А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Я – Абадонна, сын Лорда Мрака!
За окном мелькнула ослепительная вспышка: это древняя автоматика сбила спускавшийся на подмогу землянам десантный катер Станции.
После тщетных попыток прорваться внутрь Ирлан скомандовал отступление. Печальные, отступали земляне и рыцари в монастырь, что на другом берегу Лаги. Отсюда когда-то Магистр Ирлан, скрывавшийся тогда под именем настоятеля Кевина, наблюдал за Цитаделью, пытаясь предугадать, проснётся ли она когда-нибудь, и строя планы, как воспрепятствовать этому. Отсюда же наблюдал он теперь за проснувшейся Твердыней Мрака…
* * *
– Ты хотел услышать другую сторону, – Абадонна чуть заметно улыбнулся, самым краешком губ. – А ты уверен, что готов выслушать это? Что ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочешь услышать НАШУ правду?..
– Теперь на знаю. Я видел, как бежали люди при одном только твоём появлении…
– Человеческие нервы слабы, и тела гуманоидного типа очень чувствительны к низким частотам… Разве я виноват, что при Переходе выделяется инфразвук?
– Ты на всё найдёшь оправдание… Однако, похоже, что времени появилось у нас предостаточно, так что почему бы не восстановить прерванную беседу?
– Извольте… – Абадонна присел на подоконник и посмотрел в окно: – Но как бегут!.. Красиво… А насчёт свободного времени – это Вы правы: конец света назначен на послезавтра, а поэтому у нас есть целых два дня на разговоры…
– А Вы чрезмерно циничны, – отозвался священник.
– Циничен?! Да что Вы, Господь с Вами! Я просто рационален. И если до конца света на этой отдельно взятой планетке осталось всего два дня – так почему бы не провести их в приятной беседе…
– Вы так говорите, словно не Вы собираетесь этот конец света устроить!
– А разве Вы сердитесь на молнию за то, что она ударила в землю? Разве у Вас вызывает гнев Солнце за то, что оно светит? Или гневит ветер за то, что он дует? Так почему Вы не признаёте за Смертью право уводить с собой жизни?..
– Смерть – в смысле старуха с косой?..
– Не иронизируйте. «Юноша бледный со взором горящим» – это тоже из ликов Смерти. Вы Булгакова перечитайте, Михаила Афанасьевича, он ведь там меня правильно описал… Да-да, он знал больше правды, чем писал в своих книгах… И ещё древние народы твёрдо знали, что огнеглазый Абадонн в непроницаемых очках – это Ангел Смерти… Так что я здесь, чтоб пожать свою жатву… Вы подготовили мне замечательный, богатый урожай!..
– Мы?
– Вы, люди… Люди обоих миров: и Земли, и Рокласа. Или Вы не осознаёте этого сами? Войны, восстания, смуты… Все они справедливы, все Во Имя Чего-то Там!.. И когда вы торжествуете в своей победе над Злом – торжествую с вами и я: Зло не искоренить Злом, Вы лишь множите его своими методами установления справедливости.
– Но мы творим это ради того Добра, которое победит!
– Пока побеждает лишь Зло. Большее или меньшее – какая, в принципе, разница?.. И то, и другое – лишь социальный заказ. Вопрос лишь в том, чья сторона удачнее совершит своё Зло… Следовательно, борясь со злом или совершая зло, человек является винтиком в машине социума. Не является ли данная дилемма неким абстрактным злом? – Абадонна улыбнулся и сам же ответил: – Нет, так как человек может выбрать третью возможность…
– Третью?!
– Третью. НЕ ЖЕЛАТЬ ЗЛА! Но, правда, это трудно. Это очень трудно… Трудно никому не пожелать никакого зла, когда зло желают, да и творят, тебе самому! Когда в лучшем случае – непонимание, а в худшем – агрессивное неприятие… А потом вы изобретаете сатанизм, придумываете себе Князя Тьмы – и всё для того, чтобы было на кого списать собственную злобу и подлость… Чтобы можно было б сказать: – «А это не я так поступил, это меня Нечистый заставил!..» И верить в это, и запугивать самоих себя сказками о злом и коварном сатанизме… Да и не более страшен сатанизм, чем христианство – кровавейшая религия мира. Яркая иллюстрация пословицы «Благими намерениями вымощена дорога в ад» – Иешуа Га-Ноцри пришёл в Ваш мир, чтобы научить его, как жить так, чтобы Мрак не смог бы коснуться вас своим крылом… пришёл, учил Вселенской Любви, а затем во имя этой самой Любви сжигали ведьм и еретиков на кострах. А Бог ваш?! Он губит мир во Всемирном Потопе, и в том числе – ни в чём не повинных только что родившихся младенцев… А Содом и Гоморра? Бог лицемерно заявляет, что он оставит эти города целыми, если в них будет хотя бы семь праведников, людей, не погрязших в грехе и распутстве… Так позволю спросить: что, в этих городах даже только что родившиеся дети были уже совращены и втянуты в то, что этот Бог считал половыми извращениями? Сильно в том усомнюсь… А то, что таких детей в этих городах было куда больше семи – можно не сомневаться! Выходит, Бог лгал! Да ещё и передёргивал факты! И убивал невинных младенцев в количествах, что и царю Ироду не снились!.. Согласитесь, такую религию и такого Бога себе мог придумать лишь очень жестокий, мстительный и злобный народ! Так что все вы – в чём-то мои вассалы, вот только предпочитаю я забирать вас с планет… м… не очень живыми… Чтоб поспокойнее там вели бы себя…
Абадонна посмотрел на Отца Кевина, но тот молчал… И тогда Ангел Смерти продолжил:
– Кстати, ваш Бог сперва предлагал МНЕ уничтожить Содом и Гоморру. И только затем, когда я отказался, он взялся за дело сам. А причина была не в грехе и распутстве: просто жители тамошние своими методами научились выходить во Внешний Мир, и многие из них побывали уже в других мирах и знали, что ваш Бог – не Создатель Вселенной, а фигура куда как менее значительная… Вот он и решил ликвидировать их, пока молва дальше по Земле не побежала, подрывая авторитет Вседержителя! А когда надо кого ликвидировать – почти все тоталитарщики начинают борьбу с обвинения в половой распущенности и извращениях, а если не хватает необходимых законов – тут же на месте создают их – и вперёд!
Из окна дохнуло ледяным предзимним ветром, и Абадонна по-человечески сжал крест-накрест руки, как простой озябший человек. Проговорил:
– Эх, господа, как же надоела зима! С её холодами. Зима, парализующая землю. Зима в душе… Оледеневшее от мороза сердце застыло в нетерпеливом ожидании весны… Хочу ощутить её приход, хочу ощутить её безумно нежные ароматы и увидеть зарождение, пробуждение новой жизни. Жажду ощутить на себе божественно прекрасный солнечный свет, обжечься им, сгореть в нём навсегда… И знаю, что ничего этого не будет… Что планета исчезнет раньше, чем дни вновь начнут удлиняться, а льды растопятся от другого огня, и сгорю не я!.. Боюсь, что обитая здесь, я успел привязаться к этому миру… Очеловечиться, что ли?.. Тяжело будет от себя отрезать этот кусок жизни… Но это будет послезавтра… А пока я просто живу и радуюсь. Кроме того, сегодня день примечателен тем, что у меня день рождения. И от этого становится ещё веселее. А если не хочется идти на улицу, где можно нарваться на рыцарей, что обязательно испортят праздник, то можно переждать непогоду у камина. Создадим камин, Кевин? Только скажите…
– У Вас День Рождения?!
– Да, и притом – Вашими земными годами будет круглая дата: пять миллиардов лет…
– Принимаете поздравления?
– К чему, Отец Кевин! Они ж будут неискренними! Вы же всей душой ненавидите меня, считая Вселенским Злом. Хотя на самом деле вокруг нас кипит нормальная жизнь, просто жизнь, если хотите. Всё-таки умирают слабаки.
– Согласен, но не полностью. Согласитесь, ситуации бывают разные. Никто не застрахован от нервного срыва. Вот в этот момент надежду следует возлагать не только на характер и силу воли, но и на поддержку со стороны. Если человек, оказавшийся в подобной ситуации, будет копить всё в себе, то ничем хорошим это не кончится. Другое дело, если у него есть друг, которому можно довериться, который поддержит в трудную минуту.
– Возможно, Вы и правы, – пожал плечами Абадонна, – Но Вы вряд ли станете претендовать на роль моего друга!..
– И не скрываю этого…
– А как же тогда Вселенская Любовь?!
– Во всём должны быть ограничения и разумные пределы!.. – вскинулся Кевин.
– Вот-вот-вот! – насмешливо протянул Абадонна, – Типично человеческое решение… А ничего, что ограниченная Любовь – это уже не Вселенская, да и вообще не любовь, а так, имитация?..
– А Вы, похоже, за свои миллиарды лет таки разобрались в Любви?..
– И не только в любви, почтеннейший! Мне вообще остаётся лишь удивляться, как вы, люди, однодневки – и вместе с тем поддерживаете какой-никакой, а уровень культуры. Вы ведь не можете накопить достаточно опыта, чтобы сделать правильные выводы из него! Порой то, что вы постигаете всю жизнь – лишь поверхность, верхушка… А остальное сокрыто, и чтоб постичь это, нужно прожить не одну тысячу лет… Даже эльфы, которых вы считаете бессмертными – для меня просто долгоживущие. Точнее – немного дольше живущие, дольше, чем люди… Вы любуетесь радужной поверхностью мыльного пузыря – и не успеваете за всю свою жизнь заметить то, что ВОКРУГ вас!.. А в полном мире всё гармонично, и всё на своих местах, даже Зло имеет свой рациональный смысл: не распяли бы Христа – никто не поверил бы, что он Бог, пусть и младший… Не губил бы я миллионы – и миллиарды уничтожили бы свои планеты в куда более изощрённых войнах!..
– Впрочем, у нас, у людей, есть и своя надежда: Память Поколений, этакий генетический накопитель…
– Гипотеза, не более того! А что Вы скажете о сдерживающих факторах, если не учитывать, что пропускная способность человеческого мозга изменилась за две с половиной тысячи лет не значительно, можно ли сделать вывод, что лишняя информация является уже не просто бесполезным, но сдерживающим фактором развития цивилизации.
– Это скорее похоже не на сдерживающий фактор, а на психологический (и даже в чистом виде психический) кризис цивилизации. – сказал Абадонна, – А это много хуже простого отупения.
Кевин пожал плечами, а затем тряхнул головой, словно отгоняя наваждение…
– Мне хотелось бы обратить внимание на одну немаловажную деталь. Последние часа два просто происходит переливание из пустого в порожнее. На самом деле напоминает камин, рядом лорды в креслах-качалках, которым не о чём поговорить. Они сидят и придумывают себе темы для разговора, хотя сразу знают, чем может завершиться дискуссия. А именно – ничем. Так стоит ли придумывать темы только ради того, чтобы поддержать разговор? Если у Вас назрели какие-то идеи, то милости просим, но зачем стараться искусственно поднять уровень интеллектуального шума?
– Лорды… Воистину – Лорды перед камином… Был бы жив мой отец – позабавил бы его этим… этой картинкой… – улыбнулся серебрянокожий. – Но почему бы и просто не поболтать? Ведь смысла будет не больше: через полтора суток мир этот будет сметён, и Вы, Кевин, погибнете, так и не сумев воспользоваться полученными знаниями. Так зачем же тогда они? А тем для пустопорожних бесед я могу предложить и ещё. Например, если Вы хотите выяснить, можно ли Вас записать на дискетку и сколько дискеток понадобится – Вам придётся, по крайней мере, определиться с тем, где кончаетесь Вы и начинаетесь Не-Вы… Если Вы хотите разобраться, может ли машина думать и, если может, то как человек или по-другому – Вам придётся давать точные определения почти всем терминам и, затем, в этих терминах выяснять, как думает человек… Если Вы хотите узнать, может ли программа любить, – Вы догадываетесь, что Вам придётся сделать… В моей терминологии машина не думает. Думает человек, когда пишет программу для машины. И у этого человека тоже есть чувства и интуиция. И при написании программ они используется ничуть не меньше, чем при любом другом занятии. Ну, если уж быть совсем точными, то человек пытается копировать или совершенствовать некоторые свои функции при помощи машины. Мысля при этом как человек.
– Это камешек в мой огород, любезнейший?
– Ой, ну что Вы, я даже забыл, что мой собеседник – машина… Нечеловеческое существо, так сказать…
– Забыли!.. – фыркнул Кевин, – С каких это пор Вы стали что либо вообще забывать… Тут скорее другое… Хотя мышью быть и не очень приятно…
Глава 18
– Я никогда не думал, что предводитель и духовный вдохновитель Серебряного Круга – трус и предатель! – голос мальчишки дрожал от негодования.
– Бросать такое обвинение – тяжко, – магистр казался постаревшим на тысячи лет, – но самое обидное – что мы действительно бежим, уходим… Я не желаю, чтобы мы оставались: битва здесь проиграна, но мы можем сохранить наши жизни: они ещё пригодятся в новых битвах в иных мирах. И я могу подарить ту же возможность вам: Принц и Ваша свита – вы можете присоединиться к нам и уйти по Дороге в миры, недоступные Мраку.
– Битва проиграна?! – Принц вскипел, – Да Вы и не начали её!!! Вы бежите, даже не попробовав сразиться по-настоящему! Подумаешь – Замок они потеряли! Да в наших войнах теряли республики, но затем – отвоёвывали назад! И злодеи-тираны были поопаснее нынешнего чернокнижника!
– Чернокнижника?! Мальчик мой, Принц Мрака является единственным родным сыном Лорда Мрака, повелителя всего Вселенского Зла!
– Да хоть самим этим Злом! И если взрослые бегут с поля боя до начала битвы – то я скажу, что прав был Ингвальд Соронсон: мы, дети, защитим этот мир! А если мы проиграем – то хотя бы будем уверены, что сделали всё, что смогли!..
* * *
К Замку, так внезапно потерянному, начали стягиваться войска. И впервые за столько десятков лет он вновь оказался в осаде. Но странной была эта осада: несколько сотен рыцарей, множество подростков-землян, целая толпа местных, и среди них возвышающаяся фигура Магистра Ирлана – с одной стороны, снаружи, и всего лишь одно живое существо внутри, в осаждённой цитадели. Правда, этот один стоил сотни, но всё же…
– Пора… – Магистр кивнул рыцарям, и на мост вышел сэр Энглион де Батарди. Он поднял боевой рог и протрубил сигнал.
– Могли бы и словами сказать, я не глухой, – пророкотало в ответ пространство над Замком и над главным шпилем сгустился туман. Чёрный.
Смятение пронеслось по рядам рыцарей, а голос продолжил:
– Не дёргайтесь, благородные воспитанники Ирлана, забывшие дома противогазы. Это не Чёрная пыль, это я сам… И не советую стрелять в облака, стрелы и болты вам ещё понадобятся, может быть… А Вы не глупы. У Вас были сотни путей выбора, но лишь два из них были правильными. И вы выбрали один из них… Я одобряю ваш выбор и думаю принять вызов…
И тут произошло непредвиденное: на мост перед Энглионом, отталкивая его, выскочил десятилетний мальчишка. И многие в толпе почтительно склонились: на мосту стоял их Принц.
– А это – второй вариант правильного выбора, – пророкотала туча у башни и спустилась метров на пять.
Мальчишка поправил сбившийся аксельбант, тряхнул волосами, стянутыми узкой золотой короной с эмалевым рисунком, плавным, но быстрым движением выхватил из-за спины катану и, став в боевую стойку, выкрикнул прямо в тучу:
– Я, принц королевства Риадан, вызываю на бой тебя, Принц Мрака!
Туча спустилась на мост, мгновенно превратившись в высокого юношу с неестественно бледным серебристым лицом в обрамлении чёрной шапки волос. Одет он был в чёрный камзол, и кисти рук, чуть приотведённых в стороны, блестели металлом, как и лицо. Но ярче металла кожи сверкали зеркальные очки, закрывающие глаза. Металлические губы чуть шевельнулись:
– Я, Абадонна, Принц Мрака, принимаю твой вызов, Принц Человеческий, и предстаю в своём истинном обличии. Оружие выбрал ты…
В серебристых руках демона из ниоткуда возникли две тонкие сверкающие шпаги. Невольно вспомнились Принцу другие руки – руки странного монаха, взявшие из ниоткуда и швырнувшие к ногам наследника престола два невиданных клинка – шпагу и катану. ЭТИ ЖЕ РУКИ!!! Размеренный же голос Абадонны тем временем продолжал:
– А ты хочешь увидеть своё будущее? Перед началом боя я могу даровать тебе это…
– Ты думаешь – я испугаюсь и откажусь?!
– Не думаю… Потому и предлагаю… Смотри, Принц Человеческий!
Что-то изменилось вокруг. И Принц вдруг понял, что прошло два с половиной года. И теперь он не Принц, а Король, потому что отец его погиб в очередной неправедной войне, а старший брат от престола отказался.
– Мне не надо власти над людьми, когда я ищу власти над Богом, – сказал он тогда, – Я буду совершенствовать свои знания в магии…
И Принц стал Королём. Но сейчас это всё уже не важно. Ведь нету ни Королевства Западный Риадан, ни дворянства… Есть лишь законы землян, узурпировавших власть, да Судебного Компьютера, не столько учащего жить, сколько изобретающего наказания за неповиновение ему. Да Патрули Лояльности, подавившие всю самобытную культуру Риадана и насаждающие земные каноны и стереотипы.
А ещё есть бетонный мост автострады, под которым, словно бомжи, живут двое мальчишек: Король-Без-Королевства и его старший брат-Маг.
Маг – в одежде землян, такой же, как все. Он с грустью смотрит на младшего брата, чей дворянский камзол с золотыми аксельбантами и лосины так контрастируют с техногенным миром вокруг.
– Ты опять надел свой мундир… Зачем? Пора всё забыть…
– Нет.
– Надень земную одежду. Когда-то она так нравилась тебе…
– А теперь я её ненавижу! Они лишили меня всего: власти, дома, моего мира! Это, – младший злобно кивнул на переплетение бетонных мостов и пылающих выхлопами автострад, – на месте моего дворца!.. Нашего дворца! – поправился он, увидев взметнувшуюся бровь старшего брата.
– Прошлого не вернёшь…
– Ты уже сдался?!
– Нет, просто не безумствую. Смени костюм…
– Это последнее, что осталось от НАШЕГО Риадана! Они даже шпагу забрали! «Для музея»! И корону.
– Тогда решай сам, подумай, что лучше: быть королём в одежде землянина или трупом в одежде короля…
Ругаясь и ворча под нос, юный Король сбросил свой средневековый мундир, под которым оказались коротенькие потрёпанные джинсовые шортики и фиолетовая футболка…
Видение плавно угасло, и Принц ошалело мотнул головой, отгоняя наваждение, затем выкрикнул:
– Я тебе не верю!!! Ты это нарочно, чтобы подавить меня перед поединком!
– Сломать перед боем – это уже на восемьдесят процентов победить… – казалось, серебряное лицо должно сейчас улыбнуться, коротко и надменно, но оно осталось бесстрастным, как маска.
И то ли эта неподвижность и холодность взбесила Принца, то ли неверие в предсказанное будущее, желание отринуть, уничтожить его, но мальчишка метнулся вперёд, в длинном выпаде направляя катану в грудь противнику. Словно могла смерть предсказателя изменить предсказанное.
Абадонна скрестил клинки, поймав в перекрестье стали катану и рывком отбросив её вверх. И тут же одной из своих шпаг нанёс хлёсткий удар. В последний момент Принц пригнулся, и сталь свистнула над головой. И в тот же миг катана мальчишки отбила второй клинок, направленный в грудь. И – снова рыскнула вперёд. Противник отшатнулся, отступил на шаг – и на шаг приблизился к замку мальчишка-Принц.
Катана завертелась в веерной защите, грозной на вид, но совершенно безопасной и бесполезной. Впрочем, когда противник – человек, то не такой уж и бесполезной: даже самому храброму из людей станет не по себе, когда перед ним возникает слепящий круг сияющей и свистящей стали. И неважно, что ты знаешь, что он не опасен – то звериное чутьё, что живёт в нас, всё равно заставит отшатнуться, оступиться. Но Абадонна не был человеком. Никогда. И людскими эмоциями он не обладал тоже… А поэтому он машинально вставил свой правый клинок во вращающийся сияющий круг и со звоном столкновения остановил вращение катаны. Шагнул вперёд, «стригнул» клинками, сведя и разведя их, словно гигантские ножницы, заставил отступить Принца. Отступил на шаг назад сам. На второй, третий… Он словно приглашал, заманивал в какую-то ловушку. И Принц попался. Он метнулся вперёд, воздух заполнился плотным звоном стали: противники атаковали неимоверно быстро, нападая и едва успевая отбивать атаки друг друга.
И вот они уже достигли середины моста. Абадонна продолжал отступать, и вдруг как-то неимоверно легко вогнал клинок в грудь Принцу, отодвинув его катану левым клинком.
Казалось – замер не только Принц. Весь мир замер на долгое мгновение. А затем Абадонна выдернул окровавленную сталь, и хрупкое мальчишеское тело, изломившись, полетело с моста.
Гулкий удар тускло прозвучал снизу, и тут же в мост врезался истошный вопль бруксы, спасённой Принцем от ведунов и присоединившейся к отряду Принца ещё где-то возле трактира на полпути к Замку, не раз оберегавшей юного правителя от многих небольших невзгод походной жизни. Вопль отчаяния, от которого дерево обратилось в щепу, а каменное основание – в крошево. Но Абадонна словно не заметил этого, оставшись стоять в воздухе, словно на тверди, и его взгляд словно говорил бруксе: – Я понимаю Ваше отчаяние, а потому и не виню Вас за Ваш Крик. У меня нет зла на Вас…
Принц Мрака шагнул вперёд, сошёл на уцелевший край моста и повернулся к толпе. Медленно обвёл их взором – и каждый вспоминал: их Принц проиграл в честном бою, и теперь по законам рыцарской чести все они – пленники победившего Мрака. Пленники – во всех случаях, кроме одного: если победитель их отпустит. Но разве Мрак отпускал хоть кого-то живым?! Холодное дыхание смерти коснулось людей.
Абадонна медленно окидывал взглядом стоящих. Не снимая своих зеркальных очков, словно вросших в серебро лица. Люди, рыцари, дети, шут, вампир-брукса, гоблин-подросток, Магистр Ирлан, эльф…
Руки Принца Мрака опустили клинки – и те растворились в теле, слившись с его серебром. Губы медленно разлепились, чуть тронувшись усмешкой: – Ребята, а вы проиграли… Ступайте по домам…
«Дайте мне наконец-то покой», – хотел добавить он, но передумал.
Тень за плечами сгустилась в длинный, до земли, чёрный плащ. Густо чёрный, без единой тени или блика.
Происходило невероятное: Враг отпускал их! Вселенский Враг отправлял их домой, не убивая и не превращая в рабов!
Но ещё невероятнее прозвучал выкрик из толпы пришедших с Принцем людей: – Да что вы смотрите: бейте его!
Кажется, кричал Бронеслав.
И толпа, мгновенно забыв и о рыцарской чести, и об элементарных приличиях и правилах боя, рванулась вперёд, извиваясь щупальцами рук и когтями мечей. Эльф изумлённо взглянул на сотоварищей, словно желая напомнить о законах чести, но промолчал.
И тогда Принц Мрака не выдержал. Со стоном «О, как же вы мне все надоели!!!» он сорвал с лица свои зеркальные очки.
Глаза его оказались на удивление жёлтыми, светящимися. И лучи света ударили в подбегающую толпу. Лишь долю секунды касались эти лучи каждого – и те исчезали, рассыпаясь кучками праха, которые тут же подхватывал порывистый горячий ветер. Не-Бытиё смотрело на них, и жёлтые лучи выпивали не просто жизнь, а саму суть её.
А затем взгляд коснулся земли. И она вспучилась в агонии, умирая и рассыпаясь, ринулась сквозь неё лава.
Плащ за спиной Абадонны распахнулся угольно-чёрными перепончатыми крыльями, и Принц Мрака взмыл в небеса, не отводя от земли жёлтого своего взгляда…
Завершался Армагеддон.
Глава 19
Чёрная птица парила над миром, и шарик планеты сжимался, сгорая и теряя свою суть. А Ангел Смерти взирал на деяния рук своих слепящим жёлтым взором.
И тут что-то всколыхнуло силовые линии пространства. Какой-то еле различимый всплеск гравитации. Абадонна оторвался от созерцания планеты, бросив взгляд на источник дискомфорта – но так и не успел разглядеть в подробностях вынырнувшие из гиперпространства двадцать кораблей Космофлота Земли:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов