А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но он понял: хотя бы отчасти этот Демогоргон был Смертью, поскольку сейчас он определенно смотрел прямо в ей в лицо.
Хумени держал его — совершенно беспомощного — на весу перед собой так, что ноги Каструни болтались где-то в футе от пола, вперившись в него взглядом с расстояния всего в несколько дюймов. Каструни от талии и выше был буквально скован. Но шевелить головой он все еще мог.
Он взглянул вниз, увидел кривые поддерживающие тело Хумени задние ноги осла, а между ними — огромные ослиные гениталии. Но уже в следующее мгновение чудовище отшвырнуло его прочь, на стену. Удар оглушил Каструни и он тяжело сполз на пол. Тем не менее, ружья из рук он не выпускал и, пока одержимый похотью и властью над беспомощным противником чудовищный Пан неуклюже ковылял к нему, снова протягивая руки, чтобы схватить жертву, Каструни трясущейся рукой поднял ружье, прицелился и тут же спустил курок.
На конце гарпуна был трезубец с зубцами длиной дюйма по три каждый и совершенно бурый от ржавчины. Если бы наконечник был стреловидным, он конечно насквозь пробил бы плечо Хумени. Но, учитывая вилкообразную форму острия, оно вонзилось в плоть лишь на глубину зубцов, погрузившихся в плоть противника до горизонтального основания вилки. Тем не менее, три ржавых острия попали в цель, глубоко вонзившись в правое плечо хромоногого чудовища под самой ключицей. Сила удара и острая боль отбросили его в сторону, он дико закачался, оступился, рухнул на пол и остался лежать, дрыгая ногами — обе они были сплошь покрыты шерстью, а одна, к тому же, по-видимому была искалечена — дико вопя и отчаянно пытаясь выдернуть гарпун из плеча.
Даже раненый Хумени наверняка превосходил силой любого обычного человека.
Понимая это, Каструни воспользовался единственной единственной оставшейся у него возможностью спастись. Он с трудом поднялся на ноги и бросился к выходу. Но лучше бы ему было выпрыгнуть в окно: Хумени, не обращая внимания на боль в плече, выбросил вперед заканчивающуюся копытом ногу и сбил его с ног уже почти в дверях.
Вывалившись в коридор, Каструни вскочил, не удержавшись снова упал, поднялся и бросился к выходу. Хумени — все еще испуская странный, похожий на рев, какого-то огромного раненого животного, и по-прежнему отчаянно стараясь вырвать из плеча гарпун — несся за ним по пятам. Могучая рука упала на плечо Каструни и отшвырнула его в сторону. Он с треском врезался в тонкую дощатую дверь первой спальни и, проломив ее, влетел внутрь. Следом за ним в спальню ворвалось и чудовище.
В полумраке спальни, освещенной единственной керосиновой лампой, пламя которой к этому времени совсем ослабло и почти не давало света, Каструни увидел силуэт своего преследователя на фоне дверного проема, заметил, что гарпуна в плече больше нет, а из трех ран обильно течет кровь.
Чудовище приблизилось и загнало его в угол. Каструни увидел как невероятно сильные руки снова тянутся к нему — и тут раздался жалобный стон лежащей на кровати обнаженной девушки-гречанки.
Хумени на мгновение отвлекся, взгляд его дьявольских глаз упал на девушку. Каструни мгновенно воспользовался случаем и бросился на него, сильно ударив плечом. Чудовище пошатнулось, с размаху врезалось в небольшой столик, на котором стояла лампа, и опрокинуло его. Пламя тут же взметнулось вверх, по стенам заплясали тени. Почти сразу загорелось кружевное покрывало, а от него занялось и постельное белье.
Но дальше началось нечто странное: вместо того, чтобы возобновить атаку,
Хумени лишь мельком взглянул на противника, всего раз рыкнул (от разочарования, решил Каструни) и, бросившись к гречанке, принялся стаскивать ее с пылающей кровати. Поскольку и она, и остальные, были попросту использованы Хумени для осуществления своих отратительных целей и, предположительно, больше не представляли для него никакой ценности, он, по мнению Каструни, прежде всего должен бы был позаботиться о спасении собственной шкуры. Но, как бы то ни было, Каструни предоставилась вторая возможность сбежать — он стремглав кинулся через разбитую дверь спальни, в коридор, затем — в холл, и выскочил на свежий ночной воздух.
Позади за закрытыми ставнями окнами медленно разгоралось яркое оранжевое зарево и слышались хриплые крики Хумени. Перебравшись через невысокий окружающий сад заборчик, Каструни присел и оглянулся.
Из распахнутой парадной двери пошатываясь появился Хумени с девушкой-гречанкой на плече, спустился по ступенькам и, отойдя на десяток шагов от горящего дома, положил ее на землю. Затем он поспешил обратно в холл, затянутый все более сгущающимся дымом, уже начинающим тонкими струйками просачиваться наружу из-под ставней. Теперь Каструни выяснил и сделал все, что было возможно в его положении. Поэтому он уже повернулся было, чтобы уйти, на замер, снова услышав хриплый голос Хумени. Чудовище выкрикивало его имя! Он еще раз оглянулся.
Хумени стоял у открытого окна второй спальни. Он как раз выпихивал наружу девушку-англичанку, нижняя часть тела которой была по-прежнему оголена. Очевидно он намеревался спасти всех трех девушек, и теперь время от времени отвлекался от этого занятия лишь для того, чтобы в очередной раз выкрикнуть в ночь очередную угрозу:
— Слушай, Каструни! Слушай, ты, Димитриос, сын Костаса! Я уже начал было думать, что ты мертв, но теперь знаю, что это не так. Запомни же: тебе удалось нарушить мои планы в последний раз. Теперь, куда бы ты ни отправился, Каструни, я все равно найду тебя, и тогда ты по-настоящему пожалеешь, что до сих пор жив!
Каструни знал, что слова этого существа вовсе не пустая угроза. Он попятился, развернулся и бросился в темноту, направляясь к пляжу. А откуда-то сзади доносилось:
— Ты все еще сомневаешься в этом, Каструни? Неужели сомневаешься? Тогда, может, это тебя… — И он выкрикнул короткий отрывистый гортанный приказ на каком-то то ли очень древнем, то ли просто незнакомом Каструни языке — приказ или заклинание? — закончившийся одним резким и ясно различимым словом: — Демогоргон!
Ответ последовал незамедлительно.
Та сверъестественная тишина, свидетелем которой стал Каструни, впервые приблизившись к вилле, сейчас показалась ему просто прелюдией к тому, что произошло: цикады, как по мановению волшебной палочки замолкли, а море, которое еще мгновение назад плескало о берег небольшими волнами, будто застыло. В тяжелом, ставшем вдруг почти осязаемым ночном воздухе подобно какому-то неприятному запаху почувствовалось электрическое напряжение.
Каструни, то и дело оскальзываясь на камнях, добежал до одиноко стоящей оливы и укрылся за ней. Но, укрылся от чего? Он почувствовал как страх колотится в его груди, хотя и не знал, чего боится. О, да, конечно, он боялся этого чудовища Хумени — да и кто, будучи в здравом уме, не боялся бы? — но теперь ему казалось, что он боится уже и самой ночи и воцарившейся кругом ужасающей тишины.
Над серебристой гладью моря вдруг возникло какое-то движение. Каструни заметил его уголком глаза и тут же резко обернулся, чтобы посмотреть в чем дело. Над морем начали сгущаться тучи, возникая как бы ниоткуда в совершенно ясном небе, где до этого не было ни единого облачка. Сначала появились какие-то клочья тумана, которые быстро сгустились, превратившись в грозовые тучи, формой напоминающие какую-то странную спиральную туманность, движущуюся в сторону берега!
Движущуюся? Нет, скорее бешено НЕСУЩУЮСЯ — и это при том, что кругом стояло полное безветрие!
Каструни принялся вглядываться в тучи. В странном спиральном облачном вихре начали мелькать прочерки света, которые с каждой секундой становились все ярче. А когда облачная масса приблизилась к берегу, то стало заметно, что в центре она постепенно обретает плотность и какую-то форму. Какую — этого Каструни даже представить себе не мог, да и не хотел — но ему показалось, что она обладает глазами, взирающими на него из поднебесья подобно каким-то обладающим собственным разумом сгусткам адского пламени! А в следующий момент прочерки света стали уже не прочерками, а длинными молниями, которые как бы огромными шагами шли через море, шли как…
… как что-то, что он уже когда-то видел в одну ужасную ночь в чужой стране более двадцати лет назад!
Каструни побежал.
Он мчался к сосновой рощице, к своей машине, спасая жизнь.
Ударившая молния была ослепительно-белой, а сопровождающий ее удар грома — просто оглушительным. Вместе с ними налетел и ветер, который накинулся на Каструни, как будто старась связать его рукам и ногам. Совершенно неподвижное до этого море буквально в считанные секунды пошло волнами, а над пляжем во все стороны носились целые песчаные вихри. В январе или феврале Каструни еще мог бы ожидать подобного, но в середине лета.. ?!
Тучи теперь висели почти у него над головой, но бегущий человек боялся поднять голову и взглянуть на них. Очередная молния ударила в воду почти у самого берега и к небу поднялся столб пара. Еще один удар — на сей раз уже в полоску пляжа. Потом еще один — у самых ног Каструни. Эта штука, похоже намеревалась пройтись прямо по нему, испепелить его своими ножищами-молниями!
Сосновая рощица, казалось, выросла прямо из вьющегося вихрем песка и ударов грома. Каструни мчался прямо к деревьям. Там его ждала машина. Нет, ДВЕ машины!
Он бросился ничком на землю за ближайшей сосной, не столько увидев, сколько почувствовав, что неподалеку во тьме притаился еще кто-то. Затем он почувствовал удар по затылку и все растворилось в острой боли и утонуло в ледяной, чернильной тьме…
Борясь с порывами ветра, англичанин Уиллис стоял над бесчувственным телом, направив на него свой пистолет с уродливым глушителем. Лежащий перед ним на песке человек был совершенно неподвижен.
— Хорошо! — прошептал Уиллис, со своим как всегда безукоризненным произношением, хотя голос его слегка дрожал. — Очень хорошо. Тебе все равно было бе не уйти от ЭТОГО, мой неизвестный друг. Оно следовало за твоим страхом так же неотвратимо и безошибочно, как гончая идет на запах крови раненого зверя. В бессознательном же состоянии, ты просто не можешь испытывать страха и запах его как бы исчезает.
Обескураженные молнии уже двигались вдоль пляжа прочь, а водоворот бешено крутящихся туч начал постепенно терять форму. Уиллис кончиком своего модного безупречно блестящего полуботинка перевернул Каструни на спину.
— Вот видишь, на самом деле ты должен быть мне благодарен за этот удар по голове. Нет? — Он пожал плечами. — Ну, как знаешь. Кто же ты, интересно, и что ты натворил — а? — если он наслал на тебя такое? Шпионил за ним, что ли? Ох уж эти мне любопытные, нечистоплотные, бесстыжие греки!
Грозные тучи удалялись в сторону моря, втягивая в себя огненные ноги и начиная рассеиваться. Ветер стих так же быстро, как и поднялся, и мало-помалу снова начали стрекотать цикады. Уиллис вытер мокрый от пота лоб. Он раздумывал, не стоит ли всадить в голову лежащего без сознания человека пулю, но решил, что это ни к чему. Указаний на этот счет он не получал и даже не знал, кто этот человек. Скорее всего, никто. Просто Хумени пришел в ярость, заметив, что кто-то подглядывает за ним, только и всего. Сохранил же он жизнь этому незнакомцу по одной простой причине: у него не было выбора. Он должен был спасти самого себя! Прямое попадание молнии — в незнакомого грека, или, что еще хуже, в одну из двух машин — вполне могло бы погубить их обоих.
Уиллис прикусил губу. Может быть, все-таки лучше убить его? Он опустился на одно колено, прицелился в центр лба Каструни и…
В этот момент он заметил вдали оранжевое зарево, постепенно приобретавшее красноватый оттенок и явно заслуживавшее немедленного внимания.
В воздухе стал чувствоваться резкий запах дыма. Издалека донесся похожий на лай разъяренного пса голос Хумени, изрыгавшего проклятия и звавшего Уиллиса.
Он встал и убрал пистолет. Вилла? Горит? Какого черта.. ?
Уиллис бросился к своей машине и рывком распахнул дверцу. Он бросил еще один взгляд на распростертого под деревьями незнакомца и уселся за руль. Что бы ни стряслось там на вилле, стоявшей совсем рядом с дорогой — пожар или еще что-то — оно обязательно привлечет к ним внимание. И очень скоро. Конечно, в принципе именно таков и был план Хумени: привлечь внимание и оживить старые страхи, старинную вражду, но лишь после того, как они исчезнут с острова.
Уиллис повернул ключ в замке зажигания, включил фары, врубил скорость и медленно поехал между соснами к дороге. К тому времени как он добрался до виллы, пламя уже выбивалось из всех окон, а Хумени — в одним мешковатых штанах и халате — в ярости бегал взад-вперед по засыпанному гравием проезду…

ЧАСТЬ II
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Конец мая 1983 года, около полуночи, частное загородное имение близ Радлетта, к северу от Лондона.
Расположенный среди поросших лесом холмов, обнесенный высокой каменной стеной дом представлял собой тщательно отреставрированный особняк елизаветинской эпохи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов