А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Хорошо, - ответила она после некоторой паузы.
Кольцов встал.
– Я пойду, - сказал он и стал целовать ее лицо, глаза, волосы.
Она не отталкивала его, только сказала:
– Мы расстаемся всего на несколько часов.
– Да, - сказал он и, быстро собравшись, вышел в сад.
В десять часов утра его разбудил Шульгин. Он сильно постучал в дверь квартиры капитана и на вопрос "Кто там?" громко доложил:
– Вас, товарищ капитан, командир полка срочно вызывает.
Дремоту, еще смежавшую веки капитана, как ветром сдуло. Кольцов проворно сел на тахте, заменявшей ему в его холостяцкой квартире кровать, и сбросил с себя простыню, но с тахты не слез. Он подумал не о Фомине, а о Юле. И снова, как наяву, совершенно отчетливо увидел ее перед собой, ее стройные, крепкие ноги, тяжелый жгут волос, легкие, проворные и в то же время несуетливые руки. "Я, кажется, сойду с ума", - подумал он и снова зажмурил глаза. Но Юля от этого не исчезла, а, наоборот, стала видна еще четче. Он услышал ее голос: "Мы расстаемся всего на несколько часов…" "Надо, непременно надо задержать ее здесь… - подумал он и только теперь вспомнил о Фомине: - И зачем я ему понадобился так рано?"
Он встал, открыл дверь, впустил Шульгина. Поздоровался за руку, спросил:
– Как вчера добрались?
– Полный порядок, товарищ капитан, - доложил Шульгин. - Танк вымыли. Загнали в бокс.
– Когда же успели? - удивился Кольцов.
– Сразу после подъема. Старшина разрешил, вместо зарядки.
– Молодцы! А тебя кто послал?
– Лейтенант Аверочкин.
– Передай, пусть доложит: сейчас буду, - сказал Кольцов и взял со стула бриджи. Собрался он быстро. На ходу заглянул в холодильник. Выпил пару сырых яиц, заел круто посоленным куском хлеба и направился в штаб. По дороге представил, как встретит его сейчас Фомин. Большой фантазии для этого не требовалось. О случившемся на стрельбище наверняка знал уже весь полк. И как ни оправдывайся и что ни доказывай, а виноват во всем этом, конечно, был он, Кольцов. Исходя из этого, как говорится, по заслугам полагалась и честь…
"В мастерскую так в мастерскую", - уже почти смирился он, и перед его глазами опять встал Фомин, сердитый, почему-то всклокоченный, хотя в жизни подполковник всегда был причесан самым аккуратным образом.
Кольцов решительно открыл дверь кабинета командира полка и, переступив порог, остановился. В кресле возле маленького столика, за которым Фомин обычно принимал своих заместителей, сидела Юля, а рядом с ней стоял Фомин и очень старательно наливал в ее чашку из фарфорового кофейника кофе. Чего-чего, но увидеть это Кольцов не предполагал даже во сне. Почему-то никак не укладывалось в голове, что Юля очутилась здесь раньше его. Ведь ее-то никак не могли вызвать. Значит, пришла сама… И откуда этот кофейник с выгнутым носиком, с синим рисунком на бледно-синему, может быть, даже майсеновскому фарфору?
Кольцов доложил о прибытии. А Фомин как ни в чем не бывало гостеприимно предложил:
– С нами чашечку кофе. Наверное, ведь не завтракали?
– Благодарю! - Кольцов, повесив фуражку на вешалку, подсел за столик.
Юля приветливо улыбнулась, молча кивнула головой. Кольцов тоже кивнул.
– Клади сахар, - предложил Фомин. И, посмотрев за окно, сказал гостье: - Дождь будет. Не к дороге…
– Ничего. Поеду. Все ясно, - сказала Юля. - Дома дел тоже не перечтешь.
– Ну а за эту историю, я думаю, вы нас простите, - мягко улыбнулся Фомин.
– Я как на фронте побыла, - засмеялась Юля. - И не испугалась. Правда? - взглянула она на Кольцова?
– Правда, - глухо ответил Кольцов.
– Но вы знаете, - снова перевела взгляд на Фомина Юля, - очень может быть, что через неделю я опять к вам нагряну. Так что приборы не демонтируйте.
– Милости просим, - расплылся в улыбке Фомин. - Все сохраним как есть.
– И наверняка не одна, - добавила Юля.
– Тем более будем рады! Места всем хватит. Разместим.
– Вы уезжаете? - не выдержал Кольцов.
– Да, поговорила сегодня с Москвой и решила: надо ехать.
– Но мы же хотели провести еще ряд экспериментов!
– Не стоит, Сергей Дмитриевич, мне картина ясна, - просто ответила Юля.
– Напрасно, - с сожалением проговорил Кольцов. - Мне казалось, что дополнительные данные не помешали бы вам для доклада.
– Не помешали бы, - согласилась Юля. - Но я подумала и пришла к выводу: надо еще кому-то из наших специалистов "Сову" показать в деле. Одного моего мнения, при любых данных, сейчас уже недостаточно. Надо сделать так, как я только что сказала Виктору Степановичу: сюда должны приехать два-три наших инженера. Вы меня поняли?
– Я давно вас понял, - буркнул Кольцов.
– Я тоже думаю, что Юлии Александровне виднее, как следует поступать, - заметил Фомин.
Юля допила кофе, поставила чашку на стол, встала. Сказала, обращаясь к Кольцову:
– А если вы меня проводите, буду очень рада.
– Конечно! Обязательно проводит! Какой может быть разговор?! - с готовностью ответил за Кольцова Фомин. - Давай-ка, Сергей Дмитриевич! Берите мою машину. А я сейчас дам команду, чтобы обеспечили билет. Вам, очевидно, в мягком?
– Если удастся.
Юля попрощалась с Фоминым, поблагодарила его за заботу и вышла из кабинета.
На какое-то время Кольцов остался наедине с Фоминым. Но и этого времени вполне хватило, чтобы Фомин снова стал таким, каким Кольцов знал и видел его всегда. Взгляд командира полка, как и прежде, стал строгим, проницательным.
– Если и на этом, финальном, отрезке вашего совместного пути случится хоть что-нибудь, я вас не в ремонтную мастерскую, а в хозвзвод отправлю. Понятно? - чеканя слова, предупредил он.
– Так точно, товарищ подполковник, - вздохнул Кольцов и вышел из кабинета.
Когда Кольцов спустился с крыльца, Юля уже стояла возле командирского газика. Она села в кабину, подождала, когда Кольцов усядется рядом, и сказала:
– Поедемте в парк. Надо снять ленту с измерителя.
– Поедемте.
В парке Юля тепло поздоровалась с Чеканом. Взяла у него пленку, сама упаковала ее в жестяную коробку, сама обклеила коробку изоляционной лентой.
– Берегите прибор, я скоро вернусь, - предупредила она зампотеха.
– Я бы снял его от греха подальше, - честно признался Чекан и вопросительно посмотрел на Юлю. - А?
– Ни в коем случае! - вмешался в разговор Кольцов. - Мы с ним еще поработаем. А за сохранность не беспокойтесь.
– Решайте сами, - сказала Юля и, пожав Чекану руку, пошла к машине.
Из полка до Садовой они ехали молча. Вещи у Юли были уже собраны. Она расплатилась с хозяйкой, попрощалась, и машина повезла их на станцию. Юля со всеми была приветлива, даже ласкова, и только, казалось, не замечала Кольцова. Нет, время от времени она обращалась к нему с каким-нибудь вопросом, что-то говорила ему, но будто не видела его.
Кольцов был вне себя от обиды, от уязвленного самолюбия, от неумения объяснить такое, столь непонятное, поведение Юли. Он не знал, как ему надо на все это реагировать, и решил молчать. Они уже подъезжали к станции. И вдруг Юля заговорила с ним мягким, полным участия голосом:
– Спасибо вам, Сергей Дмитриевич, за все. Вы оказали мне поистине неоценимую помощь.
– Пожалуйста… - буркнул Кольцов.
– Мне не только полезно было с вами работать, но и приятно.
"Так я и поверил!" - чуть не сорвалось у него с языка. Но он сжал губы и насупился еще больше.
– Впрочем, - продолжала Юля, - через неделю-две я надеюсь снова быть здесь. О дне приезда я непременно вас предупрежу.
– Могу уехать в командировку, - неожиданно для себя сказал Кольцов.
– Это исключено, - улыбнулась обезоруживающей улыбкой Юля. - Я просила Виктора Степановича никуда вас не отправлять, и он обещал мне это. Если не приеду, тоже сообщу.
"Могла и не просить. Меня и так никто никуда не пошлет. А уехать, наверное, было бы надо… - подумал Кольцов. - Сирена, вот кто ты. Сирена самая настоящая!"
Газик подкатил к платформе станции. И в тот же момент из-за поворота показался поезд.
Глава 13
Прошло две, три недели, но Юля не приехала и не прислала письма. Прошел месяц. А Москва все молчала. И Кольцов начал понимать, что ждать некого да и нечего. Он многое за эти дни передумал и решил, что в общем-то, наверное, оно так и должно быть. И хотя на душе у него, несмотря на все эти разумные выводы, легче не стало, удивлялся он совсем другому. Весь полк все это время только и обсуждал случай с часовым, а Фомин до сих пор даже не удосужился отчитать Кольцова. И не только Фомин. Семин тоже словно воды в рот набрал. Забыл, казалось, Фомин и о ремонтной мастерской, что тоже на него было мало похоже. Да и вообще он как будто перестал замечать Кольцова…
Обо всем этом и раздумывал сейчас Кольцов, стоя у окна командного пункта вышки. Было темно. Хлестал дождь. Голые ветки деревьев тоскливо бились о стенку вышки при каждом сердитом порыве ветра. Кольцов протер рукой запотевшее стекло, но, убедившись, что виднее через него не стало, открыл окно настежь. Снаружи сразу дохнуло сыростью. Отчетливее стал слышен шум дождя и ровный гул работающих танковых двигателей. Кольцов ждал, когда доложат о готовности мишеней. Вскоре действительно раздался телефонный звонок. Трубку снял сидевший за пультом управления Чекан и, выслушав доклад, сообщил Кольцову:
– Мишени опробованы.
– Будем начинать, - решил Кольцов.
Без комбата?
– Время вышло, - ответил Кольцов, подошел к пульту управления и коротко скомандовал в микрофон:
– Загрузить боеприпасы!
Стоявшие в строю за кормой танков экипажи бросились выполнять команду. Скоро по три снаряда перекочевало в каждый танк. После этого экипажи снова построились за машинами.
– К бою! - снова скомандовал Кольцов.
Натренированные экипажи в считанные секунды заняли свои места в танках.
– Первый! Второй! Третий! - продолжал командовать Кольцов. - Вперед!
Гул за окном сразу превратился в рев.
– Нам, как всегда, везет, - глядя в темноту ночи, задумчиво проговорил Чекан.
– Ничего. Я думаю, хуже, чем у других, не будет, - ответил Кольцов.
– А почему, собственно, мы стреляем последними?
– А ты не знаешь? - так и вскинулся Кольцов. - Испытания кто за нас должен был заканчивать, дядя? Замеры кому надо было добирать? Доверия опять же больше…
– Оно и видно, - кивнул в сторону окна Чекан. К вышке подъехал газик, хлопнула дверь, и на лестнице, ведущей на командный пункт, послышались торопливые шаги. - Оно и видно, - повторил Чекан и натянул на плечи плащ-накидку.
В комнату вошел майор Семин.
– Уже начали заезд? - спросил он безо всяких предисловий.
Кольцов выключил связь.
– Так точно, товарищ майор.
– Чей взвод стреляет?
– Лейтенанта Борисова.
В глубине директрисы ухнул орудийный выстрел. И тотчас на пульте перед Кольцовым зажглась и потухла красная лампочка.
"Молодцы!" - отметил про себя Кольцов.
– Почему не дождались меня? - не обращая внимания на лампочку, недовольным тоном спросил Семин.
– Время истекло, - коротко ответил Кольцов.
– Все равно. Надо было дождаться. Вы знали, что я буду обязательно…
"Та-та-та-та-та…" - раскатилась над стрельбищем пулеметная дробь, и, прорезая пелену дождя, в сторону леса понеслась гирлянда трассирующих пуль. На пульте перед Кольцовым снова отрывисто замигала лампочка.
– Прошил, - довольно отметил Чекан.
– Я сегодня был у вас в подразделении и должен отметить, что мне там многое не понравилось, - оставил без внимания реплику зампотеха, продолжал Семин.
Кольцов внимательно посмотрел на комбата.
– Закончите стрельбы - и надо будет серьезно взяться за наведение порядка. Это хорошо, что ваши солдаты много читают, но зачем же устраивать в казарме филиал библиотеки? Тут книги, там книги. К чему это? Прочитал книгу - сдай…
– Они не просто читают, они занимаются, - объяснил Кольцов.
– И тем не менее в подразделении должен быть порядок, - назидательно проговорил Семин. - И неужели вы сами не можете догадаться, что уже давно пора покрасить пирамиду? Да и койки тоже не мешало бы освежить. Вы думаете, проверяющие не обратят внимания на их затрапезный вид? Вы, Сергей Дмитриевич, упрямо не хотите считаться с психикой военного человека. Не замечаете в ней никакой специфики. А она, между прочим, существует и проявляется, я бы сказал, даже очень активно, - продолжал все в том же спокойном тоне Семин. - Вот возьмите, к примеру, генерала Ачкасова. Казалось бы, какое дело ему - ученому человеку, занятому своими идеями, мыслями, испытаниями новой техники, - до порядка в нашем полку? Не так получается. Как бы Ачкасов о танках ни думал, чем бы голова у него занята ни была, а заметил, что у нас на воротах КПП краска обшарпана. И не только заметил, а так и сказал об этом дежурному. "Что же это, - говорит, - у вас звезды на воротах такие блеклые? Да и сами ворота, как на каком-нибудь постоялом дворе, все грязью обрызганы! Неужели, - говорит, - в полку краски нет, чтобы освежить их как следует?" Вот как она, эта самая специфичность, проявляется. И будь он хоть семи пядей во лбу, ученый-переученый, занимайся хоть космосом, хоть океанским дном, а если прошел он в свое время настоящую военную выучку, он вам ни при каких обстоятельствах форменную пуговицу к тужурке или шинели вверх ногами не пришьет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов