А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Конечно, это не был консерватизм в чистом
виде - просто неосознанное желание сохранить старое доброе время, когда
можно было предвидеть, что произойдет завтра, а может, и на следующей
неделе. Не в силах получить полную картину происходящего, они старались
концентрировались на мелочах, замыкаясь в микромире, а затем оказывались в
тупике, когда совокупность изменений в мелочах меняла окружающий мир. Что
ж, он, Чарли Джонс, не притворялся высоколобым мудрецом, но всегда
понимал, что прогресс - динамический процесс, и нужно бежать в ногу с ним,
слегка наклонившись вперед, как будто стоишь на доске для серфинга, а если
будешь ставить ноги на полную ступню, то упадешь и утонешь.
Чарли снова выглянул в окно, где маячил Первый Научный, невероятный
изгиб которого словно иллюстрировал его мысли. Уж слишком необычно надо
изгибаться, чтобы поспеть за таким развитием, сказал он себе... и Чарли
вернулся ко второму вопросу.
Нельзя терять времени, размышляя о том, как это произошло: каким
именно образом он, Чарли Джонс, на двадцать седьмом году жизни, был
выхвачен из мира истоптанных деревянных ступенек между вторым и третьим
этажами дома номер шестьдесят один по Тридцать Четвертой Норт Стрит. Как -
это вопрос их технологии, и он не сможет этого понять. Он может лишь
надеяться узнать, как это было проделано, но не в состоянии придти к этому
путем умозаключений. А вот, что он должен понять - почему?
При этом возникают некоторые затруднения. Он имеет основания
предположить, что транспортирование его в этот мир являлось крупным и
важным мероприятием - это, несомненно, так. Манипулирование с
пространством и временем едва ли можно назвать безделицей. Таким образом,
необходимо обдумать: почему был совершен этот крупный и важный шаг? Иначе
говоря, что этот шаг дает Лидому?... Может, это просто испытания нового
оборудования - разработка перешла в стадию натурных испытаний? Или же, им
необходим был образец, любой представитель старого мира как раз того
исторического периода и пространства, где находился Чарли? Вот они и
закинули сеть и вытащили его, Чарли Джонса. А, может, они хотели получить
именно Чарли Джонса и никого иного, вот его и выдернули. И вот именно этой
последней версии, логически менее всего вероятной, Чарли и был склонен
поверить скорее всего. Итак, вопрос номер два свелся к вопросу: почему
именно меня?
Затем логически следует третий вопрос: Как они хотят его
использовать? О, Чарли Джонс имел свои недостатки, но он был способен и
трезво оценить свои положительные стороны. Его выбрали не за красоту,
силу, интеллект - в этом он был уверен, зная, что лидомцы могли найти
лучших кандидатов по всем статьям, не выходя из квартала, где жил Чарли.
Вряд ли его выбрали за какой-нибудь специальный навык. Чарли, бывало,
говорил о себе, что он не бродяга только потому, что все время работает,
а, может, он все-таки и есть бродяга. Школу он бросил в десятом классе,
когда мать заболела, и так и не вернулся туда. Ему пришлось заниматься
продажей женского белья, холодильников, пылесосов и энциклопедий, разнося
их по домам, он работал в ресторане на кухне, лифтером, пудлинговщиком на
сталелитейном заводе, был моряком, зазывалой на аттракционе, водил
бульдозер, работал корректором в типографии и репортером на радиостанции.
В промежутках между периодами постоянной работы он мыл грузовые тягачи,
продавал газеты, разносил по домам рекламные листки, красил автомобили, а
однажды на Всемирной торговой ярмарке зарабатывал себе на жизнь,
размазывая яичницу-глазунью по тарелкам и доказывая через минуту, что
посудомоечная машина легко смывает ее. Чарли всегда читал все подряд, без
разбора, ему было легко говорить с людьми, он мог поддержать любую тему.
Эрудиция у него была широкая, но в ней было и много зияющих пробелов, что
иногда было очевидно даже по его речи - он использовал слова, которые
вычитал в книгах, но никогда не слышал, как они произносятся, и потому
говорил с ошибками.
Итак, Чарли был типичным средним американцем, поэтому его и выбрали
для транспортировки в Лидом. Но и этот вопрос содержал в себе ряд проблем.
Собирались ли они использовать Чарли здесь, в мире Лидома, или же
просто хотели убрать его из его мира?
Чарли задумался. Что он делал или что собирался сделать такого, что
могло бы быть нежелательным для будущего?
- Лора! - произнес он вслух.
Это чувство только возникало, но оно было истинным, настоящим, оно
было навсегда. Не в этом ли дело? Если так, то он был готов найти способ,
любой способ, чтобы разрушить этот мир, даже если придется надуть его как
воздушный шарик, а затем хлопнуть по нему изо всех сил.
В самом деле: если он перенесен в будущее, чтобы предотвратить
что-то, что он собирался сделать в прошлом, и если это было связано с
Лорой, то тогда, очевидно, они имели в виду не саму Лору, а того ребенка
или детей, которых они могли бы с Лорой иметь. Из этого следует (Чарли
достаточно начитался научной фантастики, чтобы сделать такое
предположение), что в какой-то момент в будущем, он фактически женился на
Лоре и имел от нее детей, и именно в это они решили вмешаться.
- О, боже, Лора! - закричал он...
У нее были волосы цвета меди или, скорее, спелого абрикоса, ее карие
глаза имели настолько светлый оттенок, что напоминали ту коричневую
краску, которую используют для передачи золотого цвета, если под рукой нет
золотой. Она честно защищалась от домогательств Чарли, не впадая в
чрезмерную застенчивость, а когда наконец отдалась, то сделала это от
всего сердца. Чарли желал многих женщин с тех пор, как понял, что женщины
- это не только хихиканье, болтовня и визжанье. Чарли нравились лишь
некоторые из них, хотя он имел близость со многими - иногда ему казалось,
что он спал с большим числом женщин, чем ему хотелось. Но он никогда (до
Лоры) не обладал женщиной, которую любил. Это было как в четырнадцать лет
с Руфью. Всегда что-то мешало. В то время Чарли знал многих девочек, ту,
которая ему нравилась, он хотел больше всего на свете, если бы не... одна
вещь: он не хотел испортить свое чувство. Часто он пытался вообразить как
эту "странность" обсуждают четыре-пять девочек, с которыми он не смог...
как они шепчутся, склонив головы. Ведь каждая из них знала, чувствовала,
что Чарли любит ее. Почему же он отступил? И они никогда, никогда не
смогут узнать правду. Что же, девочки, ответ прост: я не хотел портить
собственное чувство.
Пока это чувство не пришло.
- Пока! - вскричал он, поднявшись. Черт возьми, что означает "пока"?
...Пока не появилась Лора, пока она не отдалась ему телом и душой,
искренне, от всего сердца. Нельзя сказать, что Лора сдалась - сдался и он,
оба сдались, отдались потоку чувств вместе, одновременно. Вот так, а
затем, по дороге домой, на ступеньках...
Вопрос номер два был: почему я?
"У вас должна быть очень веская причина", - пробормотал Чарли, глядя
на отдаленную громаду Первого Научного блока. Отсюда и третий вопрос: к
они хотят о пользовать? Чарли понял, что он должен пойти туда, в это
здание, он почувствовал, что там он найдет ответ - или же отыщет способ
вернуться обратно. Он должен это выяснить.
Надо приняться за дело сразу, сейчас же. Чарли провел рукой поперек
всех трех стержней, регулировавших освещение, и дверь открылась.
- Чувствуешь себя лучше? - спросил Филос.

За экраном установлены колонки и хор ритмично повторяет рефрен
"гузл-гузл", после чего со звуком, напоминающим грохот падающей крышки от
мусорного бака, раздается "ям-ям". На экране - гладко выбритое мужское
лицо с полными губами, широкими изогнутыми, как арки, бровями и
бакенбардами до толстой мускулистой шеи, выступающей из открытого
воротника черной кожаной куртки.
Гузл-гузл - ям-ям.
Гузл-гузл - ям-ям.
Гузл-гузл - ям...
И вместо последнего "ям", которого все уже с напряжением ожидают
(телевизор Смитти оснащен современной системой звучания и "ям"
сопровождается такими низкими тонами, что становится почти страшно),
мужчина поднимает свои роскошные ресницы, показывая выцветшие глаза, и
начинает петь не то мужским, не то женским голосом. Поет он что-то вроде:
"Йоо-о я держу тебя. Йооо, я целую тебя. Йоо-о, я люблю тебя, Йоо-о,
Йоо-о". Камера отъезжает назад, и теперь певца видно во весь рост и в
движении, всю сложность которого можно передать лишь представив, что певец
с невероятной настойчивостью пытает захватить ягодицами невидимую
маленькую шарообразную ручку, прикрепленную к метроному. Взрыв
истерических криков вынуждает камеру показать передние ряды, где, качаясь
из стороны в сторону и размахивая поднятыми руками беснуются, побуждаемые
зовом плоти, девушки-подростки. Затем камера возвращается к певцу, который
(так положено) уже покидает сцену как бы на невидимом
велосипеде-тренажере, ручки которого ходят вверх и вниз, педали крутятся,
а седло - седло тоже подпрыгивает.
Смит протягивает свою длинную руку, берет пульт и выключает
телевизор.
- Боже, боже!
Герб Рейл откидывается в своем большом кресле, закрывает глаза, и
говорит:
- Эмоциональное выступление.
- Что?
- Этот парень имеет, что сказать всем.
- Тебе это понравилось? - на втором слове Смит делает ударение.
- Этого я не говорил, - отвечает Герб. Он открывает глаза и с
деланной свирепостью глядит на Смита. - И не вздумай где-нибудь
утверждать, что я так говорил, слышишь?
- Но ты же что-то сказал?
- Я сказал, что этот парень эмоционален, и ты, наверное, не станешь
возражать.
- Не стану.
- Еще я сказал, что парень имеет, что сказать каждому. Искушает...
- Своим визгом.
Герб смеется.
- О, это уже по моей специальности... Провизжи мне о любви. Это можно
использовать... все, кого сжирает явная или скрытая гомосексуальность
всегда найдут себе объект. Молодым жеребцам нравятся его манеры, и его
чувства, они копируют прическу и куртку. А женщины, особенно постарше,
любят его больше всего. Нужно иметь лишь детское лицо и фиалковые глаза. -
Смит пожимает плечами: - На каждый товар - свой покупатель.
- Ты забыл своего старого приятеля Смита, - говорит Смит.
- Каждый должен кого-нибудь ненавидеть.
- Ты вроде не шутишь, Герб?
- Не-а.
- Ты беспокоишь меня, приятель, - хмурится Смит. - Когда ты в таком
настроении, это меня беспокоит.
- В каком настроении?
- Когда принимаешь все всерьез.
- А это плохо?
- Мужчина должен серьезно относиться к своей работе, но не должен
принимать всерьез себя, свои настроения и все такое.
- Ну, а что с ним тогда будет?
- Он потеряет вкус к жизни.
Смит пристально смотрит на Герба мудрыми глазами. - Рекламный агент
получает заказ, готовит серьезное исследование, тратит свое личное время.
Выписывает, скажем, "Журнал Потребителя". Он думает, взвешивает, относится
к делу серьезно. Получил положенное - и забыл.
- Закопай свой большой томагавк, Смитти, - говорит, несколько
побледнев, Герб. - Мужчина начинает заниматься новым делом - это самое
важное для него.
- А все остальное - мура.
- А все остальное - мура.
Смит кивает на телевизор.
- Мне это не нравится, и никому это не понравится.
Тут до Герба Рейла доходит, кто спонсор этого шоу с рок-н-роллом.
Ведь это конкурент Смита. Конкурент номер один. "Черт бы побрал меня и мой
длинный язык!" Жаль, что здесь нет Жанетт. Она бы уж сообразила. Герб
говорит:
- Это грязное шоу, мне оно не понравилось.
- Если бы ты сказал это вначале, Герби, то я бы тебя понял.
Смит берет стакан Герба и уходит, чтобы наполнить его. Герб сидит и
соображает, как это должен делать рекламный агент: во-первых, клиент
всегда прав. Во-вторых, если бы мне дали товар, вмещающий в себя все
мужские и женские грехи, то я перевернул бы мир. А вот это - тут он глядит
на большой потухший глаз телевизора - это был, черт возьми, почти тот
товар.

- Мне плохо, по-настоящему плохо, - ответил Чарли Джонс.
Он понимал, что, хотя он и говорил по-лидомски, все же звучит это
по-иностранному, как если бы англичанин сказал по-французски: "Мне плохо,
не так ли?"
- Понимаю, - протянул Филос.
Он прошел в середину комнаты и остановился около одного из
грибообразных пуфиков. Теперь Филос был одет в оранжевое платье с белыми
полосами, у плеч это платье расходилось, поддерживаемое невидимыми спицами
- казалось, что у него крылья. Не считая платья, его хорошо сложенное тело
было облачено только в оранжевые же туфли и неизменный шелковый спорран.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов