А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Только когда Марта скрылась, ему стало любопытно, о чем она хотела спросить.
На часах пивной было одиннадцать. Он снова зашел в нее, заказал виски и пил в одиночестве до закрытия.
Четверг, последний в июне, когда ночи коротки, и Залман был этим доволен. С рассветом на улице появились люди: идущие поодиночке сельские жители в сырой дорожной одежде, нарядные лондонцы с зонтиками. Цыганский киоск с горячим вином у аптеки Райдера был уже освещен. Залман одевался у окна мансардной комнаты, наблюдая, как люди прячутся от дождя, готовый свершить убийство в день коронации.
Пистолетный выстрел отразился эхом от крыш, затем последовал другой, более громкий. За спиной Залмана брат заворочался во сне. Он вернулся к матрацу. Сел, солома кололась сквозь дерюгу. Даниил спал с открытым ртом, словно к чему-то прислушиваясь. За его неглубоким дыханием Залман слышал, как тикают часы на сосновом столе.
Залман протянул руку и положил ладонь на щеку Даниила. Этот орлиный профиль он, по словам Юдифи, унаследовал от отца. Но их обоих уже нет в живых, остался только этот человек с его мягкостью, с его нежеланием чего-либо. Залман, сощурясь, пригнулся поближе, словно мог наконец постигнуть тайну или сохранить навсегда то, что видит.
— Даниил!..
Тот проснулся, услышав свое имя — настороженный, с расширенными зрачками.
— Я слышал гром.
— На улицах стреляют из пистолетов, в Грин-парке из пушек.
Говорил Залман тихо, словно в этом слабом свете еще что-то спало. Даниил сел на постели. «Похудел он, — подумал Залман. — Глаза ввалились. Платит ребенку больше, чем мы можем себе позволить».
— Рановато еще для революции, а?
Залман поднял часы за цепочку.
— Без четверти четыре.
— Значит, скоро здесь будет Марта. Джордж обещал пустить ее в мастерскую по такому случаю. Будет маленькое празднество.
Даниил протянул руку к часам и завел их до отказа, разглядывая Залмана.
— Ты не спал.
— Спал как убитый.
— Да поможет нам тогда Бог. Сегодня мы набегаемся.
Какое-то время они сидели молча. С легким сердцем, словно обрели наконец свободу. Приезд в другую страну и разочарование исчезли, оставив исконное братство — Фрата и Тигра, речных братьев, равновесие противоположностей. Даниил положил в карман часы и подался вперед.
— Мы можем торжествовать. По крайней мере сегодня.
— Тогда торжествуй за нас обоих.
— Я думал, ты именно этого и хотел. — Даниил вздохнул, видя насквозь мысли брата. — Сегодня королева наденет нашу корону. Наш сапфир. Миллион человек увидят это и запомнят. Сапфир в короне как наш фирменный знак. Подумай об этом.
— Все время только об этом и думаю, — негромко откликнулся Залман. — Пока ты спокойно спишь. — Во рту у него появился противный привкус, напоминающий тот, что остается после опиума, горло сжалось. — Думаю о камнях, которые будут на ней, и о людях, которые их увидят. О том, что эти люди много лет будут смеяться над нами — евреями, которых обвели вокруг пальца и завладели их замечательным бриллиантом.
Он встал и снова подошел к окну. На стекла падали капли дождя. За его спиной послышался голос Даниила:
— Ты сказал, что не ушел бы ни за что на свете.
— Да, и не ушел. — Мимо проехала карета. С гербом на дверце, с горбившимся в плаще кучером. — Я говорил то, что думал. Им надо предоставить возможность.
— Кому?
— Ранделлу. Лису. — Он рассеянно слушал, как Даниил одевается, застегивает манжеты и крючки чужеземной одежды. — Свежему Уксусу и Старому Лису. У них есть еще время как-то… произвести расчет.
— Ты по-прежнему думаешь, что это наш бриллиант?
— Я знаю этот камень. — Залман повернул голову и взглянул на Даниила. — Лучше, чем они знают себя. Они могли бы с таким же успехом сказать, что ты уже не брат мне.
Даниил взял зонтик. Открыл дверь и улыбнулся, стоя в ее косоугольной тени.
— Для них в этом не было бы смысла.
Внизу уже ждали Уильям и Марта, бледные в полусвете. Другие ювелиры стояли у выхода на Крид-лейн, натягивая плащи. На тигле исходил паром чайник. Мастерская была отмыта дочиста, словно кухня.
— Уильям, Марта, доброе утро.
Залман подошел к девочке, пившей чай, сидя у верстака.
Марта подняла на него взгляд.
— Вы слишком долго спали, лучшие места заняты. Я умею расписываться. У меня есть карандаш. Если найдется бумага, я поставлю на ней свою подпись.
— Ну и отлично. — Он посмотрел на брата. Уильям подошел к Даниилу. Взял его за руку и заговорил, как понял Залман, шепотом. — Уильям? Что такое, коронация отменяется?
Оба повернулись к нему. Даниил хмурился, словно услышал от Беннета какую-то бессмыслицу: что королева исчезла или корону отдали в залог. Теперь Залман увидел, что люди возле двери разговаривают негромко, сосредоточенно. Что всем, кроме него, что-то известно. Даниил покачал головой.
— Уильям говорит, что компания закрывается.
— Компания? — переспросил он, уже все поняв. — «Ранделл и Бридж»?
— Это просто слух…
Уильям перебил его.
— Я знаю наверняка. Фирму покупает один француз, товар будет распродан с аукциона. Свертывание дел может начаться в любой день. — Он потер ладонью лицо и скривил гримасу. — Мне придется искать работу. Мне и сорока другим бедолагам-ювелирам. Мы уволены, сэры.
— Но Ранделл должен нам деньги. — Залман почувствовал, как от лица отливает кровь. — Срок возврата через два месяца.
— Да-да. Совсем забыл. — Уильям подался поближе, любопытство взяло верх над беспокойством. Улыбнулся с легким злорадством. — И большую сумму?
— Четыреста пятьдесят фунтов, — прошептал Даниил.
Англичанин, слегка присвистнул.
— Плохи дела. На вашем месте я бы вцепился в Ранделла, пока старый мерзавец не сыграл в ящик. Говорят, он до сих пор жив только потому, что дьявол не хочет забирать его.
Даниил поднял взгляд.
— Он с нами расплатится?
— Да, если нажать на него. Ранделл еще где-то здесь. За ним недавно приехала карета… Залман!..
Но тот побежал, не дожидаясь Даниила. Мимо людей возле двери на Крид-Лейн, по запруженной улице. Мостовые Лудгейт-Хилл от дождя были черными, как грифельная доска. Свернул за угол. Карета уже отъезжала от тротуара. Залман побежал рядом с ней, окликая кучера, тот остановил лошадей. В окне появилась белая рука, отстегивающая занавеску. Прошедшее повторялось.
— Мистер Ранделл, прошу прощения…
Он, запыхавшись, прислонился к карете, когда стекло опустилось.
— Уберите руку, сэр! — рявкнул старик.
Залман инстинктивно отступил. «Не узнает, — подумал он. — После того как обобрал меня, я для него ничто». Рассеянно подумал, уменьшает это вину или усугубляет. Лицо ювелира в окошке над ним слегка помягчело.
— Мистер Леви! Я вас едва узнал. Пожалуйста, уберите руку. Иначе я утащу вас за собой в Вестминстер.
— В мастерской говорят… — Он почувствовал, как в груди вскипает ярость. Улица заколыхалась, словно мираж. Ни с того ни с сего вспомнилось море, блестящее, будто нечто рассеченное. — Говорят, что фирма «Ранделл и Бридж» сворачивает дела, — договорил он.
Ранделл высунулся из окна, словно собираясь его укусить.
— Это одна часть уравнения. Похоже, что я сворачиваю дела, мистер Леви?
— Сэр, вы еще должны нам деньги, — услышал Залман свой голос. — За сапфир в короне и… и за другие камни.
— Ах да. Камни вавилонских евреев. — Ранделл угрожающе нахмурился. — Вы, наверное, считаете, что с вами нехорошо обходятся, а? Деньги должны быть выплачены в августе. — Он недовольно захлопал глазами; припомнил долг быстрее, чем человека. — Четыреста пятьдесят фунтов, так ведь?
— Да, сэр.
Ранделл кивнул и протянул руку к окну, чтобы закрыть его.
— Приходите с братом ко мне в кабинет. Вечером, после коронации, как угодно поздно. Кучер!
— Спасибо, мистер Ранделл, я очень рад… — Залман почувствовал, как покрывается потом. — Рад, что мы пришли к соглашению. Что между нами возможен какой-то расчет.
Залман смотрел вслед карете, горбящейся над своим пассажиром. Его охватило облегчение. Плечи его поникли, он стал меньше, словно из него что-то вышло. Не понимал, что расчет является последней возможностью лишь для него.
Он пошел обратно к Крид-лейн. Даниил встретил его на углу, следом за ним шли Уильям и Марта, понижающейся процессией патентованных черных зонтов. Дождь прекращался. Залман потянулся к брату, к его ладони, руке, крепко обнял его. Они покачивались, и вокруг них шумел день коронации — пистолетные выстрелы и трубы, уличные торговцы и барабаны, орудия, дети и церковные колокола.
— Уильям, тебе видно?
— Угу.
— Что там?
— Масса вшей и грязных волос. Держите покрепче шляпы.
— А что шествие?
Уильям с трудом обернулся к ним. За пять часов они дошли до западного конца Стрэнда. Толпа стала такой густой, что невозможно было пошевелиться. В воздух взвивались первые огни фейерверка, тусклые при дневном свете.
— Думаю, о шествии не может быть и речи. Никто из вас не догадался захватить что-то, чтобы промочить горло? Жаль.
Уильям отвернулся. Даниил попытался найти взглядом брата и ребенка. Стоявший в ярде позади Залман помахал ему. В воздухе стоял запах пота и порохового дыма, стелившегося из-за дождя над толпой.
— Мистер Леви. Мистер Леви!
Кто-то подергал Даниила за сюртук. Он глянул вниз, проверяя, на месте ли часовая цепочка. Марта была прижата к нему сбоку. Близка, как дочь. Их теснила толпа, и он улыбнулся:
— Марта! Ты там еще на плаву?
— Да. — Она улыбнулась в ответ. Какой-то мужчина протиснулся между ними, краснолицый, с фляжкой в руке, громко выкрикивая имена. «Флосси! Ини, дорогая моя!» Марта поморщилась от его громкого голоса. — Я хочу дать вам кое-что.
— Сейчас?
Вдали послышались приветственные возгласы, нестройные, как шум ливня. «Началось шествие», — подумал он. Марта покачала головой.
— Завтра. На уроке чтения.
— Марта, уроки бесплатные, ты ничего не должна мне за них.
По толпе прокатилась волна, приподняв ненадолго обоих. «Желание, ставшее зримым», — подумал Даниил. Порыв ненасытного хотения. Возле заборов на Трафальгар-сквер кто-то завопил. Раздался женский смех, пронзительный от восторга.
— Я хочу работать у вас всегда. — Марта, сощурясь, подняла взгляд на Даниила. — Если можно. Мне нравится учиться. Я подарю вам кое-что, если можно.
— Я… спасибо, раз так. — Даниил хотел поклониться ей. Кто-то ткнул его локтем в бок, и он помрачнел. — Только имей в виду, ничего дорогого.
— Я напишу вам, что делать. Завтра вечером.
— Ну, завтра так завтра.
В ярде от них с той стороны, откуда двигалось шествие, кто-то выстрелил из пистолета, поэтому не успел Даниил спросить, что хочет она написать, как Марта отвернулась. Все окружающие тоже.
Они почти ничего не видели. Рослые конные полицейские с саблями неподвижно высились над толпой. Второе шествие началось в пять, колесницы ограждали все подходы ко дворцу. Не Викторию Вельф, разумеется. Не корону, принимая которую она преклонила колени.
Они не слышали, как замершее в безмолвии Вестминстерское аббатство заполнилось шумом движения, как пэры и знатные леди дружно поднимали свои короны и диадемы — этого завершения коронационного действа, какого-то физического желания, кричавшего в глазах двух тысяч людей. Даниил с Залманом не видели, как отражается свет в слое камней, которым покрыли корону. Вожделенно-прекрасном. Сияния над головой королевы, которую они больше никогда не увидят.
Они были частью толпы, а толпа праздновала, не видя ничего, кроме себя. В Грин-парке они купили сливянки и вареного мяса и с жадностью набросились на них, ели стоя в сгущавшихся сумерках. Пороховой дым сменился ночной иллюминацией. Уильям прижался лбом ко лбу Даниила.
— Я люблю вас и покидаю вас, сэр. — Он был уже в стельку пьян и кричал. — Мне нужно сейчас найти женщину, а когда смогу — работу. Где твоя рука? Давай ее. Замечательный ювелир. До свидания, до свидания!
— Доброй ночи, Уильям.
Даниил смотрел вслед ему, пока он не затерялся в толпе. Над деревьями взлетали огни фейерверка. В их свете он стал искать взглядом Марту и обнаружил, что видит только Залмана. Его запрокинутое широкое лицо расплывалось в улыбке. Даниил протиснулся к нему.
— Где Марта?
— Давно уже ушла. Обратно во дворец.
— Одна?
Его теперь часто удивляло это беспокойство о ребенке. То, как оно усиливается вместе с привязанностью к Марте.
— Ну да. Она может позаботиться о себе. Тут рукой подать. — Залман искоса глянул на брата, продолжая улыбаться. — Посмотри на небо! Оно прекрасно. Посмотри. Мы сегодня вечером бросили драгоценные камни Богу.
Даниил тоже поднял взгляд. Потом они стояли и пили, пока сливянка не кончилась. В полночь королева еще, возможно, смотрела с дворцового балкона, как вспыхивают огни фейерверка над Мэйфером, но братья ее не видели. Они пошли на восток вдоль реки, к дому, пьяные от сливянки и эйфории города. Шли сами по себе, свободные от тисков толпы. Иногда напевали полузабытые строки хоровых рабочих и любовных песен.
Лудгейт-Хилл был все еще оживленным, цыгане забивали скотину. Нарядно одетые музыканты, сидя у входа в фирму Ранделла, пьяно играли на рожке и двух кларнетах церковные гимны. Даниил прошел мимо них к двери ночного сторожа. Стуча в нее, он смутно разглядел прибитое к филенке объявление. Подался к нему и замер, улыбка сползла с его лица. Совершенно спокойно до конца прочел написанное.
Над ним взорвался еще один сноп огней, ярко и шумно. Залман подался к плечу брата и, глядя вверх, издал веселый возглас, заглушив голос Даниила. Тому пришлось повторять еще раз:
— Фирма закрыта.
— Закрыта? — Залман опустил взгляд. Какой-то человек прошел мимо, задев его плечом, потом другой, оттолкнув его. — Как она может быть закрыта, если Ранделл нас ждет? Может, постучать погромче…
Он заколотил в дверь, затем все сильнее, глаза его вспыхнули.
— Не может быть. Это не тот дом…
Залман отошел на улицу, глядя на неосвещенное здание. Тьма на краю его поля зрения как будто сгущалась. Как будто полночь не была для нее пределом. Он содрогнулся на ветру.
— Мы где-то избрали неверный путь, Даниил!
Объявление трепетало на гвозде. Даниил протянул руку, разгладил его. Думал он не о себе и не о камнях, а о переломных моментах в судьбе. О том, как быстро может сломаться жизнь.
— Мы избрали неверный путь. Наверное, плыть нужно было на восток. Сели не на то судно. Я с самого начала это знал. — Голос Залмана звучал негромко, злобно. Игравший на рожке музыкант потихоньку отполз от него. — Зачем мы приплыли сюда? Мы потерпели поражение, как только сошли на берег. Англичане все мерзавцы, сучье отродье!
— Послушай. — Даниил взял его за руку. — Нас теперь здесь ничто не удерживает. У нас нет ни честолюбивых устремлений, ни контрактов. Мы можем отправиться на восток. — Он видел, как лицо брата начинало проясняться. — Можем в любое время отправиться на восток. Домой. Залман!
Тот хмурился, глядя мимо Даниила. Старший брат повернулся, но из-за близорукости ничего не увидел.
— Что там такое?
— Старый Лис.
— Джордж?
— Справляет нужду.
Залман уже шел, протискиваясь через толпу, которая начинала рассеиваться. Даниил длинной тенью следовал на шаг сзади. Лишь когда они подошли к пивной, он разглядел продавца, мочившегося на ее стену.
Джордж Лис, застегивая брюки, весело кивнул им:
— Мои ребята! Рад видеть вас. Очень. Возьмете стаканчик? Мне больше не продают, а у вас вид свежий…
— Где Ранделл?
— Залман! Вот голос, которого я не надеялся услышать. — Он усмехнулся, от него несло портвейном и рвотой. — О мои звезды, какой у меня был вечер! Я пил рейнвейн из уст красавицы. Королева коронована. Компания свертывает дела. И весь мир празднует.
Залман увидел, что Джордж плачет, лицо его было в соплях и слезах. Он забормотал себе под нос:
— Такую компанию, как «Ранделл и Бридж», быстро не создать, целые годы поступали предложения взять ее на откуп. Но сегодня вечером все рухнуло. Это конец для таких, как мы…
Залман наклонился к нему:
— Мастерская закрыта. Там наша комната, все наши вещи.
— Да, туда никто не может войти. — Джордж рыгнул, глаза его блуждали. — Только я. Оставайтесь у меня на ночь, если хотите.
— У тебя? Я думал, ты живешь здесь.
— А-ха-ха, нет-нет. Бред-стрит, восемь. Утром я сам принесу ваши вещи. А сейчас двое молодых людей проводят меня домой.
— Нам причитаются деньги.
Над головой у них взорвалась ракета. Джордж закрыл глаза и стал негромко напевать. Залман так быстро, что Даниил не успел среагировать, толкнул его. Послышался глухой стук головы о мокрую стену.
— Тигр!
Даниил потянулся к ним, Залман оттолкнул его плечом. Джордж открыл глаза и тупо улыбнулся:
— Мои ребята. Залман, мы говорили о деньгах?
— Сапфир. — Лис захлопал глазами. — Я о нем совсем забыл. Об этом лучше всего поговорить с мистером Ранделлом.
— А где он?
— Дома, насколько я его знаю. Бридж-стрит, девять. Это вон там. — Джордж указал дрожащей рукой в сторону реки. — Будет очень кстати, если один из вас отведет меня домой.
— Хватит. — Даниил покачал головой. — Бери его за руку.
— Это камни мои, — повысил Залман голос.
— Тебе их не вернуть. Камни пропали, Залман. Тигр.
Это имя прозвучало предостережением. Залман отступил от брата.
— Я сказал, что сделаю все сам. Попробуй только встать у меня на пути, и ты… и я… — Он умолк. Харкнул в канаву. — И забери его с собой. Я намерен получить то, что нам причитается.
Даниил снова покачал головой, держа свои мысли при себе. Думая о разбитом кувшине. «Я так и не повлиял на его разум, — мысленно сказал он себе. — Земля и здесь до сих пор плоская».
— Отвести тебя на Бред-стрит?
Залман смотрел им вслед. Лис еле шел, Даниил его поддерживал. Когда они скрылись из виду, зашагал. Не на юг, где его могли видеть из окон, а на север. Он шел, склонив голову, вверх по Лудгейт-Хилл, толпа вокруг редела. У аптеки Райдера остановился. Окно над ней все еще светилось. Залман поднял руку и, закрыв глаза, стучал, пока не открылась дверь.
— Мистер Леви! — Райдер медленно вытянул шею и посмотрел налево, направо. — Рад видеть вас после столь долгого перерыва. У вас есть какое-то представление о времени? Если б я не засиделся, сравнивая эдинбургские и дублинские фармакопеи…
— Мне кое-что от вас нужно.
Залман втиснулся внутрь. В темной аптеке, где застоялся едкий запах, закрывая дверь, он видел, как Райдер, тень на фоне банок и пузырьков, кивнул:
— Экстракт празднества. Сегодня вечером вы за ним не первый. — Голос аптекаря был хриплым от химикалиев. Он легко двигался среди знакомых полок. — Но искренне надеюсь, что последний. Я думал, — он повертел в руках бутылку, — что вы нашли другое средство от кошмаров. Даже надеялся. Но, видимо, ошибся. — Он улыбнулся Залману. Рот его был полон золотых зубов. — Девять шиллингов. По одной ложечке в час.
— Это мне больше не нужно, — прошептал Залман.
— Да? — Райдер сделал шаг к нему, потом другой, словно его притягивало что-то почти незаметное, тень от дыма какой-то летучей смеси. — А что вы хотите от меня, мистер Леви?
— Я…— Залман огляделся. — Не я. Это мистер Ранделл. Что-нибудь для чистки камня. Металлов. И камня.
— Кислоту?
Он кивнул и, когда аптекарь отошел, почувствовал боль в сердце.
— Не в каждый день коронации я получаю такой заказ. Думаю, вам нужна соляная. — Райдер увеличил газовое пламя. — Порошки, которые я продавал сегодня вечером, можно заворачивать в бумагу. Но ее… — он стал переливать содержимое керамической банки в прозрачный пузырек, улыбаясь от напряжения, — ее придется налить в стекло. Видите ли, пробка чернит серную кислоту и растворяется в соляной и азотной. Ну вот! Осторожнее, мистер Леви. — Он поставил банку. Плотно заткнул пузырек и протянул Залману. — Надеюсь, вы сделаете благодаря ей нечто прекрасное.
— Сколько с меня?
Пузырек скрылся в мозолистой руке Залмана. Райдер проводил его до двери. Улица была почти безлюдна.
— У королевских ювелиров здесь есть свой счет. Кислоту я припишу ко всему прочему. Вы, мистер Леви, должны мне только ночь хорошего сна. — Он остановился, улыбаясь, в дверном проеме. — Доброй ночи, мистер Леви! Доброй ночи.
Он смотрел, как скрылся аптекарь, как погас газовый свет. Мимо проехал какой-то всадник, лошадь грызла удила. Залман внезапно повернулся, словно звон металла разбудил его. И пошел вниз по Бридж-стрит.
К двери дома номер девять вели ступени. Залман позвонил и повернулся лицом к Темзе. «Не моя река», — подумал он. В воде отражалось пламя костров, разведенных на берегу бродягами. Мост Блэкфрайерс стоял пустым на каменных быках. В июньском воздухе еще слегка ощущался запах порохового дыма.
— Как доложить, кто пришел?
Он повернулся. Дверь открылась в иной мир, в коридор, залитый ярко-красным светом. Дворецкий, чисто выбритый в полночь, сгибался в полупоклоне. Издали доносились звуки пианино и смех. Залман отступил назад.
— Леви. Я работаю у мистера Ранделла.
Дворецкий повернулся, он ждал.
— Прошу вас в коридор, мистер Леви. В коридор. Входите, пожалуйста. Мистер Ранделл сейчас к вам выйдет.
Залман вошел, помаргивая. В коридоре все было красным: малиновый турецкий ковер, обои с тиснеными розовыми бутонами, газовые светильники под абажурами из богемского стекла. Он посмотрел на свои руки с обесцвеченной кожей. Пузырек краснел между большим и указательным пальцами.
— Доброе утро, мистер Леви!
Залман поднял взгляд. Эдмунд Ранделл спускался по лестнице, лиловато-синий в этом свете, лучащийся энергией. Дьявольской энергией.
— Так-так. Залман, если не ошибаюсь. Чем могу быть полезен в такую рань? Выпьем за конец фирмы «Ранделл и Бридж»?
— Нет. — Залман опустил руки, прижал их к бокам. — Спасибо, я здесь по делу.
— Что такое? Говорите громче. По делу? — Эдмунд остановился перед ним. Он держал в руке рюмку из-под ликера, перевернутую вверх дном, на краях ее дрожали капли. — Хе-хе. Больше дел в этом доме не будет. Пойдемте. Посмотрите, как я произношу еще один тост.
— Нет, я… — Его голос окреп. Он поднял глаза, вглядываясь в лицо старика. — Вы должны мне деньги, сэр. За три камня.
— Камня? — Эдмунд громко расхохотался. — Так! — Он утер рот, взгляд его стал трезветь. — И какие это могут быть камни?
— Сапфир. Бриллиант.
— Бриллиант, сэр? — Эдмунд облизнул губы. — То был не ваш камень. Я думал, это было сказано достаточно ясно.
Залман покачал головой. Лицо его в неестественном свете было ярко-красным.
— В таком случае сапфир, который в короне, рубин-балас. Ваш долг составляет четыреста пятьдесят фунтов. Вы должны были встретиться с нами сегодня. И не можете сказать…
Свежий Уксус подался к нему.
— Не смейте говорить мне, сэр, что я могу и чего не могу. Ни в этом доме, ни в каком бы то ни было.
Залман невольно попятился. Заговорил, заикаясь:
— Это дело между нами не…
Эдмунд перебил его.
— Сколько вам лет, мистер Леви? Нет, не отвечайте. Я по меньшей мере вчетверо старше, но разделаю вас под орех, сэр, если вы еще хоть раз произнесете здесь это слово. Я покончил с делами. — Он рычал, наступая на него, на его лице трепетали отсветы газового пламени. — Считаете, что для меня важны вы, молодой человек? Ошибаетесь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов