А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Глава 10
ДНЕВНИК АРКАДИЯ ДРАКУЛА
23 ноября 1871 года
Яуже не в силах сдерживать голод...
Как же теперь путешествовать? Лишившись своего амстердамского помощника, я потерял возможность питаться, не создавая при этом подобных себе. Я поклялся, что ни при каких обстоятельствах ни одна из моих жертв не превратится в еще одного нового вампира. Мир и так достаточно страдает от моего существования, чтобы наводнять его такими же чудовищами, как я.
Если бы я мог управлять собой, пить кровь понемногу, не лишая своих жертв жизни, если бы точно знал, что нас с Владом ожидает скорый конец... Боюсь, я слишком сильно изголодался и мне просто не хватит самообладания.
Я дошел до такого отчаяния, что уже собирался заговорить об этом с Абрахамом. Я поймал мысли Стефана и узнал о гибели малыша. У меня не хватает духу сообщить отцу о смерти его сына. Если бы Ян действительно погиб! Рано или поздно Брам узнает, в кого превратился его ангелочек. Так почему бы не рассказать ему об этом сейчас?
Рано. Пока еще рано.
Я верю Абрахаму, как всегда верил моей любимой Мери. Он во многом похож на нее, причем даже внешне. Конечно, это лишь совпадение – как и у многих голландцев, у Брама голубые глаза и светлые волосы, хотя и с рыжеватым оттенком. Но их характеры настолько схожи, что невольно возникает мысль, будто Мери – родная мать Абрахама. Должен признаться, она выбрала себе достойного приемного сына. Повторяю, они очень похожи друг на друга своим спокойствием, силой духа, верностью и даже упрямством.
Его сила и решимость очень понадобятся мне, когда мы окажемся в Трансильвании. Но прежде ему нужно очень многому научиться. Ему понадобятся такие знания, которые значительно изменят его нынешнее мировоззрение. Но Брам по-прежнему относится ко мне настороженно и с недоверием.
Проснувшись под вечер, я подошел к двери купе Абрахама. Стенки не являются преградой для моего зрения. Брам сидел и рассеянно глядел в окно. На коленях у него лежал раскрытый блокнот, а сам он в задумчивости теребил рыжеватую бороду. Он не ощущал моего близкого присутствия. Я смотрел на бледный, наморщенный лоб Брама, на его голубые глаза за толстыми стеклами очков и видел такую тревогу за близких, такую любовь к ним, что мое холодное, неподвижное сердце было тронуто. Четверть века я прожил как хищник, и только надежда отомстить Владу и блекнущие воспоминания о Мери и сыне помогали мне окончательно не утратить человеческий облик. Но жизнь убийцы сделала меня черствым.
Вчера любовь Мери и ее доброта растопили напластования душевного льда. (Я опасался, как бы соприкосновение сомной не причинило ей вред. К счастью, этого не произошло. Я убежден: вопреки тому жуткому и жалкому состоянию, в каком я сейчас пребываю, наше любовное слияние не могло осквернить ее светлую душу. Зато меня оно очистило и возвысило. Спустя двадцать шесть лет я вновь оказался в ее объятиях и ощутил теплую волну нежности, захлестнувшую все мое существо. Теперь я готов к любым ударам судьбы. Дорогая, прости меня, но я был вынужден погрузить тебя в сон. Я не в состоянии спасти одного твоего сына без помощи другого. А ты была полна решимости отправиться вместе с нами. И отправилась бы, не желая верить, что этим ты только помешала бы нам.)
Доброта Брама, словно зеркало, показывает мне, в какое чудовище я превратился. Я видел, как мучительно было ему выслушивать откровения несчастной Герды, да еще в нашем присутствии. Но сочувствие к ее невыносимым страданиям и беспокойство за Стефана заслоняли его собственные переживания. Брам не осудил жену ни словом, ни жестом, а произошедшее между нею и Стефаном он принял как трагическую данность, готовый простить их обоих.
Не открывая двери, я проник в купе и тихо позвал его:
– Доктор Ван-Хельсинг!
Я ожидал, что моевнезапное появление напугает его, однако Брам был слишком погружен в свои переживания да и измотан физически. У него попросту не осталось сил на испуг. Он медленно оторвал взгляд от окна. Вряд ли созерцание унылого, сумрачного пейзажа приносило ему успокоение. Мыслями Брам был далеко отсюда: в спальне своего амстердамского дома, в который раз слушая рассказ жены о вторжении Жужанны. Понадобилось некоторое время, чтобы он вернулся в реальную действительность. Брам смотрел на меня и молча ждал.
Проклятый голод! Он накинулся на меня сразу же, как только я почувствовал запах Брама. Разум отказывался мне служить. В мозгу назойливо звенела только одна мысль: рядом со мной молодой, здоровый человек, полный свежей и сильной крови. Он слишком подавлен свалившимися на него бедами и утомлен бессонницей, поэтому вряд ли окажет серьезное сопротивление. Мы с ним одни, и никто нас не видит...
Моя слабость была минутной, и усилием воли я сумел ее подавить. Уверен, Брам ее заметил, но в его усталых глазах не появилось даже намека на страх.
Он глубоко вздохнул, будто надеясь вместе с воздухом исторгнуть из себя всю душевную боль, затем сказал:
– Мы сейчас не в той обстановке, чтобы соблюдать формальности, господин Дракул. Зовите меня Абрахам или Брам – так ко мне обращаются дома.
– Абрахам, я говорил вам, что тоже потерял сына и поэтому понимаю, насколько вам сейчас тяжело. Вы можете рассчитывать на мою поддержку.
Он молча отвернулся к окну. Я продолжал:
– Прежде чем мы доберемся до места назначения, нам нужно кое о чем поговорить. Первое и самое главное: вы должны научиться защищаться от существ, подобных мне. Вы – врач, вы привыкли верить в науку, и поэтому многие способы защиты покажутся вам странными, фантастическими и совершенно нелепыми. Поверьте: когда-то и я был таким же скептиком и, подобно вам, признавал только науку и здравый смысл.
– Просто скажите, что от меня требуется, – буркнул Брам, так и не желая поворачиваться ко мне.
Я рассказал ему обо всем, что знал и чему научился, вначале будучи испуганным смертным человеком, а затем став неумершим и попав в Шоломанчу. Я начал с азов: рассказал о защите, которую дают нательные крестики, потом я перешел к простым способам самопогружения в транс, объяснил, как сосредоточиваться, как удерживать мысли. Дальше я упомянул о необходимости окружать мысленные образы особой защитной сферой, которая служит надежной преградой для противника. Наконец, я растолковал ему, как себя вести, если кто-то будет пытаться погрузить в транс его самого, и как распознавать такие попытки.
Брам ответил, что знаком с теориями Франца Месмера, но они не вызывают у него доверия. По его мнению, они годятся для цирковых фокусников, и не более того. С безапелляционностью современного врача (увы, я не впервые столкнулся с предстаителем этого племени и уже в который раз поразился свойственному им всем презрительному отношению к тому, что выходит за рамки медицинских теорий) Брам заявил, что неподвластен гипнозу. Я не стал тратить время на пустые споры.
«Абрахам», – не разжимая губ, мысленно позвал я и он послушно повернулся ко мне. Я мгновенно подчинил его своей воле. С возбуждением охотника, знающего, что добыча в его власти, я почти вплотную наклонился к Браму. Его лицо было совершенно изможденным, а зрачки настолько расширились, что их окружала теперь лишь узкая голубая каемка. Его дыхание стало медленным, поверхностным Брам откинулся на спинку мягкого дивана, его руки буквально лежали на сиденье. Он ждал моих повелений.
«Сейчас твоя жизнь и смерть находятся в моих руках», – мысленно произнес я, и это были не пустые слова. Показав ему свою слабость, я допустил серьезнейшую ошибку, ведь я был столь же беспомощен, как и Брам, – меня терзал жуткий голод. Я чувствовал тепло его тела, ловил волшебный аромат его кожи, слышал ритмичное биение сердца и пульсацию крови.
«А теперь, Абрахам, расстегни рубашку».
Это приказание вырвалось, минуя мой разум. Я зачарованно следил, как Брам послушно развязал галстук, затем расстегнул и снял крахмальный воротничок.
Обнажилась его белая кожа, под которой столько крови, ярко-красной свежей крови... Я стал наклоняться к нему: ближе, еще ближе, пока тепло шеи не коснулось моих губ. Доего горла оставалось не больше дюйма.
Меня отвлек резкий гудок паровоза, и это мгновение спасло нас обоих. Я попятился назад и оттолкнул молодого мужчину от себя. Наверное, мой толчок был излишне сильным: Брам ударился об угол и повалился на пол. Очки сползли на нос. В его мозгу не укладывалось то, что произошло и что могло произойти.
– Мы поговорим об этом позже, – быстро произнес я и, пока хватало сил, покинул купе.
Вечером! Вечером это непременно случится, если только я не смогу себя сдержать.
* * *
ДНЕВНИК АБРАХАМА ВАН-ХЕЛЬСИНГА
23 ноября 1871 года
Становится все темнее и темнее. Мрачнее и мрачнее...
Я спал в своем одноместном купе, зная, что Аркадий ушел и до завтрашнего вечера я его не увижу. Правильнее будет назвать мой сон дремотой, тяжелой и беспокойной, да и она наступила не сразу. Недавний инцидент с Аркадием меня насторожил. Я и сейчас толком не понимаю, как все произошло. Очевидно, я утратил контроль над своей волей, а потом... потом начались эти странности. Едва ли их можно счесть галлюцинациями, вызванными переутомлением. Все было реальным. Даже слишком реальным.
Надо называть вещи своими именами: он едва меня не убил. Да, это так. И если Аркадий подвержен неуправляемым всплескам, каков же тогда Влад? Что ожидает Стефана и моего малыша? Хватит. Я опять измучаю себя мыслями и еще больше буду страдать от вынужденного бездействия.
Продолжаю. Итак, мне удалось заснуть. Не знаю, долго ли длилось это забытье, но в какой-то момент его прервал хриплый стон:
– Абрахам!
Я открыл глаза. Напротив меня, спрятав лицо в ладонях, сидел Аркадий. Он был в неописуемом отчаянии. С меня слетел весь сон. Я сел на постели. Сердце бешено заколотилось. Я не сомневался: он пришел сообщить мне страшную весть о гибели Яна или Стефана.
– Что? Что случилось?
Он отнял руки. Его лицо выражало крайнее смущение, даже стыд, но само оно заметно изменилось. Исчезла болезненная бледность. Щеки Аркадия раскраснелись, как после изрядной дозы алкоголя, а губы сделались вишнево-красными.
– Мне нужна ваша помощь, – слегка запинаясь, произнес он. Это лишь усилило мои подозрения, что он пьян. – Там, в купе...
Он замолчал и только смотрел на меня умоляющими глазами. Наконец я не выдержал:
– Да выкладывайте же вы, что у вас случилось! Если уж вы сочли возможным нарушить мой сон, извольте говорить связно!
Несколько успокоившись, он сказал:
– Идемте в мое купе. Там вы увидите человека. Мертвого. Я не думал, что все так кончится, но я больше не мог ждать...
– Вы хотите сказать, что убили его? – едва слышно прошептал я.
Аркадий выдержал мой взгляд с большим трудом. Кажется, его клонило в сон.
– Да. Нечаянно. Мне требуется помощь, но помощь особого рода.
Я не стал выслушивать его объяснений, а быстро выбрался из постели и босиком, в одной ночной рубашке отправился к нему в купе. Дорога была каждая секунда. Иногда люди, разволновавшись, торопятся объявить покойником того, кто еще жив. Если Аркадий ошибся, я должен сделать все, что в моих силах.
А если он прав, тогда я должен собственными глазами увидеть мертвеца.
Лампа не горела, и купе заливал бледный лунный свет, струившийся сквозь незашторенное окно. Я заметил, что окно разбито. Лес в этом месте подходил к самой железной дороге, и, должно быть, какая-нибудь большая ветка полоснула по стеклу и оно разлетелось вдребезги. На стенах купе плясали тени деревьев.
Я не стал зажигать лампу, а сразу же приступил к осмотру, довольствуясь серебристым сиянием ночного светила.
Судя по позе, в которой находился мужчина, я заключил, что вначале он упал на диван, а когда поезд тронулся с очередной станции, скатился на пол. Это был пожилой, хорошо одетый человек, седовласый, с длинными обвислыми усами. Его грузное тело занимало собой почти все пространство между диванами, и мне едва удалось примоститься возле него на коленях.
С большим трудом я перевернул незнакомца на спину и приложил ухо к его груди. Сердце молчало, пульс ни на руке, ни на шее не прощупывался. На горле я заметил темное пятнышко и провел по нему пальцем – кровь! Остывающая кровь.
Аркадий был прав: этот человек умер, но его кожа еще сохраняла тепло. Убийство произошло совсем недавно.
– Я был осторожен, – тихо пояснил Аркадий.
Чувствовалось, что он и впрямь сожалеет о случившемся. Аркадий сидел напротив меня, подтянув колени к груди.
– Я так старался не пить слишком много, но он... он вдруг упал.
– Зажгите свет, – попросил я.
Аркадий наклонился ко мне, в лунном сиянии его лицо странно фосфоресцировало.
– Лучше не стоит. Это может привлечь нежелательное внимание. Я легко могу исчезнуть, а вот вы... Если вдруг сюда кто-то войдет и увидит вас над трупом…
– Зажгите свет.
Поколебавшись, Аркадий все-таки удовлетворил мою просьбу. В желтоватом свете лампы я наконец-то смог внимательно осмотреть жертву моего спутника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов