А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


И вдруг у него за спиной раздался какой-то шум. Стражники тут же уставились туда, и юноше пришлось, пересилив себя, поступить точно так же. Любое другое поведение выглядело бы подозрительным. Из цитадели вышли несколько воинов, двое из них волочили по мостовой безжизненную человеческую фигуру. Когда они подошли к воротам, Гален обмер, однако никто из воинов не обратил на него внимания, даже столкнувшись нос к носу. Отвращение солдат к делу, которым они вынуждены были заниматься, подчеркивалось тем, как они тащили тело, держа его за щиколотки, тогда как голова жертвы с хрустом билась по булыжникам двора, а руки волоклись следом. Дэвин, разумеется, был уже мертв, но пятна крови по всему его телу и гримаса, навсегда застывшая на лице, говорили о том, что смерть его не была ни быстрой, ни безболезненной. Проводив его глазами, юноша почувствовал, что его подташнивает. И отчаяние вспыхнуло у него в груди с новой силой.
— На плаху, — сообщил один из только что подошедших воинов.
— Ну, этот уже оттрепыхался, — заметил стражник.
— Все равно. Привяжем и пусть гниет у всех на виду, — равнодушно обронил воин.
Под любопытными взорами стражников вся группа прошла сквозь малые ворота. Гален простоял несколько мгновений, обливаясь холодным потом и судорожно сглатывая слюну. В конце концов он кое-как собрался с духом и подошел к выходу. Ему даже удалось поздороваться со знакомым стражником более или менее спокойным голосом. Ухмыльнувшись, стражники пропустили его, и как раз в этот миг из глубины двора донеслось:
— Запереть ворота!
Со стороны кухни к ним бегом приближались еще несколько воинов.
Гален рванулся к порогу, где начиналось царство свободы, но тут ему на плечо опустилась тяжелая рука.
— Не спеши так, сынок. Кое-кому хочется потолковать с тобой.
В подвале царила кромешная тьма. В этом мраке воображение разыгрывалось еще сильнее, порождая все новые и новые ужасы. Сырой камень стен и скользкая грязь на полу делали любые попытки хоть как-то устроиться совершенно бессмысленными. Гален и сам не знал, сколько времени он уже торчит в этой Богом забытой дыре. Время потеряло какое бы то ни было значение. Дневной свет сюда не просачивался, да и тишину ничто не нарушало.
Время от времени остававшаяся для юноши невидимой лампа высвечивала контуры массивной двери, преграждавшей единственный выход из паскудной темницы. Затем дверь чуть-чуть приоткрывали и в образовавшуюся щель просовывали миски с водой и похлебкой. Гален с нетерпением дожидался этих минут, представлявшихся ему единственным доказательством того, что он все еще жив, да к тому же и не ослеп. Какое-то время он кричал, орал, взывал к невидимым мучителям и пытался урезонить их, но ответа так и не дождался, и юноша в конце концов смирился с этим и почти машинально поглощал пищу, не обращая внимания даже на то, что ест.
В первые часы (или дни?) заключения Галена допросили двое пришедших к нему людей. Они наорали на него, избили, самым тщательным образом обыскали одежду и все укромные уголки его тела. Их сопровождал и третий, время от времени задававший одни и те же вопросы тонким, но хриплым голосом, сам звук которого повергал юношу в трепет. Гален свел сознательную ложь к необходимому минимуму, честно рассказав мучителям о письме, о гибели Дрейна, о знакомстве с Гильгамером и о работе, выполненной по его поручению, о Бет и о буквах, высеченных на белоснежном мраморе. Он постоянно утверждал, что знать не знает никакого Дэвина, и невольно радовался тому, что, выполнив последний наказ тайного агента, так и не прочел полученное от него письмо. Пребывая в страхе и растерянности, Гален несколько раз был на волосок от того, чтобы его приперли к стенке, однако ему всегда удавалось вывернуться и настоять на правдивости своих россказней. Да и безумие его пока не охватывало.
Допрос провели дважды, после чего мучители, казалось, начисто позабыли о Галене. Его предоставили самому себе, наедине с болью и страхом, наедине с раскаянием в собственной непростительной глупости. Во внешнем мире проходили день за днем, а в узилище Галена время остановилось. Иногда он думал о том, скоро ли его мучители забудут о нем окончательно и перестанут его кормить, обрекая тем самым на голодную смерть. Порой такая перспектива представлялась ему чуть ли не заманчивой.
Единственным спасением был сон, но и тот приходил к нему лишь в результате полного изнеможения. А иногда сновидения бывали еще более чудовищными, чем явь. Ему снились разлагающиеся мертвецы, снилось залитое кровью и искаженное страшной гримасой лицо Дэвина. «Я здесь в опасности», — твердил ему во сне тайный агент. И юноше так сдавливали руки, что Гален кричал от боли. Затем только что невыносимые пожатия становились вялыми и холодными, и воспоминанием о них оставались только тоска и отчаяние. Он видел перед собой буквы с мраморной плиты, слившиеся воедино и окончательно утратившие смысл, которого он так и не сумел распознать, — и все же он понимал, что не имеет права забыть их. Но каждый раз, когда он пытался запечатлеть их в сознании, образ начинал меняться, а потом исчезал вовсе, и Галену чудился голос, взывающий к нему: «Речь идет о самой жизни и смерти и даже о чем-то большем». И другой голос — чуть более спокойный, но столь же настойчивый, внушал ему: «В следующий раз запомни буквы…» Он видел и другие ряды букв — пять строчек по нескольку символов, но это были не те сочетания, которые он успел увидеть наяву.
Но самым необъяснимым было то, что наряду с другими видениями перед ним представала Ребекка. Ее глаза лихорадочно блестели, и она задавала — и постоянно повторяла — одни и те же вопросы. Но слов он не слышал, а перспектива еще одного допроса страшила его. А иногда ему чудилось, будто Ребекка каким-то загадочным способом управляет его снами, заставляет его видеть образы, которых он предпочел бы не видеть, и ему было совершенно непонятно, чего она, собственно говоря, добивается.
Гонцу Хакона понадобилось четыре дня, чтобы добраться до полуострова. Поездка выдалась трудной, скачка — утомительной, но никого из братьев трудности не страшили. Ведь их час был уже так близок!
Всадник въехал в монастырские ворота, спешился и направился прямо в зал для аудиенций. Настоятель уже был там и дожидался его прихода — вождя движения и впрямь ничто не могло застать врасплох!
— Здравствуй, Иксор. У тебя новости от Хакона?
Голос настоятеля был слаб и тонок, лицо бледно, но в серых глазах горел неукротимый огонь.
Иксор кивнул:
— И хорошие новости, мой господин. Ярлас уже почти завершил приготовления. Войска выступят через два месяца.
— И он по-прежнему ни о чем не догадывается?
— Нет. Он одержим алчностью. Он принимает нашу помощь, не задумываясь о том, какой ценой за нее придется платить.
Настоятель одобрительно кивнул:
— А Монфор?
— Все еще убежден в том, что угроза его власти носит сугубо политический характер, — доложил Иксор. — Что война затронет интересы только людей.
— Тогда они оба станут нашей законной добычей, — заключил настоятель. — Сколько же человеческих жизней прождал я заключения и выполнения договора!
Монах и настоятель обменялись медленными улыбками.
— Наш час настал, — тихо проговорил Иксор.
После столетий ожидания так часто повторяемый обет наконец-то перестал звучать пустыми словами.
Глава 49
Из-за двери вновь просочился мутный свет лампы, но на этот раз, понял Гален, ожидается нечто новое. Возможно, в здешнем мраке у него обострился слух, раз уж не было никакого толку от зрения, и теперь он расслышал дробь шагов, не похожую на обычный стук сапог. А возможно, уловил некий новый запах. Но в его душе уже не оставалось места надежде. Он сидел, скорчившись, в углу, сидел дрожа и наполовину сходя с ума в ожидании пищи, представлявшей для него единственную связь с внешним миром.
Шаги замерли перед его дверью, и Галену послышался тяжкий вздох. Затем раздался осторожный скрип ключа в замке, словно тому, кто находился за дверью, хотелось отпереть ее как можно тише. Безразличие наконец покинуло Галена, он поднялся на ноги, чуть не пооскользнувшись на грязном полу, и неуверенно приблизился к двери.
— Поговорите со мной! — закричал он. — Пожалуйста! Что я такое…
Ему не дали договорить; из-за двери раздалось злобное шипение:
— Тсс! Тихо…
Гален умолк, не зная, что и думать. Обеими руками он припал к сырой древесине двери. Он слушал, как один за другим медленно отпирают замки и запоры, и вот наконец в замке провернулся последний ключ. Дверь отворилась — и, ослепленный светом лампы, Гален едва не вывалился наружу.
— Пошли! Живо! — шепнули ему.
Гален неуверенно шагнул вперед; кто-то туманный приблизился, подхватил и поддержал его.
— Что они с тобой сделали… — донесся до его слуха испуганный голос.
Гален с трудом узнал его.
— Бет? — по-прежнему полуослепший, выдохнул он.
— Да. — Голос ее звучал сухо. — И времени у нас нет. Пошли же!
Она крепко взяла его под руку и повела по темному коридору, потом вверх по лестнице. Еще один темный туннель, еще одна лестница. Оказавшись уже почти наверху, она пригасила лампу и шепнула Галену:
— А теперь тихо!
Они пошли дальше, Гален — практически на ощупь, слепота вновь накатила на него. Миновали спящего стражника, чудовищно заскрипевшую дверь и выбрались на покрытый ночной тьмой двор. Гален глубоко вздохнул, свежий воздух показался ему крепче забористого вина, потом осмотрелся по сторонам: замок, звездное небо над головой, девушка, по-прежнему держащая его под руку.
— На конюшню, — выдохнула Бет.
— Но моих вещей там уже нет, — ответил сбитый с толку Гален.
— Знаю, — нетерпеливо перебила Бет. — Я смотрела. Пошли же!
Она помогла ему пробежать залитый лунным светом двор, обнимая его каждый раз, когда он спотыкался, и провела в пустое стойло. Раздела его догола и вытерла дочиста свежим сеном. Заставив его замереть, острым ножом сбрила с его щек юношеский пушок. Гален был слишком слаб, слишком счастлив и слишком удивлен, чтобы задавать какие бы то ни было вопросы, но когда она достала платье служанки, велела юноше облачиться в наряд и сама надела ему на голову женский чепец, он волей-неволей заговорил:
— Что все это значит?
— Тебе надо переодеться — иначе тебя ни за что отсюда не выпустят, — фыркнула Бет. — Вот, выпей. — Она сунула Галену в руки фляжку, и тот, подчиняясь, отхлебнул чего-то обжигающе-крепкого. Тут же поперхнулся, на глазах у него выступили слезы. На мгновение у парня закружилась голова. — Хватит с тебя, — рассмеялась Бет и, отобрав у него фляжку, сама сделала добрый глоток.
Потом она побрызгала спиртным на одежду и себе, и Галену.
Подойдя к двери, Бет осторожно выглянула наружу.
— Все спокойно, — шепнула она, жестом подозвав к себе Галена.
Юноша подошел, они с Бет взялись за руки.
— А теперь пой, — приказала Бет.
— Что?
— Пой. Мы с тобой — две подружки, решившие скоротать вечерок в городе.
Затянув что-то душещипательное, она решительно направилась в сторону главных ворот. При этом она чуть ли не силой волокла за собой Галена. Краем глаза он видел, что стражники уже наблюдают за их «подгулявшей» парочкой, и подумал, что Бет, должно быть, просто сошла с ума. «Все равно слишком поздно», — мысленно внушал он себе: уклониться от задуманного было уже невозможно. Хочет он того или нет, приходилось подчиняться безрассудной девице. И Гален не в лад принялся подпевать, с трудом вспоминая слова.
— Пой потоньше, — прошипела Бет.
— Что?
— Голос! Ты ведь девица.
Гален после таких инструкций запел и вовсе невероятным фальцетом, и стражники со смехом встретили неумелых певуний. Когда они вплотную подошли к воротам, Гален скромно потупился.
— Твоя подружка уже хороша, — заметил, обратившись к Бет, один из стражников.
— Ага, — весело отозвалась Бет. — Вот повезет нынче какому-то парню. Жаль, ты на посту.
— Меня сменят через час, — с надеждой вскинулся стражник.
— Поздно, дружок. К тому времени мы отловим другую рыбку.
Бет протиснулась мимо стражников и проволокла за собой Галена — и вот уже они по другую сторону крепостной стены. Свобода! Галену хотелось пуститься в пляс, он чуть было не подпрыгнул от радости, но Бет тут же вернула его на землю.
— Шагом, — приказала она. — Мы еще не далеко ушли.
Они пересекли площадь — милосердная тьма не дала Галену возможности лишний раз посмотреть на дыбу — и спрятались в глубокой тени. На боковых улочках, уже в относительной безопасности, «подружки», рассмеявшись, бросились друг другу в объятия. Теперь Гален уже с подлинным чувством обнимал и ласкал свою спасительницу. Только теперь он начал понимать немыслимую дерзость их поступка. Ясно ему стало, и на какой риск пошла ради него эта девушка.
— Спасибо тебе, — от всей души поблагодарил он Бет.
Слова прозвучали слишком легковесно, но иных у него не нашлось.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов