А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– спросил он.
– Да, – напряженно кивнул Линан. – Никаких следов Чарионы?
– Никаких.
Несколько Красноруких тычками подогнали к нему группу безоружных людей, сплошь раненых, измотанных и явно до ужаса боящихся Линана.
– Кто это?
– Пленные, ваше величество, – доложил один из Красноруких.
– А я что-нибудь говорил насчет взятия в плен?
Краснорукие переглянулись, а затем покачали головами.
– Нам следует забрать их с собой в Даавис для допроса, – высказался Эйджер.
– Для чего? – осведомился Линан. – Их маленькая армия рассеяна, а предводительница бежала. Зачем сохранять жизнь этим изменникам?
– Изменникам? – выпалил один из пленников, а затем побледнел, сообразив, что наделал.
Линан сделал к нему шаг, вытянув руку, чтобы взять его за горло. Рыжего молодого парня. И остановился, не завершив шага.
– Я тебя знаю, – произнес он себе под нос.
Рыжий начал неудержимо трястись.
– Я уже где-то видел тебя, – продолжал Линан. Он резко выбросил руку вперед, схватив рыжего за подбородок и приблизив его лицо вплотную к своему. – Как тебя зовут?
Рыжий невольно уставился в эти желтые глаза, невольно заметил жесткую, белую кожу врага, невольно обделался от страха и боли.
– Отвечай! – крикнул Линан.
– Линан! – Эйджер положил руку ему на плечо. – Он не может ответить. Ты сломал ему челюсть.
Линан бросил рыжего на землю и выхватил меч. Одним взмахом он обезглавил пленного. Его с шипением окатило горячей кровью. Он нагнулся поднять голову за рыжие волосы. И снова вплотную приблизил его лицо к своему.
– Я таки ОЧЕНЬ даже хорошо тебя знаю. – Он повернулся к Зйджеру. – Моя лошадь с тобой?
Эйджер сделал знак, и один четт подвел к нему его кобылу. Он легко вскочил в седло, все еще держа в одной руке отрубленную голову, и бросил взгляд на Красноруких.
– Никакие пленные нам не нужны. Перебить их всех.
Когда колонна развернулась и двинулась обратно к Даавису, все слышали вопли истребляемых у них в тылу пленников. Гудон ехал рядом с Эйджером, и они вместе смотрели на скакавшего в авангарде Линана.
– Что он делает? – спросил Гудон.
– Разговаривает с головой, – ровным тоном ответил Эйджер.
– Он назвал пленных «изменниками», – отметил Гудон.
– А когда он допрашивал священника, то представился ему как король Линан. Раньше он никогда этого не делал.
– Верно, дружище. – Гудон нервно провел языком по губам. – Скажи мне, Эйджер Пармер, вождь клана, ты узнаешь еще нашего Линана или больше не узнаешь его?
Эйджер почувствовал, как по его деформированной спине прошел спазм, ощущение, которого он не испытывал дольше, чем мог вспомнить. И горбун знал, что именно это означало. Он снова учился бояться.
ГЛАВА 19
К небу вознеслись голоса тысячи скорбящих четтов. Стоя совершенно неподвижно около своих лошадей, откинув головы назад, раскрыв рты, они с идеальной согласованностью тянули песню мертвых. Этот рыдающий вой, казалось, исходил от самой земли, самих Океанов Травы. Над ними не летало птиц, а вокруг не двигалось ни одно животное.
На земле, окружающей тысячу скорбящих, лежали кости тысяч четтов, останки клана Эйнона. Жаркое летнее солнце и пожиратели падали сделали кости белыми, как бивни; их отблеск в траве был заметен с расстояния во много лиг. Когда Эйнон впервые увидел это поле, то уже знал, что это такое, хотя никакой личный опыт не мог подготовить его к такому. Все его тело вдруг налилось чугунной тяжестью, и все же он по-прежнему ехал вперед, заставляя себя вести уцелевших из клана Лошади к этому полю смерти.
Когда песня мертвых закончилась, четты вскочили на лошадей и собрались вокруг Эйнона. Как ему показалось, в тот миг все они, даже шесть сотен, принадлежащих к числу улан и Красноруких Линана, были готовы последовать за ним до самого края земли для отмщения.
«Да будет так, – подумал он. – Линан дал мне добро простирать свою месть до каких угодно пределов, и я хочу дойти до самого источника».
– Мы не станем собирать кости, – сказал он всем. – Никакого погребального костра не будет. Это поле, которое мы называем Путем Солнцестояния, навеки станет кладбищем наших погибших. Никакой скот никогда не будет пастись здесь, никакой другой клан никогда не назовет эту территорию своей. Отныне и до скончания Океанов Травы именно здесь каждое лето будет собираться клан Лошади и петь песню мертвых, дабы духи наших родных и друзей покоились в мире, зная, что они не забыты, и их смерть не осталась неотомщенной.
В ответ не грянуло криков, никто не подхватил его выкрика. Эйнон развернул лошадь на запад, и вся колонна медленно, дабы не потревожить останков, проехала по полю смерти.
Если б Декелон не был с Амемуном все время набега саранахов на Океаны Травы, то нипочем не узнал бы его. Аманит настолько потерял в весе, что был теперь таким же худым, как любой из его воинов пустыни; он состриг бороду, оставив от нее лишь щетину, а взятая им у убитого четта сабля стала ему теперь самым близким другом – Декелон был уверен, что аманит по ночам разговаривал с ней.
Самая большая перемена проявлялась в бою. Амемун всегда одним из первых бросался на врага, убивал больше всех и меньше всех был склонен к пощаде.
Месть творит чудеса, размышлял Декелон. Она была тем самым ветром, который свыше века назад унес его народ с принадлежащей ему по праву степной территории в южные пустыни, а теперь нес их обратно в степь. Именно этот ветер в огромной мере определял политику и общество саранахов и, насколько Декелон мог разобрать по рассказам Амемуна о дворах в Пилле и Кендре, политику и общество на всем континенте. И этот ветер вдохнул теперь в старое тело Амемуна новую жизнь, придав ему силу и выносливость куда более молодого человека, сочетаясь с ненавистью, которую может вызвать лишь потеря не просто того, кого любишь, а того, вокруг кого вращалась вся твоя жизнь.
И Декелон знал, что такая месть может также стать и помехой.
– Не понимаю, почему мы не можем продолжить, – спорил Амемун. – Мы можем выделить еще сотню для доставки этой добычи домой к вашему народу. Все равно у нас остается…
– Слишком мало воинов, – не дал ему договорить Декелон. – Каждая битва понемногу сокращает нашу численность. При последних двух нападениях на кланы четтов мы не истребили их, а лишь рассеяли, заставив разбежаться на запад и север. Слух о нашем присутствии распространяется, и скорее раньше, чем позже, кланы в этой части Океанов Травы объединятся и двинутся на нас.
– Еще одно, – взмолился Амемун. – Еще одно нападение. Твои разведчики обнаружили след. К ночи мы сможем догнать тот клан, а завтра к этому времени мы все уже будем двигаться на юг.
Декелон тяжело вздохнул. Он тоже желал продолжить резню и грабеж – это было мечтой всей его жизни, – но он был предводителем этого военного отряда, отвечал за людей, воевавших под его началом и собранную ими добычу. За то время, которое он и его бойцы свирепствовали по востоку и западу этой части Океанов Травы, они наголову разгромили шесть кланов и в первых четырех боях перебили всех до единой души. Но он нутром чуял, что время истекает, и они находились сейчас неподалеку от того участка границы, где впервые перешли ее. Он был уверен: это знак того, что пора возвращаться.
«И все же, – подумал он, – еще одна ночь. Если я сейчас вернусь, то, возможно, не увижу новой весны; возможно, никогда больше не сражусь ни в одной новой битве».
Он огляделся кругом, обводя взглядом лица выжидающе глядящих на него воинов. И увидел, что они тоже хотят этого.
– Отлично. Еще одно. А потом отправимся домой.
Он отрядил восемь воинов, по большей части раненых, сопровождать домой в южную пустыню взятую при последнем нападении добычу, а затем отдал приказания разведчикам, которые быстро убежали на север, в сторону обнаруженного ранее следа нового клана. Остальные воины разобрали оружие, образовали цепочку и последовали за разведчиками куда менее резвой рысью.
Была ясная безлунная ночь. Эйнон лежал на спине и смотрел на море звезд, но вместо красоты, которую он некогда видел в нем, оно теперь только напоминало ему об оставленном позади поле костей.
«Столько же костей, сколько и звезд», – подумал он.
Над ним вырос силуэт. Даже не видя лица, он знал, что это Макон. На миг он подумал, не убить ли его тот пришел, не в этом ли состоял все время план Линана, но что-то глубоко внутри подсказало ему, что ни тот, ни другой не сделали бы ничего подобного. Макон был для этого слишком горд, а Линан слишком уверен в себе.
– Можно поговорить с тобой? – спросил Макон, голос которого выдавал, насколько он юн.
– Конечно, друг мой, – ответил Эйнон, подчеркивая предпоследнее слово. Произнося его, он вдруг понял, что это верно, и почувствовал себя чуть менее одиноко.
– Это насчет Веннемы.
– Женщины, которую мы нашли в Суаке Странников?
Макон тяжело опустился на землю.
– Да. Я не могу перестать думать о ней.
Эйнон вспомнил, как они впервые увидели ее. Оставив колонну за пределами суака, они с Маконом проехали по селению, спрашивая о любых сведениях про пограничные набеги, какими могли располагать местные. Большинство тех, с кем они говорили, скептически смотрели на них, не веря, что саранахи осмелились бы когда-нибудь на подобный набег, особенно теперь, когда четты объединены. Лишь когда они уже добрались почти до конца главной улицы, их перехватил один старик.
– Вы спрашиваете о саранахах? – обратился он к ним. Эйнон кивнул. – У меня под опекой есть одна женщина. Вам следует повидать ее.
Эйнон с Маконом спешились и последовали за стариком к его дому. Зайдя, он усадил их, подал вина.
– Меня зовут Кайякан, – представился он.
– Я слышал о тебе, – вспомнил внезапно разволновавшийся Макон. – Верно, мой брат с большой похвалой говорил о тебе.
– Твой брат?
– Гудон из клана Белого Волка.
– А, мне следовало бы узнать тебя. – Он посмотрел на Эйнона. – А тебя я знаю, вождь клана Лошади.
Эйнон хмыкнул.
– Ты один из шпионов Кориганы?
Кайякан улыбнулся и развел руками.
– Если желаешь, называй меня именно так, хотя за тобой я никогда не шпионил.
Эйнон опустил взгляд. Он знал, это было правдой. За последний год он узнал, что шпионы Кориганы работали на окраинах или вообще за пределами Океанов Травы, защищая интересы всех кланов. Коригана, похоже, в самом деле действовала как королева ВСЕХ четтов.
– Ты что-то говорил о женщине у тебя под опекой?
Кайякан кивнул.
– Она добралась до суака примерно тридцать дней назад. Приехала на вконец загнанной кобыле и сама была настолько измотана, что чуть не умирала. Она сумела пробормотать несколько слов о военном отряде, но ей никто не поверил. Те, кто ее нашел, привели ее ко мне.
– К тебе что, всегда приводят незнакомцев? – спросил Эйнон.
– Я известен своим интересом к миру за пределами суака. Такое – редкость среди живущих здесь купцов.
– Значит, они не настоящие четты, – выпалил Эйнон.
– Потому что озабочены лишь собственными делами? А так ли уж давно подобное описание подошло бы к любому клану в степи?
Эйнон отмахнулся. Ему сейчас было не до споров.
– Женщина? – настойчиво повторил он.
– Она здесь, но, возможно, будет не в состоянии многое вам рассказать. Когда ее доставили ко мне, она была без сознания. Несмотря на все мои усилия, она несколько дней не приходила в себя, а когда наконец пришла, то не могла – или не хотела – говорить. Она сидит в отведенной для нее комнате и глядит невидящим взором в западное окно. А руки держит на коленях, чтобы те не тряслись.
Эйнон с Маконом переглянулись.
– Отведи нас к ней, – попросил Эйнон.
Кайякан провел их в небольшую чистую комнату с низкой койкой и грубо сколоченным стулом. На стуле этом сидела женщина, казавшаяся на первый взгляд очень старой: сгорбившаяся, съежившаяся, с исхудалыми руками и ногами и острыми, как камни, локтями и коленями. Когда они приблизились к ней, Эйнон увидел, что на самом деле она очень молода, с гладкой кожей и ясным взором, устремленным на степь, что-то ищущим там.
Вождь задержал дыхание. Он ее знал. Она принадлежала к его клану. Дженроза Алукар была права. Задержанное дыхание наконец с содроганием вышло из его груди. Эйнон и не сознавал, насколько же сильно он надеялся, что магичка ошиблась.
– Веннема?
Женщина подняла взгляд на Эйнона и совершенно застыла.
Эйнон опустился на колени рядом с ней и заключил ее лицо меж ладоней.
– Веннема? Что с тобой случилось?
Долгое время ничего не происходило, а затем по ее щеке скатилась единственная слеза. Она открыла рот, желая что-то сказать, но смогла лишь захрипеть.
– Что случилось, Веннема? – мягко повторил вопрос Эйнон.
Кайякан вышел из комнаты и вернулся с чашей вина. Поднеся чашу ко рту женщины, он медленно влил ей в рот немного вина. Она пригубила его, сглотнула и подняла руку оттолкнуть чашу. А потом снова открыла рот и пробормотала:
– Все погибли.
– Все погибли? – Эйнон услышал, как прервался его собственный голос.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов