А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– выдохнул Кулгроган. Голос его дрогнул. – Надеюсь, ты подохнешь, сволочь. Надеюсь, что стражи найдут тебя и пристукнут. Что ты умрешь в мучениях. – Он истерически рассмеялся. – Рано или поздно ты попадешься. Некуда бежать. Белтирран – миф, сказка. Ясно тебе? Да, некоторые считают, что он существует, но им не стоит верить. Это лжецы, фантазеры или безумцы. – Он с трудом перевел дыхание. – Забудь о Белтирране. Церковь не успокоится, пока ты не сдохнешь! Тебя разорвут в клочья…
– Возможно, – отозвался Баллас. И спустил крючок.
Глава девятая
Так бледный пилигрим бродил по земле, не творя добра, но следуя путем зла. Он шел туда, где истинным Пилигримам суждено было встретиться…
Три дня Баллас ехал на север – уже привычно сторонясь больших поселений и оживленных дорог. Он выбирал едва заметные тропы, пролегающие по вересковью, а иногда пускал коня и вовсе без дороги, среди холмов или вдоль берега реки. Ночевал он под открытым небом, благословляя судьбу за любое мало-мальски защищавшее от дождя и ветра укрытие. Дни напролет – когда поднимался утром, когда ехал по вересковью, когда засыпал по вечерам – Баллас думал о Белтирране.
Он полагал, что это языческая страна, на которую не наложила лапу Церковь Пилигримов. Стоило ему вспомнить о Белтирране – и перед глазами вставала картина из сна. Балласу виделись поля, скот, дымы из труб. Место отдыха и покоя…
Ему хотелось пустить лошадь в галоп и мчаться прямо к северным горам, однако он одергивал себя. Опасно и неразумно соваться в реку, не зная брода. Баллас даже не был уверен, что Белтирран существует на самом деле. Земля за горами была сказкой, мечтой. Возможно, за Гарсбракскими горами нет ничего кроме безбрежного океана. Или сухой мертвой земли. Или непроходимых лесов, населенных лишь дикими зверями.
Балласу не хотелось об этом думать. Он стремился в Белтирран. Мечтал о нем. Думал неустанно. И торопился на север.
На четвертый день Баллас добрался до Кельтримина – города, где жил бывший контрабандист Люджен Краск.
Кельтримин раскинулся на северо-восточном берегу реки Мерифед, такой же, как все маленькие друинские городки. Дома, выстроенные из дерева или серого камня. Узкие улочки по большей части немощеные, в колдобинах замерзшей грязи. Баллас приехал в город вечером. Уже сгущались ранние осенние сумерки – и это было кстати. Пониже натянув капюшон, он ехал через город, размышляя, как отыскать Люджена Краска.
Где может жить бывший торговец запрещенными текстами?
Многие авантюристы, утратив тягу к приключениям и отойдя от дел, склонны зарабатывать на жизнь своими прежними талантами, но используя их в рамках законности. Так, может быть, Люджен Краск работает архивариусом? Библиотекарем? Или, к примеру, частным преподавателем?..
Но в Кельтримине не было архива. Не было и библиотеки. И навряд ли в этом занюханном городишке нашлись бы богачи, способные нанять учителя для своих отпрысков. Баллас ехал по улицам, вертя головой по сторонам, но видел лишь кабаки, лавки, цирюльни – да еще рыночную площадь, где по причине позднего часа уже сворачивалась торговля.
Отчаявшись, Баллас решил для начала отыскать гостиницу. Или, на худой конец, любое местечко под крышей – хотя бы конюшню. Ночь обещала быть холодной, и спать на улице не хотелось. Нынче утром прошел дождь. Одежда до сих пор была влажной, и под резкими порывами ветра Балласа трясло от холода.
Свернув на очередную улочку, он увидел повозку. Рядом шел молодой человек, ведя лошадь под уздцы. На тележке поблескивали стеклянные бока бутылок. Баллас углядел виски и вино. Он тронул кошелек на поясе, пощупав монеты. Четыре медяка, взятые у мертвых стражников, и два золотых священника. Отлично. На сей раз он купит себе выпивку, и не придется никого грабить…
– Эй, – сказал Баллас, поравнявшись с повозкой. – Виски продаешь?
Молодой человек замедлил шаги.
– Два пенни за бутылку.
Баллас протянул монеты. Молодой человек поднял голову, разглядывая Балласа.
– Ваше лицо мне незнакомо, сударь, – заметил он, доставая бутылку.
– Я с юга, – отозвался Баллас, лихорадочно выдумывая правдоподобную ложь. – Приехал по делу.
– Да уж, мало кто посещает Кельтримин для развлечения, – хмыкнул юноша. – Все ездят по необходимости. А что у вас за дело, если не секрет?
Баллас помолчал.
– Ищу своего дядю.
– А как его зовут?
– Люджен Краск.
Молодой человек удивленно вскинул брови.
– Краск? – Он держал в руках бутылку, словно позабыв о ней. Потом, спохватившись, протянул виски Балласу. – Вот, пожалуйста.
– Кажется, вы удивлены, – заметил Баллас, принимая покупку.
– Не знал, что у Краска есть родственники… ну, кроме дочери. А она – странная штучка.
– Странная?
– Нелюдимая. И слишком умна для своих лет. Иной раз кажется, что она всех нас тут презирает. Мы для нее вроде тараканов… М-да… Надо мне получше следить за своим языком. Я ведь говорю о вашей двоюродной сестре.
Баллас пожал плечами.
– Говорите что угодно. Мы с дядей даже не знакомы. И дочери его я никогда в глаза не видел. Наши семьи давно живут порознь. – Он сунул бутылку в седельную сумку. – И я приехал сказать, что теперь они разделились окончательно – и невосполнимо.
– Кто-то умер? – понимающе спросил юноша.
– Брат Краска. Мой отец.
– Мои соболезнования.
– Так где я могу найти дядю?
– Поезжайте прямо на север.
– А как называется улица?
– Улица? Я вижу, вы и впрямь не знакомы со своим дядюшкой. Он живет не на улице. – Юноша усмехнулся. – У него домик на болоте. Если б вы приехали на полчаса пораньше, то нашли бы его на рынке. Он здесь торгует…
– Торгует? И чем же, интересно?.. – На миг Балласу представились разложенные на лотке пергаменты с запрещенными текстами…
– Угрями, – сказал молодой человек. – Ловит их на болоте. Хоть я его недолюбливаю, должен признать, что его угри – лучшие в Друине… На севере болото начинается прямо за городской стеной. Там есть калитка…
Баллас коротко кивнул и поехал к северу.
Почти сразу за невысоким частоколом, носившим гордое наименование городской стены, начинались камыши. Топкая земля побулькивала, испуская облачка пара. Поэтому, хотя вечер был ясным, чудилось, будто болото затянуто густым туманом. От него тянуло гнилью. Здешние растения казались больными, увядающими. Среди зарослей Баллас не нашел ничего, хоть сколько-нибудь похожего на тропу. Кобыла обеспокоилась и заупрямилась, не желая ступать на топкую землю. В конце концов Баллас спрыгнул с седла, привязал лошадь к ближайшему кусту и пошел пешком.
Не успел он сделать и десятка шагов, как нога по щиколотку провалилась в вязкую жижу. Баллас выругался. Слова его в тумане были едва слышны – их поглотило белесое марево. Все прочие звуки здесь тоже были приглушены. Баллас прислушался. Где-то каркала ворона, скрипели ветви, булькала вода – и все это доносилось будто издалека или через слой мягкой ваты.
Баллас продолжал путь. Оглянувшись, он увидел, что частокол и калитка уже растворились в тумане. Идти было трудно. Ноги вязли в жиже, их оплетали водяные растения. Выдернув сапог, Баллас увидел, что его облепило с полдюжины жирных пиявок. На штанах сидели бледные полупрозрачные пауки. Длинная сороконожка ползла по рукаву. Баллас щелчком сбросил ее – и тут же заметил трех жуков с темно-лиловыми блестящими панцирями. Жуки ползли по рубахе. Он стряхнул и их.
Насекомые не беспокоили его. За много лет жизни, проведенной среди дикой природы, Баллас привык к подобным тварям. Еще в детстве, на ферме, он коротко перезнакомился со всяческими паразитами и мелкой живностью. Фауна болота его не пугала – то тех пор, пока что-то большое и тяжелое не врезалось в ногу…
Баллас посмотрел вниз. Гибкое тело мелькнуло под ногами. В туманных сумерках оно было едва различимо – короткий взблеск, тут же исчезнувший в толще воды. Угорь. Здоровенный. Тяжелый, как младенец. Но это всего лишь угорь – ничего более. Баллас двинулся дальше.
Вдруг что-то туго обвилось вокруг его лодыжки. Баллас споткнулся и ухватился за ветку ивы, пытаясь сохранить равновесие и устоять на ногах. Гибкая ветка не выдержала его веса, подалась вперед вместе с ним, и рука ушла в болото. Рукав и бок мгновенно промокли. В следующий миг руку пронзила острая боль.
– Кровь Пилигримов! – рявкнул Баллас, вскакивая на ноги.
Он осмотрел руку. На коже между большим и указательным пальцами виднелись четыре маленькие отметины – симметрично расположенные черные точки, будто проколотые четырьмя острыми иглами. В первый миг они были едва различимы, но тут же начали кровоточить.
– Ублюдок, – пробормотал Баллас. – Долбаный сукин сын.
Кровь стекала в воду. У ног Балласа что-то зашевелилось. Появилась голова угря, мягкая, точно гнилая слива. Тварь разинула рот, пожирая кровавые капли, – и ушла на глубину.
Баллас пососал ранку, вытер кровь рукавом рубахи и ускорил шаги.
Дорогой он раздумывал, что будет врать Люджену Краску. Не мог же Баллас сказать ему правду! Не мог объяснить, что напал на Благого Магистра и теперь все силы Церкви охотятся за ним. И что единственным безопасным для себя местом он полагает мифический Белтирран… Нужно выдумать ложь. Но вот какую?
Гибкое тело обвило обе лодыжки разом. Баллас рухнул лицом вперед. Ругаясь и отплевываясь, он попытался подняться, но тщетно. Угри вились вокруг него. Казалось, их были дюжины. Мягкие рыльца тыкались в лицо, темные тела извивались перед глазами. Они обвивали Балласа, сковывая движения, как кандалы. Баллас забился. Его охватила паника. Он корчился в воде, пытаясь встать на ноги. Но угри были сильны. Слишком сильны.
Внезапно они отступили. Баллас вскочил. Несколько угрей отвалились от него, неохотно сползая с плеч, рук, бедер. Один продолжат упрямо обвиваться вокруг талии. Баллас отодрал его и швырнул в болото.
Вода под ногами перестала бурлить – лишь из глубины поднимались пузырьки воздуха и лопались на поверхности. Он посмотрел вниз. Угри исчезли. Все было тихо. Баллас смахнул воду с глаз. Пальцы нащупали ранку на лбу. Рукава рубахи и штаны тоже были в крови. Баллас почувствовал неожиданную слабость. Сперва он решил, что это просто следствие испуга, но слабость не отступала. Баллас пошатнулся. Закатав рукав, он увидел на предплечье следы укуса: два раза по четыре маленькие дырочки…
Баллас тихо выругался и зашагал вперед. Он не знал, каков яд у этих угрей, убивает он или только парализует. Ни то, ни другое его категорически не устраивало. Нужно было поскорее добраться до дома Краска. Продавец угрей – коль скоро он здесь живет – должен иметь противоядие.
Потяжелели веки. Баллас то и дело моргал, пытаясь не закрывать глаза, но свинцовая усталость навалилась на него. В очередной раз споткнувшись, Баллас упал на колени.
– Давай же, мать твою, – пробормотал он. – Вставай.
Бесполезно. Колени подогнулись. Баллас лег в воду и больше уже не делал попыток подняться. У него не осталось сил. Вода заливалась в рот. Баллас понял, что тонет. Волна паники снова накрыла его – но он уже ничего не мог поделать. Потемнело в глазах. Мало-помалу окружающий мир словно бы растворялся в этой темноте, становясь расплывчатым и нечетким. Снова вернулись угри. Острые челюсти впились в тело Балласа. Он ощутил резкую боль, но она быстро прошла.
Тьма сгустилась, и не осталось ничего.
Глава десятая
Подобно призраку, бледный пилигрим вселял страх в сердца живущих. Звери бежали из лесов, и птицы бросали гнезда, едва он проходил мимо. Ибо душа его была черна и уродлива…
Баллас очнулся от мерзкого запаха. Он узнал болотную вонь гниющей растительности и тут же вспомнил угрей. Снова увидел узкие тела, сплетающиеся перед глазами. Снова ощутил, как острые точно иголки зубы впиваются в щеки, руки, в грудь… Баллас вздрогнул и открыл глаза.
Он лежал на кровати в небольшой комнатке с дощатыми стенами. Потолка не было – над ребрами стропил сразу вздымалась крыша. Баллас понятия не имел, как сюда попал. Впрочем, это было дело десятое. Пьяница с большим стажем, Баллас привык к провалам в памяти. Больше обеспокоило то, что он по-прежнему не мог двигаться. Неужели яд угрей парализует навсегда? И означает ли это, что теперь он калека?
Балласа охватил ужас. Он бешено задергался – и тут понял, что дело вовсе не в яде. Руки были примотаны к бокам толстой веревкой. Ноги крепко связаны в лодыжках и коленях.
Еще одна веревка пересекала грудь, привязывая Балласа к кровати. Он забился в путах, но веревки держали крепко.
Открылась дверь. В комнату шагнул человек лет шестидесяти. Его короткие, неровно обрезанные волосы были цвета соли с перцем. В темной бороде тоже серебрилась седина. Лучики морщин покрывали лицо, но в движениях чувствовалась молодая живость и легкость. Старик коротко глянул на Балласа и отвернулся, чтобы закрыть дверь.
– Ты очнулся, – констатировал он, вновь переводя взгляд на своего гостя.
– Развяжи меня, – сказал Баллас, не утруждая себя долгими предисловиями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов