А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Вероятно, он опасался, что я сниму покров с некоторых его тайн или уже сделал это.
– Предугадывая твой следующий вопрос, сразу сообщаю, что моя книга посвящена не только нашей семье, – сказал я.
Судя по выражению лица Галили, я угадал причину его беспокойства.
– Так вот почему я оказался здесь.
– Возможно, – кивнул я. – Я много думал о тебе, и мои мысли...
– Как она называется? – резко перебил Галили. Я устремил на него недоумевающий взгляд. – Как называется твоя книга, придурок?
– О... я уже перебрал великое множество названий, – тоном завзятого литератора изрек я. – Но пока что ни на одном не остановился.
– Мне ведь известны многие подробности, которые пригодились бы тебе.
– Я в этом не сомневаюсь.
– И без этих подробностей тебе никак не обойтись. Иначе твоя книга не будет правдивой.
– Без каких подробностей? Например?
– А что я с этого буду иметь? – лукаво улыбнулся он. В первый раз за всю нашу беседу он напомнил мне прежнего Галили, самовлюбленное создание, чья уверенность в собственном обаянии была воистину безграничной.
– Я собираюсь поговорить про тебя с мамой, забыл?
– И ты думаешь этой небольшой услугой отплатить мне за все бесценные сведения, которыми я располагаю? – ухмыльнулся он. – Нет уж, братец. Моя помощь стоит большего.
– Чего же ты хочешь?
– Обещай мне, что сделаешь то, о чем я попрошу.
– А о чем ты попросишь?
– Просто обещай, и все.
– Как я могу давать обещания вслепую?
Галили равнодушно пожал плечами.
– Что ж, не буду тебя неволить. Не хочешь, как хочешь. Но, повторяю, если ты не узнаешь того, что знаю я, твоя книга будет неполной.
– Думаю, настала пора прервать нашу приятную беседу, – заметил я. – Иначе мы опять наговорим друг другу гадостей, а это вряд ли послужит к взаимной пользе.
Галили нахмурился и замолчал.
– Ты прав. Я слишком много себе позволил, – наконец произнес он.
– Я тоже.
– Я так увлекся, что уже не отдавал себе отчета в своих словах.
– Я тоже.
– Нет, нет, ты тут ни при чем. Это я виноват. За эти годы я совершенно отвык общаться с людьми. Слишком много времени провожу в одиночестве. И конечно, это сказывается на моем характере. Я не пытаюсь оправдаться, но... – Оборвав себя на полуслове, он сменил тему. – Слушай, может, мы с тобой договоримся встретиться еще раз?
– С удовольствием.
– Давай завтра, примерно в это же время. Ты успеешь поговорить с мамой?
– Постараюсь. Но обещать не могу.
– Спасибо, – едва слышно произнес Галили. – Ты знаешь, я много думал о ней. А в последнее время думаю о ней постоянно. О ней и о доме.
– Неужели за все это время ты ни разу не заходил в дом?
– Каким образом?
– Ну, ты ведь мог проникнуть туда незаметно, так чтобы никто не узнал.
– Она бы узнала, – возразил Галили.
«Точно, узнала бы», – подумал я.
– Так что я ни разу не был дома, – продолжал он. – Я не посмел.
– Там мало что изменилось.
– Это хорошо, – сказал он, и губы его вновь тронула неуверенная улыбка. – В этом мире происходит слишком много перемен. Везде, повсюду, где бы я ни побывал, все меняется. И эти перемены никогда не бывают к лучшему. Места, которые я некогда любил, теперь не узнать. А ведь то были самые потаенные уголки мира. Совсем недавно туда еще не ступала нога человека. А теперь там стоят дурацкие розовые отели и снуют толпы туристов. Несколько раз я пытался их вспугнуть, да все без толку.
Словно мелкая рябь пробежала по его призрачному образу, и сквозь прекрасные очертания проступили другие. На месте глаз Галили возникли серебряные пуговицы, а за губами, которые стали толстыми и мясистыми, появились ряды острых, как иглы, зубов. И хотя я отлично знал, что это мерзкое создание не причинит мне ни малейшего вреда, смотреть на него было выше моих сил. Я отвернулся.
– Гляди-ка, сработало, – не без гордости сказал Галили. – Они поначалу тоже пугались. Но стоило мне отлучиться, вновь принимались за свое. Возвращаешься, а вся эта гадость...
– Розовые отели?
– Да, розовые отели, рестораны и туристы – все на месте, – горестно вздохнул Галили.
Я наконец отважился посмотреть на него. Он снова стал, как прежде.
– В конце концов я махнул на это рукой и позволил им портить мои заветные уголки. – Галили поднял взор к светлеющим небесам. – Пожалуй, пора расставаться. Скоро утро, и тебе надо отдохнуть. Завтра тебе предстоит тяжелый день.
– А тебе не нужен отдых?
– О, у меня нет потребности много спать. Я вообще могу обходиться без сна. Как и все существа божественного происхождения.
– Значит, ты божественного происхождения?
Галили пожал плечами, словно сам не знал ответа на этот вопрос.
– Думаю, да. Ты ведь сам знаешь, мои дражайшие родители – чистой воды божества. Из чего следует, что и ты полубог. Хотя не уверен, что этому следует радоваться, – со смехом заключил он. – Пока, братец. Приятных сновидений. Надеюсь, завтра встретимся.
С этими словами Галили отвернулся от меня и стал тускнеть и растворяться в воздухе.
– Погоди, – окликнул я.
– Что?
– Я знаю, что ты хотел, чтобы я тебе обещал.
– Подумать только, какой догадливый, – улыбнулся он. – И что же?
– Ты сообщил бы мне некоторые сведения в обмен на право держать мою работу под контролем. Направлять ее по собственному усмотрению.
– Ничего подобного, брат, – покачал он головой и вновь начал растворяться. – На этот раз ты не угадал. Я просто хотел, чтобы ты назвал книгу «Галили». – Глаза его сверкнули в темноте. – Впрочем, ты все равно именно так ее и назовешь. Правда?
И он исчез, вернулся к морю, отблески которого сверкали в его глазах.
Глава IV
Стоит ли говорить, что Галили не выполнил своего обещания и не явился на следующую ночь? В отличие от него, я сдержал свое слово и весь день искал встречи с Цезарией, чтобы поговорить о ее блудном сыне. Впрочем, найти ее мне так и не удалось (думаю, она знала о моих намерениях и избегала меня). Так или иначе, Галили не появился, что, если честно, меня ничуть не удивило. На него никогда нельзя было положиться, за исключением сердечных дел, хотя именно в этой сфере, как известно, вообще не стоит на кого-либо полагаться. Однако, как это ни парадоксально, тут Галили проявлял обязательность, достойную удивления.
Я рассказал Мариетте о событиях минувшей ночи, но ей уже было обо всем известно. Оказывается, Люмен видел меня на болоте и стал свидетелем моего разговора с тенью, а по тому, как стремительно менялось выражение моего лица, понял, кто был моим собеседником.
– Значит, он угадал, что я разговаривал с Галили? – спросил я.
– Нет, не угадал, – возразила Мариетта. – Он знал об этом. Видишь ли, он и сам с ним разговаривал.
– Ты хочешь сказать, что Галили уже бывал здесь?
– Похоже на то, – кивнула головой Мариетта. – И много раз.
– По приглашению Люмена?
– Думаю, да. От Люмена ведь все равно не добьешься правды. Ты же знаешь, если у него хотят что-то выведать, он это сразу чувствует и становится нем как могила. В любом случае, не так важно, Люмен его приглашал или нет. Главное, он здесь бывал.
– В саду, но не в доме, – уточнил я. – Он слишком боится мамы, чтобы заходить в дом.
– Это он сказал?
– А ты ему не веришь?
– Думаю, он наблюдал за нами все эти годы, а мы и знать не знали. Наш братец – полное дерьмо.
– Он не согласился бы с подобным определением. Ему больше нравиться считать себя божеством.
– Хорошо, пусть будет божественным дерьмом, – ухмыльнулась Мариетта.
– Ты и в самом деле так его ненавидишь?
– Если бы я его ненавидела, все было бы слишком просто. Но мы с тобой оба прекрасно понимаем: своим появлением той ночью он испортил жизнь и тебе, и мне.
Та ночь, та памятная ночь. Пора о ней рассказать. Откладывать больше нет смысла. Вы уже поняли, что я отнюдь не желаю что-либо утаивать. Но это нелегко. Я не уверен, что знаю действительно обо всем, что случилось в ту ночь, когда Галили вернулся домой. Все видения, призраки, галлюцинации, обитавшие на этом континенте со времен первых колонистов, ожили тогда, получив полную свободу, и я не могу провести грань между событиями реальными и иллюзорными.
Хотя нет, это не так. Кое-что не вызывает у меня ни малейших сомнений. Например, я знаю наверняка, для кого эта ночь стала последней: для тех несчастных, что на беду свою решились сопровождать Галили и заплатили жизнью за вторжение на эту священную землю. Я знаю, где их могилы, хотя в течение последних ста тридцати лет не приближался к ним. (Сейчас, когда я пишу эти строки, лицо одного из этих людей, некоего капитана Холта, стоит перед моим мысленным взором. Помню, как он лежал в могиле, искалеченный, изуродованный, казалось, что все его кости, вплоть до самых мелких, раздроблены.)
Что еще мне известно? То, что этой ночью я утратил единственную любовь всей моей жизни. Я застал ее в объятиях собственного отца. Господи, сколько раз я умолял Тебя стереть это из моей памяти, но кто станет слушать мольбы человека, против которого согрешил сам Бог? В последний момент она взглянула на меня, и я понял, что она меня по-прежнему любит, но никогда мне больше не удастся пробудить в ней столь сильное чувство. Такова истинная правда, которую я знаю. Если хотите – история.
Но все остальное? Как я уже сказал, я не в силах определить, происходило это в реальности или в мире видений. В ту ночь наш дом захлестнули чувства, а в такие мгновения ярость, гнев, любовь и печаль не могут оставаться невидимыми. Эти первородные силы вновь обретают осязаемость, как в дни сотворения мира, когда они придавали форму и смысл всему сущему.
В ту ночь все мы словно лишились кожи, таким острыми и пронзительными стали наши ощущения, – мы вступили в поток зримых эмоций, который на наших глазах принимал тысячи причудливых обличий. Понимаю, что более мне не суждено стать свидетелем подобного зрелища, впрочем, я того и не хочу. Да, я сын своего отца, и хаос сам по себе способен доставить мне наслаждение, но я и сын своей матери, и какая-то часть моего существа жаждет покоя, стремится предаваться размышлениям в тишине и мечтать о небесном блаженстве. (Упоминал ли я о том, что мать моя писала стихи? По-моему, нет. Я непременно должен процитировать некоторые из ее творений.)
Увы, несмотря на все мои притязания, у меня не хватает мужества описать события той ночи, я могу лишь передать ее поразительную атмосферу. Мне еще многое надо рассказать, и я готов сделать это со временем. Но не сейчас. К подобным темам необходимо приближаться постепенно, шаг за шагом.
Доверьтесь мне и не упрекайте в излишней медлительности. Когда вы все узнаете, то немало удивитесь, что я вообще нашел в себе смелость взяться за перо.
Глава V
1
Где я оставил Рэйчел? Если мне не изменяет память, на дороге, за рулем автомобиля. Она держит путь на Манхэттен и мысленно сравнивает достоинства собственного мужа и Нейла Уилкинса.
Да, размышляя об этих двух мужчинах, она пришла к выводу, что оба они в глубине души очень несчастны, и Рэйчел не могла понять почему. (Согласно моей теории, ничего удивительного в этом нет. Да, и Митчелл, и Нейл несчастны, но большинство людей в глубине души ощущают себя несчастными. Таков наш удел. Даже сгорая, мы не способны разогнать тьму, именно это сводит нас с ума и делает столь печальными.)
Как бы то ни было, Рэйчел приближалась к Манхэттену, исполненная решимости откровенно поговорить с мужем и прямо заявить ему о своем намерении получить развод. Впрочем, она не заготавливала никаких специальных фраз, собираясь действовать по обстоятельствам.
Но вскоре выяснилось, что разговор придется отложить. Элен, одна из многочисленных секретарш Митчелла, сказала Рэйчел, что мистер Гири вчера вечером уехал в Бостон. Узнав об этом, Рэйчел жутко разозлилась – и совершенно неоправданно, особенно если учесть, что несколькими днями раньше она сама поступила точно так же. Она позвонила в Бостон, в отель «Риц-Карлтон», в котором Митчелл обычно останавливался. Ей сообщили, что мистер Гири действительно снял один из номеров, но в данный момент его там нет. Рэйчел оставила ему короткое послание, в котором говорилось, что она вернулась и находится в своей квартире. Рэйчел знала, что Митчелл крайне трепетно относится к сообщениям и каждый час непременно осведомляется, не поступили ли новые. И если спустя несколько часов он так и не позвонил ей, это могло означать лишь одно: он решил наказать ее, демонстрируя откровенное пренебрежение. Рэйчел подавила желание позвонить ему еще раз. Она понимала: если он догадается, что она ждет у телефона его звонка, у него будет повод позлорадствовать, а это не входило в ее планы.
Около двух часов ночи, когда сон все же сморил Рэйчел, Митчелл наконец позвонил. Голос его был слишком радостным для покинутого мужа.
– Ты что, на вечеринке? – удивилась Рэйчел.
– Да, встретился со старыми друзьями, – ответил он. – Ты их не знаешь. Парни, с которыми я учился в Гарварде.
– И когда ты собираешься домой?
– Пока не знаю. Наверное, в четверг или в пятницу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов