А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Проползла по животу, по груди, задержалась у
горла, видимо, заинтересованная биением сонной артерии. Затем
вскарабкалась на лицо; хотя оно было укрыто железным забралом, Элистэ
почему-то ощущала вес и трение твердой и в то же время на удивление гибкой
твари, что проползла по губам, по носу, по веку и взобралась на лоб. Там
она остановилась, раскинувшись поперек лица во всю свою длину, замерла - и
через миг острые крысиные зубы впились в голову Элистэ.
- Где скрывается Кинц во Дерриваль?
Почему она не умерла или хотя бы не потеряла сознание? Как мало
осталось в ней мужества - на каплю, не больше.
По скальпу заструились теплые ручейки крови, затем зубы заскребли о
кость. Хлюпающее чавканье уступило место громкому хрусту, с каким мыши
грызут деревянные стены.
- Где скрывается Кинц во Дерриваль?
Сознание ответило слабой вспышкой неприятия - только острым желанием
поскорее со всем покончить и тупым, однако стойким пониманием обманной
природы происходящего.
Хруст прекратился. Череп был вскрыт, и началось поедание того нежного
серого вещества, которое укрывала в себе черепная коробка; вместе с мозгом
угасали разум и самосознание. Боли она не чувствовала, все тело онемело.
Великая благодать, и все же любые муки были бы лучше этого смертного
оцепенения.
Но потеря восприимчивости оказалась всего лишь первой ступенью.
Сознание Элистэ помутилось. Все от нее уплывало - мысли, воля, память и
даже страх. То, что составляло ее неповторимую личность, съедалось в самом
прямом смысле слова. Ей грозило бездумное, растительное существование - и
страшнее пытки для нее нельзя было измыслить. Она превратится в животное,
если не хуже. И в таком виде ей позволят жить долгие годы.
- Где скрывается Кинц во Дерриваль?
"В доме номер сто шесть, тупик Слепого Кармана в Крысином квартале".
Это, к несчастью, крепко засело у нее в голове. Чудовище, пожиравшее ее
разум и воспоминания, почему-то не стерло в памяти этот адрес. У нее еще
осталась возможность выдать дядюшку Кинца. Что-то в ней надломилось, и
Элистэ поняла - так и будет. Она перестала сопротивляться, утратила
последние остатки чести и верности - их изничтожили, вернее, сожрали.
Две-три минуты она еще продержится - и все. Она его выдаст, и даже память
о бабушке не сможет этому помешать. Да, в сущности, она уже предала
дядюшку Кинца, хотя роковые слова еще не сорвались с ее губ.
Чудовищность этого понимания, как ни странно, оказалась сильнее всех
ухищрений Пыточницы. Неописуемый ужас сковал Элистэ уста - или привел в
себя; она и сама не сказала бы, что именно, но это не имело значения.
Элистэ поняла одно - на миг, быть может, последний, решающий, к ней
вернулось сознание.
Она собралась с мыслями, вспомнила, чему ее учил Кинц. Даже самое
сильное наваждение не способно противостоять полному неприятию.
Натренированный взор просматривает действительность за обманной завесой.
Она может направить на это всю силу своего ожесточения - вспомнить бы
только, как это делается. И тут она вспомнила. Заставила себя вспомнить.
Обуревающий ее ужас, вся ее ненависть, все отчаяние слились воедино и
взорвались, как бочка с порохом. Перед глазами Элистэ словно вспыхнуло
ревущее сине-белое пламя, и все ее существо отозвалось мучительным воплем.
В тот же миг наваждение со всеми его жуткими подробностями истаяло,
развеялось, как дым. Пыточница испустила жалобный визг, зажимы бессильно
разомкнулись.
Элистэ обнаружила, что лежит одетая на скользкой кожаной кушетке, а
все ее тело покрылось холодным потом. Голова у нее раскалывалась, она
чувствовала слабость и дурноту, но, помимо этого, кажется, не претерпела
никакого ущерба. Впрочем, удостовериться в этом было невозможно - железное
забрало по-прежнему закрывало глаза. С минуту она пролежала в полной
прострации, не в силах и пальцем пошевелить, без единой мысли в пустой
голове. Когда Бирс Валёр, чей узкий лобик собрался в недоуменные морщины,
развязал ремни и рывком поднял ее на ноги, виски Элистэ пронзила безумная
боль, пол медленно уплыл из-под ног - и она потеряла сознание.

И вот она вновь очутилась в своей крохотной слепой камере. Сколько
времени она тут провалялась, сказать было трудно. Но день уже наступил, о
чем свидетельствовал скудный серый свет, сочащийся сквозь решетку. В узкое
отверстие под дверью был просунут поднос с тарелкой жидкой овсянки и
кружкой воды. Есть ей не хотелось, но в горле и во рту пересохло. Заставив
себя подняться, Элистэ добрела до двери, опустилась на колени и разом
осушила кружку, не подумав о том, что воды могут не принести до самого
вечера. Потом вернулась к койке, легла и закрыла глаза. Полумрак уступил
место тьме, и сознание ее тоже окуталось тьмою.
Она проснулась все в том же полумраке, но молодость и здоровье взяли
свое - апатия прошла, она снова могла думать и чувствовать. Ее терзали
холод, безнадежность и воспаленное любопытство. В том, какая доля ей
уготована, сомневаться не приходилось, и Элистэ гнала от себя эти мысли.
Но что стало с дядюшкой Кинцем? С Флозиной Валёр? Кинц, несомненно, исчез
из садов Авиллака, но остался ли он на воле? Прошли часы, а ее так и не
отвели на повторный допрос. Если вожделенная жертва ускользнула от
Народного Авангарда, разве палачи не подвергли бы ее новой пытке? При
воспоминании о камере пыток у нее кровь стыла в жилах, но одновременно
Элистэ испытывала строптивую гордость. Она одолела полу-Чувствительницу,
наверняка самую жуткую Пыточницу во всей "Гробнице". Если ей снова
придется иметь дело с этой машиной, она снова ее одолеет, к тому же
увереннее и быстрее, чем в первый раз, потому что теперь осознала свою
силу. Эта пытка была для нее самой страшной, и она поняла, что бояться уже
нечего - им не заставить ее выдать дядюшку.
Возможно, Бирс Валёр и его подручные тоже это почувствовали.
Оттого-то ее, вероятно, и оставили в покое. Никто за ней не пришел, допрос
не возобновился. Миновало два дня; одиночество Элистэ нарушали лишь
приходы надзирателя - прыщавого одутловатого деревенского парня лет
двадцати, от которого она не услышала ни единого слова.
Однако на третий день ее заточения случилось нечто невероятное.
Элистэ неподвижно лежала на койке с открытыми глазами. Она вспоминала
тупик Слепого Кармана, Дрефа сын-Цино и могла часами предаваться подобным
мыслям. Но в тот день слабый стук и шепот вывели ее из забытья.
Приподнявшись на локте, она повернулась к двери и заметила за решеткой
бледное лицо - отнюдь не тюремщика.
Посетитель? В "Гробнице"? Элистэ мгновенно очутилась у двери. Сквозь
железные прутья она разглядела круглые щеки и подбородок, вздернутый носик
и густые каштановые локоны. Лицо девушки, совсем юной, казалось знакомым.
В проклятом тюремном полумраке легко было и ошибиться, однако...
При первых же словах посетительницы догадка превратилась в
уверенность.
- Ну и ну, кузина, вот уж не думала тебя здесь встретить. О Чары,
какая гнусная дыра!
- Аврелия!
- Ш-ш-ш, не называй меня этим именем. Тут я зовусь собраткой
Нинеттой.
- Собраткой?
- Правда, вульгарно? Но как не считаться с духом времени! По-другому
не проживешь, или я не права?
- Но... что ты... почему?.. Сколько месяцев прошло с тех... Прости, я
ничего не понимаю.
- Да, видок у тебя совсем обалдевший! Но тут никакой тайны, кузина.
Просто я здорово словчила, вот и все. Я обманула наших врагов, обвела их
вокруг пальца, как последних идиотов. Впрочем, это было легко, они такие
тупые!
- Так что же ты сделала?
- Поменяла личину! Понимаешь, когда нас схватили - о Чары, ну и
жуткая была ночка! - у твоей горничной хватило дерзости и смекалки выдать
себя за тебя...
"О, моя бедная храбрая Кэрт".
- Вообще-то, у нее это получилось весьма искусно, тут мне нечем
гордиться - ведь я взяла пример с субретки. И когда, значит, канальи
привезли нас в "Гробницу" и стали допытываться, кто мы такие, я назвалась
собраткой Нинеттой, служанкой графини во Рувиньяк. Поверь мне - я
законченная актриса. Не родись я Возвышенной, непременно блистала бы на
подмостках. Говор, жесты, манеры - все у меня получилось безупречно. Я
сыграла свою роль гениально, и хитрость сработала.
- Ты отказалась от имени, от родных, от своего сословия и наследия
крови?
- А что было делать? И нечего, кузина, так передо мной задаваться. Ты
что, все эти месяцы разгуливала на воле под собственным именем?
"Справедливо. Но здесь я себя не предала", - подумала Элистэ. Здравый
смысл и прямая выгода оправдывали Аврелию. Но забыть высокие нравственные
устои Возвышенных? Впрочем, обличать ее теперь не имело смысла. Элистэ
всего лишь спросила:
- И графиня промолчала?
- Ну... бабуля... что говорить. - Щеки Аврелии залились краской,
которую не мог скрыть даже тюремный полумрак. Аврелия поежилась. - Ты же
ее прекрасно знаешь. Какая она бывала жестокая и придирчивая. Нет, она
меня не выдала. Зато как посмотрела! Словно я кого убила, если не хуже. А
потом, когда мы в тюремном приемнике ждали допроса, - ой, чего она мне
наговорила! Как ледяной водой окатила - и обвиняла, и ругала почем зря!
Несправедливо! Я ей этого никогда не прощу. Люби она меня, как положено
родственнице, ей бы радоваться, что я останусь в живых, а не чехвостить
меня за обман! Но бабуля всегда в своем репертуаре. После допроса нас
развели по разным камерам - она ведь была Возвышенная, а меня эти канальи
приняли за простую. Я ее больше не видела - может, и к лучшему.
"Вот именно".
- Вероятно, другого выхода у тебя не было, - сказала Элистэ. - И все
же, при всей твоей хитрости, чудо, что ты еще жива. Тебя, как горничную
графини, вполне могли обвинить в монархизме. Даже не верится, что ты
уцелела.
- Ну... верно, и осудили бы... даже скорее всего, только за меня
заступился Феликс.
- Адвокат Феликс?
- О Чары, какой там адвокат! Надзиратель. Да ты его наверняка видела
- он приставлен к этой галерее.
- Немой белый слизняк в прыщах?
- Ты несправедлива, кузина. Конечно, он не из первых красавцев, но
вовсе не слизняк, и называть его так после всего, что он для меня сделал,
просто стыдно.
- Прости. Но что именно он для тебя сделал? Что в силах сделать
какой-то мелкий надзиратель?
- Он выкрал из картотеки протокол моего задержания и допроса. Стало
быть, меня здесь нет. По бумагам я не числюсь, значит, меня нельзя
осудить. Так что и мелкий надзиратель многое может сделать. Каково, а?
- Поразительно. Прознай кто об этом - не миновать твоему спасителю
свидания с Прекрасной Дамой. Зачем ему так рисковать?
- О, да он в меня по уши влюблен. Готов за меня жизнь отдать, как
отдал несчастный Байель Он у меня в рабах ходит!
- Ну и ну.
- В рабах, точно!
- Понятно. Но тогда почему ты все еще здесь? Раз нет протокола и
обвинения, почему тебя не освободили?
- А мне не нужна свобода. Что мне там делать, на улице? Тут у меня
хоть есть кров и стол.
- По-своему ты права, но подумай об опасности. Здесь полно
народогвардейцев и Возвышенных, тебя в любую минуту могут узнать. Раз уж
этот Феликс так тебе предан, может, он сумел бы помочь...
- Феликс не даст мне уйти. Ни-ни. Стоит мне хотя бы заикнуться о
бегстве, и протокол мигом ляжет на стол помощника Главного смотрителя.
Феликс твердо пригрозил.
- Значит, он твой враг?
- Вовсе нет. Он меня обожает, в этом вся беда. Ради моей особы он
пошел на страшный риск, но поклялся, что ни за что меня не отпустит.
- Не отпустит... Аврелия, какой ужас! Неужели ты... с надзирателем...
да нет, ты не могла...
- У меня не было выбора. Не смотри на меня так! Что мне было делать?
- Жалкая несчастная дурочка! За душой у тебя ничего не осталось!
- О Чары, ты совсем как бабуля! Все это чистая глупость. Я ни
капельки не изменилась - какой была, такой и осталась.
"Что правда, то правда".
- Зачем тогда менять ко мне отношение? И винить в том, что от меня не
зависело? Или, по тебе, лучше бы я погибла? Брось, кузина, не злись на
меня. Мне тут живется вполне сносно, да и Феликс не такой уж плохой.
Предан мне всей душой, готов для меня на все - иной раз даже приносит
шоколадку или пирожное...
- Ох, Аврелия...
- Нинетта. Обо всем мне рассказывает и позволяет бродить по всей
тюрьме. От него я узнала, что ты здесь, вот и спустилась тебя проведать.
- Понимаю. Он не говорил, почему меня столько дней держат одну в
камере и не передают Народному Трибуналу?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов