А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

У меня есть для тебя ответственное поручение.
Чуть не забыв прислонить к дверям алебарду, Скаглон пошел вслед за камергером. Алли держал в руках маленький белый кисет.
– Вот это ты сейчас отнесешь в Дом Крон и отдашь лично в руки яснейшему магнату Этери Крону. Если же он, чего доброго, не сообразит спросонья, в чем дело, то напомни ему, что от меня. – Алли помолчал и прибавил:
– Я знаю, что вам велено о таких делах доносить в Сервайр. Так вот, когда ты туда пойдешь, не забудь сказать Ниссаглю, что я действую с ведома королевы. Да смотри, ни с кем насчет этого не треплись и не советуйся, понял? Отправляйся.
Скаглон засунул кисетик в висевший на бедре кошель с гербом, непонятно для чего предназначенный: деньги в нем носить – воришек кормить и спасибо от них не слышать, книги – так читать никто не умеет, да и без книг весело. Он подхватил алебарду и не спеша отправился по высоким галереям Цитадели в Арсенал.
Гвардейцам действительно отдали секретный приказ обо всех делах придворных и старшин с Домами Высоких Этарет доносить в Тайную Канцелярию, но Алли, похоже, не только об этом приказе знает (а не должен бы), он еще и просит сказать Ниссаглю, что, мол, посылает Этери кисетик с ведома королевы. Непонятно. Ну да ладно. Непонятно – значит, не его дело разбираться. Не вдаваясь более в тонкости придворной игры, Скаглон решил услужить двум господам и с легким сердцем завернул на мост в Сервайр. Пять высоких башен вставали прямо из воды.
Когда-то, очень давно, это была боевая крепость Этарет, совершенно неприступная – чтобы попасть в нее, плыли на лодке или шли прямо по воде, посредством магии. Людей в ней побывало немного, и то больше рабами да пленниками. Глубоко в землю, под бастионы, уводили ее запутанные коридоры, мощная крепь из стволов Извечного леса не давала земле осесть, обшивка не пропускала сырость – там было темно, холодно и сухо. Но за последние века вся эта нижняя часть оказалась в полнейшем забросе, да и нужда в ней отпала – в илистую отмель вколотили дополнительные сваи, с гор на плотах привезли серые каменные глыбы и вместо старых укреплений построили высокие стены, пять узких круглых башен и мост из шлифованного камня.
Скаглон обошел замок слева по стене, объяснил часовым, что ему нужно видеть Ниссагля, вошел в башню, далеко выступавшую из стен узкой каменной грудью прямо в воду, и спросил начальника Тайной Канцелярии.
В низком помещении Канцелярии был безнадежный беспорядок – пюпитры, мебель, связки пергаментов с киноварными метами, оружие громоздились по углам, покрытые пылью. Ниссагль сидел за столом и что-то вписывал в черную книгу без заглавия. Скаглон кашлянул:
– Доброго здравия, ваша милость.
– Слушаю тебя. – Ниссагль оторвал от бумаг сразу сузившиеся глаза и уперся взглядом в гвардейца.
– Доношение у меня, ваша милость.
– Выкладывай.
– Вот, ваша милость, эту самую штучку, – Скаглон показал кисетик, его сиятельство камергер Алли велел отнести Этери Крону. Притом вы знаете, что сказал? Сказал, чтобы я передал вам, что это, мол, дело королевы. Вот и передаю.
– Ну, дай сюда. Посмотрим, что там такое.
В кисете оказался темный роговой флакон и записка очень лаконичного содержания: «Год – на остром кончике иглы, месяц – четверть иголки, сразу же – вся иголка длиной в два пальца». Во флаконе, шурша, пересыпался какой-то порошок.
– Что это такое, как ты думаешь? – спросил Ниссагль.
– Да пес его знает. Может, лекарство, но, скорее всего, зелье приворотное. Его милость камергера дамы весьма жалуют, а вот яснейший магнат совсем молоденький, ему помощь в этом деле надобна.
– Так-так, ладно. Пусть будет приворотное зелье. Хотя, случается, и отраву в таких флаконах держат. Можешь идти. Я сейчас все отмечу.
Дом Крон, первое виденное жилище магнатов, тягостно поразил Скаглона. Высокие мутно-зеленые потолки, вызолоченные в рудничных ключах еловые лапы над грузными притолоками, и в особенности призрачное, словно болотные огни, зеленое пламя свечей, – все угнетало, нагоняло тоску, заставляя сердце сжиматься в предчувствии недоброго. Бессловесный слуга с опущенными глазами, одетый в пелерину с гербом дома, молча выслушал Скаглона и ушел за своим молодым повелителем.
Скаглон оглянулся на мерцающее по стенам оружие. Казалось, вся глубина давно запертого в стенах воздуха пронизана этим смутным мерцанием, – Скаглону стало не то чтоб страшно, но как-то беспокойно, не по себе, он поспешно проверил, при нем ли кисетик, не забыл ли он его, чего доброго, у Ниссагля. Наконец к нему вышел Этери Крон в длинной бархатной тоге цвета сырого мха. Поверх складок на груди переливались пластины ожерелья, на висках блестела чешуйчатая цепочка.
– Доброго вам здравия, яснейший магнат. Его сиятельство Энвикко Алли просил с почтением передать вам вот это.
Этери принял кисетик. Перед ним стоял посланник – высокий ясноглазый солдат, ведать не ведавший о том, к чему причастен.
– Возьми. – Этери сдернул с волос цепочку, вложил ее в крепкую ладонь Скаглона и нетвердым голосом продолжил:
– Я благодарю тебя, вестник. Назови свое имя.
– Скаглон, яснейший магнат.
– Да пребудет над тобой Сила, Скаглон. – Влажная рука Этери дотронулась до запястья гвардейца, и тот подумал: «Если байки про Этарет правда, то я должен почувствовать какое-то тепло или легкость…» Но ничего такого он не почувствовал. Он отступил пятясь, как полагалось по этикету, унося в кулаке легкую и нежную, словно струйка воды, цепочку, а в сердце жалость, жалость в этому мальчику в стариковской тоге, жалость к его горящим сапфировым очам и воздушным локонам – терпкую и черную, как земля, жалость простого человека.
Этери развязал шнурки и вынул из кисетика роговой флакон с маленькой головкой из маслянисто-тусклого кристалла. Он прочитал записку. Вот он, яд. Создание незримого Зла. Да, времена не те. Стало жутко. Каждую минуту рядом может оказаться незримая тень – Зло. Каждую минуту, на восходе или на закате, под луной или под солнцем, может оно войти в его тело и поглотить душу. Мысль об этом доводила его до головокружения.
Надо посоветоваться с кем-то, и лучше всего с Аргаредом, высшим из Посвященных, пусть укажет… Но тут внутри себя Этери услышал новый голос. Он был звонкий и жесткий. Мальчик взглянул на свои тяжелые от перстней руки, зеленое свое одеяние и как-то по-новому произнес свое имя, явственно узрев его нанесенным на все скрижали золотыми буквами после стародавних, покрытых пылью имен. Он сжал флакон в ладони. Нет, он будет один. И он не станет глядеть из-за угла, как она умирает в течение года. Он всыплет полфлакона или даже весь флакон. Одним ударом он опрокинет ее в небытие. А потом объявит всем, что он сделал, призвав в свидетели Алли и прочих ее рабов. Да, так и будет.
***
Тепловатую кислятину, вязкую, как коровья слюна, едва возможно было пить. Весь рот был ею изнутри облеплен, язык двигался с трудом, и Беатрикс делала судорожные глотки, помогая себе движениями обнаженных плеч и резкими вздохами. Она была уже одета, чтобы ехать на празднество в Дом Крон, где предстояло объявить о бракосочетании с Эккегардом. Корчась от отвращения, королева заглатывала настоенное на сливках противоядие, превратившееся за два дня в тягучую отвратную бурду. Вокруг, рискуя, что его каждую минуту может застать Эккегард, вертелся возбужденный Алли. Лицо его было набелено и нарумянено, чтобы не выдала внезапная краснота или бледность.
Его тело облегал куцый внизу и очень пышный сверху, обильно унизанный золотой мишурой наряд из нежно-оранжевого бархата с фестончатыми рукавами до земли. Один чулок темно-огненный, с золотой плетеной подвязкой под коленом, другой черно-желтый с золотыми нитями. Завитые и симметрично взбитые надо лбом кудри походили на медное облако. Кроме того, от красавца донельзя приторно пахло амброй.
– Ничего, красотка, Бог терпел и нам велел, – игриво зашептал он, когда Беатрикс поперхнулась.
– А шел бы ты отсюда, – прошипела королева, отрывая губы от сосуда, тебе ведь давно пора быть на празднестве.
– Уже исчезаю, высокая владычица. – Алли подлетел к потайной дверце, открыл ее, остановился на миг и, полу обернувшись, сказал:
– Высокая владычица, я таки выяснил, как будет уменьшительное от Беатрикс. Бэйтш! – выкрикнул он в ее сердитое лицо.
– Проваливай! – Словечко «бэйтш» на языке простых людей означало также и «шлюха».
Едва закрылась потайная дверца, как в королевские покои вступил Эккегард Варгран.
– Ах, ты уже готова ехать, Беатрикс? – спросил он ласково. Кажется, это был первый вечер, когда печаль покинула его. Глядя на него исподлобья, Беатрикс продолжала глотать противоядие.
Он остановился в нескольких шагах от нее. Отсветы огня змеились по шитью, покрывавшему его плечи. Одеяние на нем было короткое, но не куцее, и оно ему очень шло.
– Что ты такое пьешь.
– Укрепительное лекарство.
– Дай мне немножко. Она вздрогнула.
– Оно ужасно противное, Эккегард. Не отплюешься потом.
– Ах, опять у тебя эти словечки. Ладно, оставь мне, пожалуйста, на донышке, у меня пересохло в горле и очень хочется пить. – Он осторожно, но властно обнял ее сзади и попытался отвести бокал от ее губ.
– Эккегард, ну дай же мне допить. Говорю тебе, оно не утоляет жажду, оно противное!
– Тем более, тебе хуже не будет, если не допьешь. Ну, дай мне немножко, не упрямься!
– Не дам! – Королева выскользнула из его рук, отбежала и одним махом допила настойку. – Напьешься на пиру. Или возьмешь себе за правило досасывать подонки моих тинктур.
Варгран засмеялся. Глаза его сияли. Беатрикс подошла и пропустила руку ему под локоть.
– Ну, идем? А знаешь, как, оказывается, звучит уменьшительное от Беатрикс? Бэйтш. Кажется, в Новом Городе это означает «шлюха». Так что мне с таким именем на роду написано…
– У тебя странная склонность ко всяческой мерзости. Это не может быть оправдано никаким именем. – Варгран увлек ее за собой, не объясняя, что «бэйтш» у псарей означает еще и гончую суку.
– Что вы творите, Этери! – с ужасом прошептал Алли, едва успев перехватить занесенную над кубком руку Крона с раскрытым флаконом…
– Я хотел покончить с ней сразу.
– И сразу покончили бы с фамильным кубком. Такое количество яда тут же его и разъест.
Два драгоценных кубка из раковины наутилуса немо переливались на высоком круглом столике. Вино играло в них бледным золотом.
– Не горячитесь, только одну иголку. Отцепите вашу фибулу, думаю, что она подойдет.
– Две иголки.
– Одну! Боже мой, Этери, мы же не на торгу! Это очень сильная отрава. Я бы даже посоветовал вам насыпать в вино пряностей, потому что вкус меняется.
– Да, да.
Дрожащими потными руками Этери отцепил от ворота фибулу, иголкой зачерпнул порошку. Его волосы свесились на лоб, мокрое лицо заострилось. На юного героя он не походил, и Энвикко помимо воли зло усмехнулся, сощурив выпуклые кобальтовые глаза.
– Готово. – Последние крупицы порошка распустились в золотом вине.
– Насыпьте пряностей… Вот так. Успокойтесь, время есть, лучше заколите вашу фибулу перед зеркалом, а то может быть криво. – Алли представил, как будет рассказывать эти подробности Беатрикс… Да только если она будет изображать отравленную, этот ее благороднейший князь Эккегард от постели не отойдет. А потом она возьмет его в мужья. В консорты. Ревность обдала душным жаром. Стало вдруг до содрогания ясно: через все унижения и насмешки Варгран таки добьется ее привязанности, потому что он обо всем смолчит, все обиды сожжет в своей безумной благородной любви, и она прикипит к нему, с нее сойдет южная блескучая шкура, она обрастет добродетелью, она, наконец, обретет покой – прорва их всех сожри! – обретет его рядом с этаретским темнокудрым князем, который уймет ее душеньку! А ему, Алли, зачахнуть пустоцветом… Ох, этот мир в самом деле ужасен!
Он посмотрел на столешницу с двумя кубками, стоящими так, чтобы Этери взял их, не спутав… Через миг вернулся от зеркала Этери с все равно косо пришпиленной у яремной впадины фибулой. Поверхность вина была неподвижна в ожидании, когда ее коснутся уста королевы и Эккегарда.
Беатрикс весь вечер ни на шаг не отходила от Эккегарда, прельстительно поводя обнаженными плечами в ореоле черного меха. На ней было белое платье, голову она укрыла намотанным на тесный чепец черным шапероном, длинный скользкий хвост которого, унизанный хрустальными бусинами, струился по груди, словно орденская лента. Вокруг чинно раскланивались друг с другом, собирались по двое, по трое, вели тихие беседы. В потайных комнатах под вяло звенящий наигрыш музыкантов готовились к выступлению певцы. Магнаты со снисходительной усмешкой провожали взглядами королеву. Ну что за дура! Хуже детей эти люди. Проигралась в пух, но мнит, что обвела всех вокруг пальца. Большинство же было занято разговорами о балладах, охотах и толкованиях легенд.
– Все собрались, – услышала Беатрикс Варграна.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов