А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Словно невидимая траурная вуаль легла на Арсену, придавив всех своей тяжестью.
Через девять часов после ухода пять человек вернулись на звездолет. Их встречали и помогали раздеться молча. Если бы вернулись все шестеро, их засыпали бы вопросами.
— Где он? — вполголоса спросил Пайчадзе, как только с него был снят шлем.
— В обсерватории, — так же тихо ответил Мельников.
У пришедших были мрачные, осунувшиеся лица.
Сняв костюмы, все сразу направились к обсерватории. За ним туда же собрались и бывшие на корабле.
Одиннадцать человек долго стояли у тела товарища, молча прощаясь с ним. Белопольский отогнул край знамени и, наклонившись, пристально вгляделся в то, что совсем недавно было лицом его ученика.
— Это был талантливый ученый, — сказал он, словно самому себе. — Я возлагал на него большие надежды. Семья звездоплавателей понесла тяжелую утрату. Он отдал жизнь за науку. — Белопольский выпрямился. — Леонида Николаевича Орлова мы вынуждены оставить на Арсене. Он будет лежать здесь, пока следующая экспедиция не доставит его тело на Землю. Похороны назначаю через два часа. Бориса Николаевича и Константина Васильевича прошу подыскать место.
— Пойдемте, Борис Николаевич, — сказал Зайцев.
Место для могилы нашли под сенью нависшей скалы. Сюда никогда не проникнут лучи Солнца, и замерзшее тело в полной сохранности будет ждать часа, когда его вынут и, запаяв в свинцовый гроб, перевезут на родину.
— Здесь будет на вечные времена установлен памятник, — сказал Мельников, указывая на скалу.
Беззвучно метнулась огненная вспышка взрыва. У подножия скалы образовалась яма. Из кладовых запасных частей Зайцев принес двухметровую стальную плиту, на которой острием автогенного пламени написал имя погибшего и дату.
Могила была готова.
В назначенный час состоялись похороны. Орлов лежал в пустолазным костюме. Разбитый шлем заменили новым.
В печальной церемонии участвовали все, кроме Мельникова, Зайцева, Баландина и Андреева. Даже теперь закон космических рейсов не был нарушен, — часть экипажа осталась на корабле.
Когда стальная плита закрыла могилу, раздался салют — тремя залпами. Их не было слышно. Только вспышки огня из дула пистолетов. В безвоздушном пространстве нет звуков.
На следующее утро Белопольский, Баландин, Романов и Второв снова отправились в котловину. Они взяли с собой на этот раз электролебедку, аккумуляторные батареи для нее и два отбойных молотка с баллонами сжатого воздуха. Этот груз был тяжел даже на Арсене.
— Вы не справитесь вчетвером, — сказал Мельников. — Возьмите еще кого-нибудь.
— Справимся, — ответил Белопольский. — Будем переправлять груз через пропасти и поднимать на скалы с помощью веревки. В конце концов, все это весит здесь не более тридцати килограммов. Физическая сила Второва нас выручит.
— Но почему вы не хотите взять больше людей?
— Потому что вчерашний опыт показал — нельзя ходить большой партией. Это опасно.
Четыре человека ушли и вернулись только через десять часов. У троих был донельзя утомленный вид.
— Подготовьте звездолет к старту, — сказал Мельникову Белопольский и, ничего больше не прибавив, ушел в свою каюту.
— Я так измучился, словно на Земле ворочал пятипудовые мешки, — сказал Романов.
— Но что вы делали? — спросили его.
— Ломали и растаскивали камни.
— Значит, гранитные фигуры уничтожены?
— Нет, их мы не трогали.
Что касается Второва, то у него был такой же вид, как всегда. Железный организм этого спортсмена не поддавался усталости.
Прошли еще одни сутки.
Зайцев и Князев закончили ревизию двигателей, и ничто больше не задерживало звездолет на Арсене.
Корабль пробыл на астероиде тридцать шесть часов. Этого времени хватило на все работы, намеченные раньше, и на непредвиденную, ставшую самой главной. Теперь, оставляя здесь одного из членов экипажа, “СССР-КС3” был готов продолжить путь.
В час ночи по московскому времени 4 июля звездолет с одним работающим двигателем легко оторвался от Арсены.
С чувством глубокой скорби следили звездоплаватели за удалявшимся астероидом. Скоро он превратился в звездочку, быстро теряющую блеск. Потом исчез совсем. Но они долго не отрывали глаз от экрана, на котором только что видели маленькую планету, унесшую на себе товарища, вырванного смертью из их дружного коллектива.
Они знали, что на долгом пути завоевания человеком космического пространства неизбежно будут жертвы. Природа не сдается без жестокого боя. История открытий заполнена именами погибших героев. Так было и на Земле, так будет и в межпланетных просторах. Дорога к знанию терниста. Но никогда, ни в прошлом, ни в будущем, смерть, настигшая одного, не останавливала и не остановит других. Сохранив в сердце имя погибшего, победоносная наука неуклонно и твердо идет вперед к полному господству над стихийными силами слепо сопротивляющейся природы. Жертвы науки самой смертью своей утверждают великую силу жизни. И кто знает! Может настать день, когда сама смерть покорно склонит голову перед волей человека. Тогда прекратится скорбный перечень — тяжелая плата за победы. И дорога науки, ничем не омрачаемая, станет светлой и радостной, как она сама, — лучшее и благороднейшее проявление чудесного дара природы — человеческого ума.
Они это знали. Но сердце не всегда бывает покорно рассудку…
Два дня на корабле царило траурное молчание. Члены экипажа отсиживались по своим каютам, сходясь только во время завтрака, обеда или ужина, но и тогда они почти не говорили друг с другом.
Топорков ежедневно принимал радиограммы, выражавшие сочувствие, идущие буквально со всей Земли. На родине трагический случай на Арсене произвел очень тяжелое впечатление.
Но как бы ни была сильна печаль, жизнь властно предъявляла к живым свои требования.
Космический полет продолжался. Нужно было жить и работать. От Арсены до Венеры было всего шесть суток пути, а программа научных работ, намеченная на это время, еще не была выполнена. Астрономы первые взялись за дело, показывая пример остальным.
8 июля Белопольский попросил всех собраться на радиостанции, чтобы выслушать доклад о результатах посещения Арсены. Время было выбрано так, чтобы на Земле могли принять волну звездолета, и ученые, собравшиеся в Космическом институте, как бы присутствовали на этом собрании.
Доклад сделал профессор Баландин. Энциклопедически образованный человек, он в одном лице соединял три научные специальности — был выдающимся океанографом, зоологом и крупным теоретикам звездоплавания.
Хотя материал его выступления был настолько обширен, что его с избытком хватило бы на целую научную монографию, профессор сумел уложиться в двадцать минут. Предельная сухость и четкая формулировка фактов, с ясными, словно отточенными, выводами — таков был стиль доклада.
Профессор начал с характеристики Арсены. Он сообщил результаты геологической разведки недр астероида, который оказался состоящим на три четверти из самородного железа.
— Такой же состав у метеоритов, падающих на Землю. Это доказывает, что астероиды и метеориты имеют общее происхождение. Являются ли они обломками “пятой планеты” или нет, сказать с уверенностью еще нельзя. Присутствие в железе кислорода говорит в пользу планетной гипотезы.
Сообщив о размерах, массе, скорости вращения вокруг оси и составе внутренних пород астероида, Баландин коснулся вопроса о найденных развалинах.
— Предположение, что обнаружены остатки здания, когда-то стоявшего на поверхности погибшей планеты, не подтвердилось. Этого следовало ожидать. Ничто, сделанное искусственно, не могло уцелеть при космической катастрофе. Под камнями мы обнаружили такую же асфальтовую поверхность, как и во всей котловине. Геометрические фигуры не укреплены в почве, а просто поставлены на нее. Возникают три вопроса — кто оставил фигуры, зачем поставил и почему они разрушены? Достоверно можно ответить только на третий вопрос. Сооружение разрушено крупным метеоритом. Следы его взрыва при падении ясно видны. По первым двум вопросам мы можем дать только предположительный ответ. Любопытную мысль высказал Константин Евгеньевич. Предоставляю слово ему.
Белопольский передвинулся ближе к микрофону.
— Гипотеза спорна, — начал он. — Но пока не видно другого объяснения. Гранитные фигуры высечены человеком или существом, подобным ему. Они находятся на астероиде, где не может быть живых существ. Вывод — они поставлены такими же звездоплавателями, как мы с вами.
В радиорубке послышались возгласы удивления. Неожиданный вывод Белопольского поразил всех, хотя сам по себе он был строго логичен.
— Нельзя даже приблизительно сказать когда, — продолжал Константин Евгеньевич, — но нашу Солнечную систему, безусловно, посетил космический корабль. Откуда он прилетел? Этот вопрос прояснится только тогда, когда отдаленные потомки этих звездоплавателей еще раз прилетят к нам. Или мы прилетим к ним.
Мельникову показалось, что Белопольский оговорился.
— Вы же сами подчеркнули, что неизвестно, откуда прилетел корабль, — сказал он.
— Не перебивайте! — недовольно поморщился академик. — На этот вопрос я отвечу. Итак, что же увидели неизвестные звездоплаватели у Солнца? Из планет только Земля, Венера и Марс имели органическую жизнь. Но на Земле они могли увидеть людей, которые тогда стояли на низкой ступени развития. Для них было несомненно, что человек высоко поднимется по эволюционной лестнице. Поставив себя на их место, подумал о том, что они должны были сделать. Надо было дать знать будущим ученым Земли, что на нее прилетал корабль из другого мира. Но какой памятник уцелеет в течение тысячи лет? На Земле, Марсе и Венере это невозможно. Климатические изменения, дожди, ветры и так далее уничтожат и развеют любое сооружение за столь долгий срок.
— Не вполне убедительно! — заметил Баландин. — Можно поставить памятник почти что на вечные времена.
— Именно “почти что”. Но они этого не сделали. По крайней мере, на Земле такой памятник не найден. Мне кажется, они должны были поступить иначе. На Арсене нет атмосферы, нет климатических явлений. Астероид близко подходит к орбитам и Земли и Венеры. Когда люди “вырастут” и станут совершать межпланетные полеты, то обязательно посетят астероид и найдут на нем оставленный памятник. Именно так они должны были рассуждать. И памятник, действительно, был найден нами. Конечно, они могли оставить более ясные сведения о себе. Мы ничего не нашли, но это не значит, что ничего нет. За короткий срок мы не могли разобрать развалины и добраться до того, что завалено взрывом. Это сделает следующая экспедиция. Такова моя гипотеза. Возникает вопрос — неужели этим разумным, притом высоко разумным, существам были неизвестны квадратная, гексагональная и ромбическая системы? Неужели они знали только кубическую? Мы видели октаэдры, додекаэдры, тетраэдры и кубы. Ни одной пирамиды, ни одной призмы, ни одной брахидомы! Случайно ли это? Я думаю, что не случайно. В этом есть какой-то смысл. Загадка гранитных фигур должна быть нами разгадана. И тогда мы узнаем, откуда прилетал корабль. Это ответ Борису Николаевичу на его вопрос, — прибавил Белопольский.
Собрание закончилось около трех часов дня. Члены экспедиции разошлись по своим каютам.
На следующий день Топорков принял длинную радиограмму, сообщавшую о реакции на гипотезу Белопольского земных ученых. Большинство было согласно с его выводом.
СЕСТРА ЗЕМЛИ
На среднем расстоянии в сто восемь миллионов километров от Солнца, на сорок два миллиона километров ближе, чем Земля, величественно плывет по своей орбите вторая планета Солнечной системы, названная нашими далекими предками Венерой — по имени богини красоты и любви.
Почти равная Земле по размерам и массе, ее ближайшая соседка в пространстве, планета по праву носит свое поэтическое имя. Нет на небе Земли более красивого зрелища, чем Венера, блистающая на слегка порозовевшем утреннем небосклоне. На вечернем небе, как привыкло видеть ее большинство жителей городов, планета менее красива.
Любопытно отметить, что в некоторых арабских странах Венеру называли совершенно противоположным именем — Люцифер, что соответствует слову “Сатана”. Какие причины побудили назвать так белоснежную красавицу, трудно понять.
Для астрономов Венера представляла, пожалуй, еще большую загадку, чем Марс. Поверхность планеты недоступна наблюдениям с Земли, ее скрывают никогда не расходящиеся облака. Одни считали, что космические путешественники, опустившись на Венеру, не увидят ни морей, ни лесов, а только каменную пустыню, покрытую вулканическим пеплом, другие — сплошное, топкое болото. Последователи замечательного поборника идеи повсеместности жизни во Вселенной Гавриила Андриановича Тихова утверждали обратное: жизнь на Венере есть, но, конечно, не такая, как на Земле.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов