А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Черна она, словно провал бездонный, так как сквозь глазницы их просвечивает нутро их души. Так делай же, что приказано!
И, ни слова более не сказав, натянул тетиву юноша. А разом с ним взяли прицел все остальные.
И каждый из них различил цвет глаз того, в кого целился. Потому что душа невидимо изливалась оттуда.
Когда же души нащупывают друг друга — нет между ними расстояния. И уже нечто большее, чем сам человек, оценивает дальность, высоту, поправку на ветер…
Да, не только человеческая рука натягивает гнутую палку. Не только сплетенная из воловьих жил тетива вбирает в себя запас накопленной силы.
И не одна стрела летит в цель…"
Кто стрелял? Откуда?!
Те, кто успел вскинуть автоматы, открыли огонь наугад. Потом они определили, на каком из холмов расположились стрелки. Но это им не помогло. И даже не потому, что уже поздно было.
Расстояние было слишком уж велико не для пули — пуля-то, не будучи живой, расстояний не выбирает — а для самих автоматчиков. Чтобы стрелять на такую дистанцию — надо снайпером быть.
Да еще по едва различимым за гребнем мишеням. Да еще против солнца, против его слепящих лучей…
Снайперов же — не хватало. По той же причине, что и осторожности не хватило первым отрядам.
Слишком уж велика была вера Крагеров в собственную несокрушимость. Мнилось им, что одно лишь нарушение Запрета само по себе даст им победу…
"Расстояние было большим, чем то, с которого пробивают доску ангпиту. Да и доспехи ведь прочнее доски трехпальцевой…
Но не спасла наступающих удаленность, не спасла и броня. Свершилось то, что предначертано.
Тех, кто не прикрыл лицо, стрелы били в лицо. Тех, кто прикрыл, — поражали в глазную щель забрала. И не было промахов.
И не было раненых.
Через минуту же — не было первого из отрядов. Словно и не бывало вовсе.
Лишь малая толика Крагеров уцелела — числом дюжины в четыре. Каждый из них тоже пролил свою кровь. Поразили их стрелы в кисть правой руки — и не держать им в ней больше жезл Запрета, за треххвостый цеп тоже не схватиться.
Сделано это было не по недосмотру, а с умыслом…"
Стрела — даже на излете, даже идя по крутой дуге — сохраняет достаточно силы, чтобы пронзить и мягкую плоть, и кости скелета. Главное — суметь попасть…
Крагеры так и не поняли, как ухитрились это сделать их противники. Хотя и очень стремились понять — чтобы овладеть подобной меткостью, использовать ее во владении своим оружием Запрета.
Всегда Зайст защищался от них. Никогда им не приходилось защищаться от других сыновей Зайста. Поэтому и не понимали они многого. Очень многого.
И дивились их предводители, что нераскрытым остается для них секрет предельной меткости.
И предельной силы.
И предельного — вернее, беспредельного, — мужества.
Потому дивились они, что неведомо им было, какая сила встает за спиной человека, обороняющего свой дом и свою честь…
Пока что дело обстояло так.
Те, кто получил звенящую, трепещущую смерть в лицо — медленно оседали наземь. Никто из них не успел почувствовать свою гибель.
Когда острие стрелы, пройдя сквозь череп, упруго звенит, ударяясь изнутри о сталь назатыльника шлема, — смерть приходит раньше, чем боль…
Остальные же — раненые, обезоруженные — бежали. Нет, все-таки не бежали: не таковы были Крагеры, чтобы спасать себя бегством.
Они были в полной уверенности, что просто перегруппировывают свои ряды. Сейчас, вот сейчас они объединятся со вторым отрядом, который следует за ними почти вплотную и уже изготовился к стрельбе…
Но, бросившись назад, они загородили обзор автоматчикам второго отряда. Сбили им верный прицел.
Собственно, для того их и оставили в живых. Но в те бесконечно долгие секунды этого не понял никто.
И тогда перед Крагерами словно из-под земли выросли меченосцы, атакующие не плотной шеренгой, а в рассыпном строю — чтобы труднее было попасть.
Многое сыграло тут свою роль — и шок, и внезапность нападения. Едва ли не самым главным было то, что второй отряд уже настроился на поединок с лучниками. К ближнему бою он не был готов.
Да еще поди разбери, кто из бегущих навстречу свой, кто — чужак.
Вдобавок Крагеры вообще не представляли, что кто-то может атаковать их с мечами наперевес. Причем не наобум, в смелости отчаяния, а умно, обдуманно.
Несколько секунд ушло на замешательство. Еще несколько было потеряно, когда воины уже оценили обстановку, но не решались открыть огонь, чтобы не перебить своих же.
А потом не было у них больше секунд…
— Что там творится? — спросил Крагер всех Крагеров. Он уже не просто указывал вперед простертой рукой. Теперь в руке его был эспадон, и удерживал он его с той же легкостью, с какой рядовой воин кинжал держит.
Ближайший из свиты растерянно пожал плечами:
— Не знаю, вождь!
Взмах — и по земле покатилась голова, пятная красным белизну снега.
— Так что же произошло там? — теперь вопрос был обращен к другому гвардейцу.
Тот оказался догадливее и вмиг уразумел, насколько он сам близок к тому, чтобы рисовать красным по белому.
— Сейчас узнаю, о вождь!
И поднес к глазам Стекло Дальнего Зрения.
(Это тоже было нарушением Запрета. Не только в оружейном деле, но и вообще ни в чем, причастном к войне, не разрешалось применять Высокое Знание…)
8

ДА, БЫЛО ТАК:
"Когда встали бегущие первого отряда перед глазами и стволами жезлов отряда второго — тогда поднял Махайра свой меч. И блеснул на солнце тот клинок, словно серп земледельца, готовящегося к обильной жатве…
И это было сигналом для тех, кто лежал рядом со Стражем Границ.
Одновременно с мечом предводителя блеснули и их клинки, лишь на миг запоздав. И с громким кличем вскочил каждый из половины Священного отряда, ибо прошло время таиться.
Все же хорошими воинами были Крагеры второго отряда. Не растерялись, дети вражьи. Успели вскинуть Запретные жезлы к плечам.
Вскинув же — выстрелили. И упала половина от половины Священного отряда, не изведав крови врага.
Но те, кто не упал…"
Даже Крагерам было нелегко решиться открыть огонь по своим. На этом они потеряли несколько драгоценных секунд. Когда же решились — было почти поздно.
Почти.
Дробный залп разметал отступавших, уложил их на иссеченный очередями снег. Многие — если не большинство — из атакующих легли рядом с ними. Но атака не захлебнулась.
Потому что все прочие продолжали бежать, перепрыгивая через убитых, не обращая внимания на кровь друзей и на собственную кровь, хлещущую из пулевых ран.
В руках у каждого было оружие холодного боя. И каждый в неистовстве крутил им так, что не было видно ничего, кроме призрачной стены сияющей стали, и не было слышно ничего, кроме свиста рассекаемого воздуха.
Вот они уже рядом!
Смяли вражеский строй, но и сами не удержали построение. И закружились в бешеном вихре рукопашной с рослыми Крагерами.
Клинком — по стволу автомата, по доспехам, по рукояти железного цепа, если кто успел за него взяться. Не думать об исходе схватки, о собственных иссякающих силах, о жизни…
И пусть ты чувствуешь горячий удар пули или шипастого шара — но и этот, в черном, тоже рухнул.
Никто и никогда не видал такого. Неоднократно простреленные навылет, врывались воины Махайры в ряды противника. И каждый, прежде чем свалиться самому, прихватывал с собой нескольких врагов.
Отсечена рука? Перехвати меч в другую (а срубленная кисть, застывая в мертвой хватке, все еще держится на эфесе) и продолжай рубиться. Настиг тебя вражеский удар? Что ж, подтяни к себе последним живым усилием того, кто сразил тебя, до рукояти погружая железо в собственное тело. А подтянув, вонзи уже в его тело зубы, кинжал или пальцы костенеющих рук…
И сталь одолела огонь и свинец… Потому что в тесноте сшибки мало толку было от автоматов. Потому что такого боя Крагеры не ждали.
И не выдержали его.
Возможно, они обратились бы в бегство, как это сделал первый отряд. Но вскоре уже почти что некому было бежать. А главное — им не дали такой возможности.
Но не бойцы Стража Границ отняли у них эту возможность…
…Это рядовым Крагерам было непросто открыть огонь по соплеменникам. Вождь же их не медлил ни минуты.
И окружение его, из третьего отряда, ни минуты не медлило, когда вождь отдал приказ. Слишком наглядна была судьба того, кто даже не ослушался, а всего лишь промедлил, — и вот его обезглавленное тело остывает на снегу.
Разом, в десяток глоток, взревели бомбарды. Им вторил треск автоматных очередей.
…Именно в эти минуты Катана остановился, прислушиваясь к артиллерийскому гулу. А потом остановил свой отряд.
Огненный смерч прошелся поперек долины — с запасом, во всю ширину. И с таким же запасом облако смерти накрыло живых и убитых, своих и чужих, меченосцев и автоматчиков…
Только при первых взрывах отбросил Страж Границ свою махайру и взялся за автомат, висевший у него поперек груди.
Двадцать четыре патрона было в обойме — ровно две дюжины. Только наполовину он успел опустошить ее, целясь в сторону третьего из отрядов. И всего лишь дважды промахнулся. Упал десяток врагов.
Но еще раньше, чем затвор, лязгнув, выплюнул двенадцатую гильзу, черное одеяло смерти покрыло глаза Махайры. И выпал из его рук автомат.
А снаряды еще долго рвались на месте схватки, и долго стреляли по этому месту автоматчики, не оставляя кому-либо шансов уцелеть…
"…Все это видели лучники на холме. Но слишком далеко были от них бомбардиры.
Ибо даже если твой дух и воля, а не мышцы и лук, посылают стрелу, — не безграничны и их возможности. Лишь Творец всего сущего шлет свои стрелы, куда хочет, не задумываясь о том, может ли он их слать.
Поскольку может Он — все. Но не все, доступное Творцу, мыслимо для его творения.
Сказал зоркий Скрамасакс:
— Вижу: Стекла Дальнего Зрения в руках у многих Крагеров. Но смотрят они не в нашу сторону. Если затаимся сейчас — минует нас их огонь.
Спросил Конайре, прозванный Кончар:
— Что слышу я, муж меча и лука?! Чьи бы уста молвили это, да не твои!
И ответил ему Скрамасакс:
— Не понял ты меня, Конайре, сын Финнбара, прозванного Рапирой. Вовсе не желаю я уцелеть, затаившись!
Тогда вновь спросил его Конайре:
— Так чего же хочешь ты для себя и для нас, муж меча и лука?
И вся половина Священного отряда, стоявшая на холме, слушала их спор.
И вновь заговорил Мак Айлиль, прозванный Скрамасакс:
— Не для того собрались мы здесь, чтобы уцелеть. Желаю я нам — пройти через огонь Запретного оружия. Ибо не пройдя — как воссоединимся с нашими братьями, что полегли с Махайрой?
Вот так сказал он. И тогда ответил ему Конайре-Кончар:
— Велика правда твоя, Мак Айлиль. Прости мне подозрение необдуманное!
Простил его Мак Айлиль, не потребовав поединка, — ведь неуместен был поединок на поле сражения, перед лицом врага.
Тогда в четвертый раз заговорил Кончар, поскольку он был поставлен старшим над половиной отряда Стражем Границ и остался старшим теперь, когда смежил веки Страж:
— Что скажете, мужи-воины? Прав ли брат наш Скрамасакс?
«Воистину прав!» — ответили.
— Тогда делайте, что положено! И пусть будет то, что будет!
Сказав это, Кончар первым натянул свой лук.
И выстрелили одновременно с ним все остальные лучники, зная, что их стрелы не достигнут цели. И выстрелили арбалетчики — не зная, достигнут ли цели они…"
Лишь четыре арбалета, как оказалось, обладали достаточной силой. Их стрелы, тяжелые и короткие, свистя оперением, достигли на излете группы командиров, стоявших впереди третьего отряда.
Но Крагер всех Крагеров не был задет. Еще тогда, когда по отряду хлестнула очередь, выпущенная Махайрой, воины из его ближайшего окружения выдвинулись вперед, прикрывая предводителя своими телами.
И вот сейчас трое из них, не издав ни единого звука, опрокинулись навзничь. В глазницах их, постепенно замирая, трепетали оперенные древки стрел.
Словно диковинные цветы…
Трое — потому что один из упавших был сражен двумя стрелами. По стреле в каждый глаз…
— Оттуда! Вождь, стреляли оттуда! — кричал один из гвардейцев, указывая куда-то рукой.
— Вон с того холма!
И Крагер всех Крагеров медленно вытянул обнаженную полосу эспадона в том направлении, куда указывала рука гвардейца.
И взревели бомбарды.
…Снова безумствовал десяток орудийных стволов, снова строчили автоматчики — долго, очень долго уже после того, как на вершине холма не осталось никого из живых.
Да и от холма того мало что осталось…
А потом измолотый в алмазную пыль снег, который сперва был вздыблен облаком вместе с растерзанными частицами мерзлой земли, медленно опустился на тела и остатки тел, прикрывая их призрачным покровом.
Крагер Крагеров посмотрел на троих лежащих гвардейцев, на пернатые цветы, распустившиеся в их глазных орбитах.
И молча покачал головой.
Этот грохот тоже услышал Катана вдалеке отсюда. Услышал и оценил — даже не сам грохот, а его прекращение.
А оценив, повел свой отряд прочь, шагая впереди, — чтобы никто не видел его слез…
…Когда уцелевшая треть крагеровского войска приблизилась к месту схватки, земля перед ними вдруг зашевелилась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов