьбу сыграем. Совсем готовить не умеет!
– Свадьбу? – ошеломлённо пробормотал сэр Родерик, но заметил испепеляющий взгляд принцессы, – А, ну да, свадьбу. Я это…
– Ну то-то же, – рявкнула принцесса, – а не то смотри у меня – живо в клетке рядом с этим окажешься.
– Не злите её, ваша милость, – шепнул Фальк, – Лучше спросите, где колдун?
– Да, – спохватился рыцарь, – а где, собственно, колдун?
– Здесь я, – послышался из клетки слабый голос, – Ох, выпустите меня, люди добрые! Сил нет…
– Ладно уж, выходи, – принцесса подошла и открыла дверцу. Из клетки, пошатываясь, вылез высокий человек в чёрном плаще. – Должен же он тебя убить!
– Убить? – переспросил сэр Родерик.
– Ну да, его убить, а на принцессе жениться, – подсказал сзади Фальк, – Так по леген…
– Да идите вы все со своей легендой! – не выдержал наконец сэр Родерик. – Не хочу я никого убивать, не хочу я на этой… даме жениться и пол-царства не хочу! И вообще, он, – ткнул рыцарь пальцем в колдуна, – он меня убил, понятно?! Ну могу я погибнуть или нет?!
– Нет! – воскликнул Фальк, – Это не по правилам! А кто на принцессе женится?
– Да брось ты его, – цинично ухмыльнулась та, – я за колдуна тогда выйду…
– Не-е-ет!!! – отчаянно завопил колдун. Он подскочил к сэру Родерику и ухватил его за рукав: – Эй, ты меня убил, понял?!
– Нет, ты меня, понял?!
– Нет, ты…
– Заткнитесь оба, – гаркнула принцесса. – Вы мне оба не нужны. Дайте-ка поразмыслить… – она на минуту задумалась, но тут же вскочила и схватила за шиворот Фалька:
– Всё сходится. Ты, – она ткнула пальцем в колдуна, – убил того, а этот, – она встряхнула ошеломлённого слугу, – укокошил тебя. За него я и пойду. Это так романтично – выйти за оруженосца!
– Но это… – попытался было трепыхаться Фальк.
– По правилам!!! – в один голос заорали колдун и рыцарь.
…И жили они вместе долго и счастливо, и умерли в один день…
– Бедняга, – заметил сэр Родерик, когда отзвучала поминальная молитва, – умереть таким молодым!
– Представляю, каково сейчас принцессе, – вздохнуло чудовище, – ведь и года не прошло…
Колдун вздрогнул:
– Не надо об ужасах на ночь, – попросил он, непонятно кого имея в виду, – пойдём-ка лучше выпьем!
Кофе с дождём
Андрей Новосёлов
Сегодня великолепный дождь. Прямо скажем, гроза. В такую погоду приятно спать. Или пить кофе, вот как я сейчас. Я стою за высоким столиком в кофейне, и передо мной – солидных размеров чашка с горячим кофе. Не везде его варят хорошо, но в этой кофейне он просто отменный. Я гляжу в окно и время от времени отпиваю маленький глоток. Не спеша, чтобы хватило надолго, потому что когда кофе закончится, придётся брать вторую чашку, а после второй чашки кофе меня всегда клонит в сон. Конечно, можно выйти на улицу и отправиться по делам – и весьма неотложным, кстати – но сидя в тёплой уютной кофейне, когда на улице идёт дождь, пусть даже и такой замечательный, просто противно думать о делах. Кроме того, прямо перед выходом со сломанного карниза хлещет струя воды, и в очень удачном месте, где зонтик ещё не откроешь, не зацепившись за дверь.
За запотевшим по краям окном виден дом напротив – улочка совсем узкая, две машины ещё разъедутся, но три – уже нет. На подоконнике за окном одной из квартир сидит кошка и, наверное, смотрит на меня. Кошке дождь глубоко противен – где это видано, чтобы столько воды текло с неба? «Запишите предложение – сидит кошка на окошке…» – «А у нас кошки не сидят на окошке, это громадные звери, и полосатые, как радуга!» Это из какого-то рассказа, не помню уже ни названия, ни автора. Рассказ о параллельных мирах. Или о Гранях Кристалла, как любят говорить некоторые мои знакомые. Или об Отражениях, как любят говорить другие некоторые.
А вот справа от меня – целых три кошки. Вернее, кота. Мастерский рисунок шариковой ручкой на стене. Коты явно не глупы – сидя в подворотне, соображают «на троих» большую джезву кофе. И рядом, уже другой ручкой – надпись: «Ка-а-ак я обожжаю этих к-к-котов!» Автор надписи тоже не дурак – этих котов я тоже обожаю.
По мокрой улочке, вздымая тучу водяной пыли, шумно проносится легковой автомобиль. Звук очень напоминает имперский истребитель из «Звёздных войн» Лукаса. Ка-а-ак я обожжаю этого Лукаса… Интересно, что в сухую погоду автомобили так не звучат. А сейчас снова тихо, только издалека шумят машины на широком шоссе. От этого звука ещё уютнее, и кофе ещё больше половины чашки…
Нет в мире совершенства (как говаривал Лис из «Маленького принца»). Стоит расслабиться и настроится на лирическое одиночество – другие кофеманы не в счёт, мы друг другу не мешаем – как обязательно кто-то прервёт. Итак, в кофейню вваливается небольшая громкая компания и начинает отряхиваться (что поделать, сломанный карниз над дверью…). Нашли-таки. Парочка друзей, кучка знакомых, один незнакомый. «Привет!» – «Привет!» – «Как твоё ничего?» – «По кайфу… Присоединяйтесь, милости просим.»
Пока они берут кофе на всех, выискивая и пересчитывая требуемое количество мелочи, я разглядываю незнакомца. Не худой, скорее, толстый. Несколько неопрятный – достаточно неопрятный, чтобы быть оккультистом, если верить Мерлину Эмберскому. На правой руке – дешёвый металлический браслет с выгравированной руной «Г», на шее – цепочка с самодельным орином. Несомненно, всё заговорено, заряжено и призвано охранять владельца от мелких пакостей. Плавали, знаем. Поболтать с таким можно, и иногда – любопытно, доверять не стоит. Впрочем, у меня вид тоже не респектабельный – сутулый очкарик, на голове – жалкое лохматое подобие причёски (частично – от природы, частично – последствия сломанного карниза над входом), на груди – весьма легкомысленный круглый значок. Картину дополняют блестящие ввалившиеся глаза. Я недолюбливаю смотреться в зеркало – у меня завышенная самооценка своей внешности, и от созерцания реальной картины настроение непременно портится.
Но вот кофе взят, и приходиться потесниться за столиком. «Ну, рассказывай, как ты там.» – «Да я сейчас больше здесь. Так, всё путём. Институт совсем достал.» – «Терпи, терпи, полтора года осталось.» – «Я и терплю. А у вас что?» Все дружно начинают рассказывать, какое у них что. Минут через пять я составляю более-менее ясную картину из этого безобразия. Ничего особенного. Этот незнакомец, зовущий себя Игорем, нашёл какую-то очередную Пермскую зону и собирается отправляться туда в поисках выхода в параллельный мир. Или в соседнее Отражение. Бог в помощь. Вся компания, естественно, собирается его сопровождать. Очень на них похоже. Снаряжение у них всё уже есть, но хорошо бы захватить побольше магов и экстрасенсов для обеспечения безопасности.
Вот теперь всё понятно. «Да бросьте вы, какой из меня маг.» – «Да уж мы знаем, какой маг.» – «И какой же?» – «У-у-у!» – «Да шо вы говорите?!» (последняя фраза с одесским акцентом) «Не-а, не хочу.» – «Почему? Не веришь, или страшно?» (это уже вмешиваетсяся незнакомец, именующий себя Игорем) – «Верю и не страшно. Так… просто облом. Мотаться там по разным холодным и неуютным местам в поисках того, не знаю что.» – «Хоббит несчастный! Нет на тебя Гэндальфа!» – «Ну что вы, не стоит комплиментов…»
Он ещё некоторое время изощряется в изобретении аргументов. Я тем временем допиваю кофе. «Ну ладно, мне пора.» – «Так и не передумал?» – «Не-а, не передумал.» – «Смотри, потом жалеть будешь!» – «Нет, не буду. Хай!» (это от английского Hi, вроде нашего «привет») – «Хай…»
Я выскакиваю из кофейни, надеясь миновать водопад над выходом. Тщетно. «Всё есть суета сует и томление духа,» – внушаю я себе, пока вода затекает за шиворот. Не задерживаясь, я пробегаю вверх по улице и сворачиваю в подворотню, спугнув по пути трёх котов. На асфальте остаётся лежать ещё горячая джезва. А чашки, вероятно, они прихватили с собой.
Теперь через дворик и в другую подворотню. Под ногами хлюпает – там протекает небольшой ручеёк. Под ноги надо смотреть, под ноги! С трудом найдя относительно сухое место, я поворачиваюсь лицом к стене. Поднимаю руку и очерчиваю фигуру вроде буквы «П»; на стене под моей рукой возникает мерцающая линия, описывающая прямоугольник размером с дверь – а это и есть дверь, а за ней – туманная тропинка в пустоте среди больших голубых звёзд. Я ступаю на неё, поднимая облачко звёздной пыли, и дверь за мной исчезает без следа.
Куда вначале? Пожалуй, в Эмбер. Давненько я не видал Мерлина, а тот, кстати, просил почитать «Эмберские Хроники» Желязны – у них в библиотеке этих книг нет. Ну что ж, тогда вперёд! Тропинка послушно сворачивает в нужную сторону.
Я вспоминаю сегодняшний разговор и улыбаюсь. Нет, право же, не о чём мне жалеть.

июнь 1992
Главный принцип
Андрей Новосёлов
Этой ночью мне трудно уснуть. Нужно как следует выспаться перед завтрашним днём. Завтра рано вставать. Эта мысль назойливо вертится в голове. С этой мыслью я погружаюсь в неглубокий сон, переполненный мелькающими образами, и вновь просыпаюсь, услышав противный писк будильника, и несколько минут лежу в темноте с открытыми глазами – а образы сна, только что такие чёткие, уже пропали – не вспомнить, только обрывки – комната с незнакомой обстановкой, заполненная незнакомыми людьми, но во сне мы давно знакомы, и я точно знаю – эта незнакомая комната в подземелье и комната на втором этаже, где я работаю – одно и то же, а писк будильника – всего лишь ещё одна деталь сна, потому что я засыпаю с мыслью, как бы не пропустить этот писк и проснуться вовремя, и просыпаюсь вновь, не успев опять заснуть, встаю и иду умываться, и только взглянув в окно и увидев незнакомый пейзаж – голая степь до горизонта – понимаю, что это опять сон, и так всё вертится сплошной цепочкой, как змея, кусающая себя за хвост, и важно не проспать, потому что… И тут я просыпаюсь окончательно, и ещё полминуты слушаю противный писк будильника.
За окном серое утро, холодно – минус десять – но снега нет, третью неделю минус десять и нет снега. Хотя снег мне, в общем-то, и не нужен, под снегом не видно льда и легче поскользнуться.
Пока я допиваю кофе, серые облака расходятся, остаётся голубое небо с утренним солнцем над горизонтом. Так гораздо лучше. А вообще-то, можно было и проспать, ничего страшного не случилось бы, это всего лишь застарелая привычка – десять лет в школе и пять в институте, до сих пор иногда снятся школьные сны, чудесные постоянным осознанием, что это только сон, и не нужно лезть из кожи вон, чтобы не сорваться, не ошибиться, не опоздать, не подвести, не выйти из образа…
На автобусной остановке – толпа. Как всегда. Чтобы всех увезти, одного автобуса не хватит. Нужно три. Подъезжает три автобуса, а чуть погодя – четвёртый, где хватает места и для меня. До самой цели – а это час пути автобусом, метро и пешком – можно расслабиться, уйти в отрешённое состояние полусна-полуяви, когда пропадают всякие оценки и названия – наверное, так воспринимают мир совсем маленькие дети, не знающие, что является обычным, а что редким – когда нехитрый узор из пяти шурупов на стене вагона исполнен особого смысла; а тем временем какая-то часть сознания – неутомимый автопилот – уверенно ведёт меня привычным маршрутом, уступая место, поднимаясь на эскалаторах, лавируя в толпе, переходя дорогу на зелёный свет…
В нескольких шагах от двери моего отдела разрозненные части сознания сливаются вместе – достаточно плавно, чтобы не сбиться с шага – мне нравится моя работа, почему бы не заниматься ей целиком и полностью?
Меня ждёт несколько неоконченных дел. Они подождут ещё – я знаю, чем заняться сегодня. Я помню главный принцип. И в несколько часов, легко и элегантно, решаю задачку, над которой с перерывами бился полтора года. Когда приходит время, всё получается само собой.
Через два дня обстоятельства изменяются. Несколько неоконченных дел теперь не нужно заканчивать – работа пошла по другому руслу, там другие задачи. Согласуется с главным принципом. Коллеги беспокоятся о зарплате, о заказах, ищут дефицитные вещи – а что сейчас не дефицит? – я спокоен, и всё приходит ко мне само, где случайностью, где побочным результатом чьих-то хлопот, где просто подарком судьбы в чистом виде – только протяни руку и возьми – но не мешкай!
После работы я живу другой жизнью. Скучно, когда жизнь только одна, гораздо лучше, когда их несколько, чем больше, тем лучше, тогда они начинают перепутываться друг с другом, и с чужими жизнями, и ещё непонятно с чем. «О туманное! О неясное!» – говорят в Китае.
Я писатель. Нет, я не пишу книг – несколько рассказов, по одному-два в год, не в счёт – это слишком просто. Я пишу сюжеты и оставляю их витать в воздухе. Рано или поздно они находят себе писателя – из тех, что пишут на бумаге. Я люблю парадоксы. Что, если герой рассказа осознает свою принадлежность к вымышленному миру, а затем найдёт способ поменяться местами с автором? Или действовать в союзе с ним? Теперь закрутить эту идею бесконечной рекурсией – и пусть летит. Вы читали что-то подобное? Только не под моей фамилией? Вот именно. Помилуйте, какой может быть плагиат! Идеи, знаете ли, носятся в воздухе. Пусть уж лучше их ловят те, кто умеет писать на бумаге – я не из их числа. Я действую по главному принципу.
Теперь рассмотрим человека, играющего в компьютерные игры. Он играет настолько долго и старательно, что для него давно уже нет грани между «по ту сторону дисплея» и «по эту». Он живёт в мире на обеих сторонах. Тоже читали? И я читал. Вы уже понимаете, что я хочу сказать?
А теперь – с размахом! – представьте себе планету, обладающую сознанием. Люди, животные, растения, минералы, атмосфера – словом, всё – части этого разумного сообщества, причём части, не утратившие индивидуальности. Ничего жуткого. Теперь пойдём дальше – галактика, целая Вселенная того же свойства, связка параллельных миров, пронизанных этим единым сознанием… Нет, дальше не стоит. Эта идея ещё не поймана, она ещё ждёт своего писателя – не меня.
Я ещё и музыкант. Я не владею ни одним из музыкальных инструментов, а нотную грамоту знаю в пределах двух классов средней школы. Я просто люблю слушать хорошую музыку. Вы заметили, как много стало её в последние годы? На любой вкус – новая, старая, всех жанров и стилей. Вы скажете, что музыку пишут композиторы, исполняют музыканты, а распространяют коммерческие фирмы? Вы совершенно правы. Но вы не учитываете важной детали – я люблю хорошую музыку, и хочу иметь возможность слушать её, когда мне угодно.
Я художник. Учитель. Программист. Чародей. Назовите любую профессию – я отвечу, как я с ней связан. Нет, не господь Бог – я не страдаю манией величия.
Я живу многими жизнями. Они сплетаются причудливым узором, расплетаются, пересекаются с жизнями других людей. Я мог бы управлять этим потоком, но не хочу. Я мог бы быть кем угодно – и буду им, когда придёт время. Я не особенно силён физически, и отнюдь не гениален. Но я владею силой подчинять себе обстоятельства – и эта сила поистине непобедима. Секрет её – в главном принципе.
Мы имеем право и силу жить так, как мы хотим. Во всём, без исключения. Остальное не в счёт.
Что может быть проще?
ноябрь 1993
Квартира № 49
Андрей Новосёлов
В доме №302-бис по Садовой улице я живу не так давно. Лет пять. Прежде я был прописан в таком старом шикарном доме на Обуховом переулке… ну знаете, Калабуховский дом? Знаете. Но там мне не понравилось. Профессор Преображенский, конечно, милейший человек, но эти его опыты… Собаки человекоподобные, люди собакообразные… Нет, не по мне. Вот я взял и переехал. Вас удивляет, что мне это так легко удалось в период разгула квартирного вопроса? А я вот не вижу ничего странного. И квартиру я занимаю самолично, как это и положено всякому нормальному человеку. Нет, не буду удивляться, и не просите.
Но однажды весной, а точнее, в мае приключились здесь события более чем невероятные, что неопровержимо доказывает их подлинность. В ту пору я ещё имел привычку иногда вести дневник, благодаря чему теперь и вы можете стать свидетелями этих событий. Итак…
У меня новые соседи.
Случилось это так. В некий момент, привлечённый шумом за дверью, я выглянул на лестничную площадку. Мимо меня по направлению к квартире №50 проследовали:
а) некто высокий в дорогом сером костюме и сером же берете, лихо заломленном на ухо; брюнет, один глаз чёрный, другой зелёный.
б) неимоверно худой гражданин в жокейском картузике и кургузом клетчатом пиджачке; особая примета – треснувшее пенсне на носу;
в) громадный чёрный кот с кавалерийскими усами и подозрительно умными глазами, совершенно естественным образом идущий на задних лапах;
г) совершенно обнажённая (если не считать туфелек на каблуке) и весьма миловидная дамочка рыжей масти; красоту её несколько портил причудливый шрам на шее.
Не похоже, чтобы моё появление входило в их планы, однако шедший впереди господин с разными глазами (именно господин или даже повелитель, никоим образом не гражданин и не товарищ – чувствовалось в нём нечто величественное) тут же обратился ко мне с вопросом, будто продолжая начатый с кем-то разговор: «Ну хоть вы-то, молодой человек, верите, что Бог существует?» Иронические нотки в его голосе придали мне наглости смело ответить: «Безусловно, да,» – хотя, строго говоря, это было не столь безусловно и заслуживало не краткого ответа, но серьёзной дискуссии. «Похвально,» – был ответ, – «но умоляю вас, избавьте меня от этой дискуссии, ибо не далее как только что она имела место на Патриарших прудах… Позвольте представиться – Воланд.» На том беседа наша и завершилась.
Паузой не преминул воспользоваться человек в клетчатом пиджачке. «Коровьев, ассистент,» – представился он и затараторил, не давая вставить ни единого слова (впрочем, нельзя сказать, что я особенно старался): «Мессир изъявил желание избрать своей резиденцией квартиру №50, где он и расположится вместе со своей свитой, то бишь с нами, на некоторое близлежащее время, а поскольку непрошеных гостей мессир не жалует, то убедительно просим вас не беспокоить себя присутствием в его квартире по какому бы то ни было поводу…» От такого обилия слов голова моя пошла если и не кругом, то, безусловно, эллипсом, но я нашёл в себе силы перебить Коровьева первым попавшимся вопросом: «А как же мои соседи, Берлиоз и Лиходеев?» «Бывшие ваши соседи, смею заверить, бывшие,» – не снижая темпа, сменил тему Коровьев. – «Степан Богданович только что отбыл в краткосрочный отпуск в Ялту, откуда и возвратится по истечении положенного срока, а почтенный Михаил Александрович… Понимаете, Аннушка – кстати, тоже ваша соседка – не только купила масло, но и разлила…» Тут лицо его исказилось горестно, он всхлипнул и начал бессвязно повторять: «Хрусть – и пополам, хрусть – и пополам…» – одновременно отступая к дверям квартиры №50, за которыми уже скрылся мессир Воланд.
Я был сражён наповал. Я не понимал решительно ничего, а в особенности – при чём здесь Аннушка, едва ли знакомая мне соседка из квартиры №48.
Кот, проходя мимо, как-то плотоядно ко мне принюхался, и я невольно отступил на шаг, совершенно забыв, что как раз перед этим весьма неудачно опрокинул себе на брюки банку сардин в масле, чем неизбежно сделал себя объектом внимания всех котов в округе.
Рыжая дамочка улыбнулась мне, сверкнув великолепными зубами, и потрепала меня по волосам. Даже сквозь буйную свою шевелюру я ощутил, что рука её холодна, как лёд.
«Хрусть – и пополам…» – донеслось из квартиры №50.
Никанора Ивановича, председателя нашего жилтоварищества, только что прихватили. За валюту, говорят. Четыреста долларов хранил у себя в вентиляции. Вот ведь негодяй! От дальнейших комментариев воздержусь – не ровен час, все там будем.
Что странно: снилось мне впоследствии, что сидит наш Никанор Иванович в каком-то театре, прямо на полу, и уговаривают его сдавать валюту. «Нету у меня! Нету!» – кричит он, да так громко, что на этом месте я и проснулся. Полежал, послушал. Никто не кричит. Чертовщина какая-то.
В Варьете было давеча представление, озаглавленное «Сеансы чёрной магии с полным её разоблачением». Выступал профессор Воланд – не сосед ли мой новый? Сам я там не был – билетов не достал – но люди говорили всякое. Будто бы голые люди с того представления по улицам бегали, червонцы в бумагу превращались и всё такое. Не знаю.
По слухам, червонцы не просто в бумагу превращались, а в этикетки винные. Так какие-то ловкачи этикетки пособирали, на бутылки понаклеивали, в бутылки воду грязную налили, закупорили – ну прям как настоящее – да и продали. Вот это сноровка! А вино это фальшивое я сам видел. Стало быть, не всё люди врут.
Сегодня вечером зашла ко мне дамочка эта рыжая, но не совсем уже обнажённая – в кружевном белом фартучке. «Гелла, – представилась она. – Можно к вам? У мессира сегодня свои дела, Коровьев с Бегемотом по городу гуляют, веселятся, а мне словом не с кем перемолвиться… Не прогоните?» От такого поворота дел обалдел я совершенно (вот даже писать стал в рифму: «дел – обалдел»), но тем не менее галантно пригласил даму на кухню, потому как в комнате у меня бардак неописуемый, непривычного человека напугать можно. Чай заварил. Гелла одобрила. Посидели, попили чаю с печеньем, сперва молча – по причине моей стеснительности – потом болтали о разных пустяках, сейчас уж и не упомню. За разговорами о том, о сём на «ты» перешли; и показалось мне, что не просто так Гелла в гости нагрянула – не такой уж я особенный собеседник, она, поди, к другим привыкла.
И точно – чашки эдак после третьей взяла меня Гелла за руку, в глаза пристально взглянула и поведала: «Знаешь, мессир наблюдал за тобой, смотрел, что ты за человек. Ты ему по душе пришёлся. Он многое может устроить, по вашим меркам – всё, что угодно; так говори, что тебе хочется – другого такого случая не будет! Ну, скорее!» Ну прямо как Золотая рыбка. К тому времени я уже удивляться перестал. Сижу, как во сне каком-то. И ведь чувствую, что правду Гелла говорит, что всё мне сейчас доступно и дозволено, а как начал думать, что мне нужно, так и вышло, что ничего. Всё есть. Хоть и не роскошно живу, но вполне пристойно, грех жаловаться. Не то, чтобы денег куры не клюют, а просто не нужно мне больше. Так и сказал ей. Она уговаривать: «Сейчас не надо, так хоть про запас возьми!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов