А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Можете не представляться, Федор Федорович — осведомлен. Санчо передал мне вашу просьбу. Я договорился с надежной охранной фирмой. Ее сотрудники приехали вместе со мной, — показал он на автобус с накачанными парнями. — Приказ руководства компанией у тебя? Еще раз извините — у вас?
— Конечно.
Резников внимательно прочитал поданную ему бумагу. Начиная от заглавия и кончая подписью, скрепленную печатью. Сначала — бегло, потом — медленно.
— Годится, — удовлетворенно пробормотал он. — Юридически грамотный документ. Теперь веди в свое царство-государство. Сейчас забамбашим маленький дворцовый переворот. Даст Бог — бескровный.
Повинуясь приглашающему жесту адвоката, парни вышли из автобуса и пошли за ним. На подобии гвардии, сопровождающей короля. Впереди — Федечка.
В помещении охраны их встретил настороженный парень. В черном и при разноцветном галстуке.
— Федор Федорович, кто с вами? Сами знаете — не положено!
— Успокойся, Олег, не терзай свои нервы. Ничего тебе не грозит… Михаил Ильич, покажите, пожалуйста документы.
— Нет проблем! — адвокат открыл папку, достал из нее полученную от Лаврикова бумагу, положил ее на стол перед секьюрите. — Получите, милейший, распоряжение президента компании госпожи Кирсановой о смене всей внешней и внутренней охраны офиса, магазинов и складов. Ознакомьтесь и будьте благоразумны. Вечерние выпуски новостей уже сверстаны. Так что, давайте не будем усложнять жизнь телевизионщикам и радиодеятелям. Обойдемся без шоу. Все совершенно законно. Заявляю, как юрист. Не верите? Тогда прочитайте мою карточку.
Парень недоверчиво покосился на Лаврикова, тот утвердительно кивнул. Не сомневайся — святая правда! На мониторе следящей телекамеры — группа парней в камуфляже курят, смеются. Новая охрана?
Присутствие видного акционера компании еще ни о чем не говорит. Его могут держать под прицелом или — завербовать.
Что делать, как поступить?
Господин Хомченко, который занимается не только поставками, но и отвечает за безопасность компании, не простит ошибки — безжалостно выбросит на улицу. А у него — жена, двое детей, мать-инвалидка. Как прокормить их безработному?
Остается единственный выход: позвонить, узнать решение начальства. Пропустить — пожалуйста, он готов, не пускать — тогда станет железобетонной надолбой. Не подчинятся — призовет на помощь «вышибал».
Позвонить ему не позволили, Лавриков накрыл ладонью телефонную трубку.
— Не надо беспокоить занятых людей, — доброжелательно попросил он. Но за показной доброжелательностью спрятана угроза. — Олег, никто вас не собирается увольнять. Завтра состоится формальное переподчинение. Только и всего.
Это для богатого акционера «только и всего», а бедный бесправный охранник мигом вылетит за ворота. Господина Хомченко не разжалобить, провинился — получай!
Придется подчиниться. Даст Бог, обойдется без взрывов, стрельбы и кражи коммерческих секретов. К тому же, распоряжение Кирсановой — непрошибаемая защита. Даже для недоверчивого Хомченко.
— А что с табельным оружием?
— Отличный вопрос! — ликующе провозгласил адвокат. — умный и четкий! Вопрос по делу. Я думаю, нет — уверен, вам светит повышение! Что до пистолета — сдайте.
Олег охотно снял кобуру, положил ее на стол перед адвокатом. Сразу полегчало — оружие давило на сознание, заставляло быть настороженным и недоверчивым.
Резников осторожно подвинул опасную «игрушку» к Лаврикову. Михаил Ильич вообще опасался иметь дело с оружием — огнестрельным, колющим или рубящим. Даже кухонные ножи не брал в руки — вдруг порежется.
Федечка передал кобуру стоящему рядом начальнику новой охраны.
—А как же с оформлением? Пистолет числится за мной, — просительно осведомился охранник, уже смирившись с поражением. Если не затруднит, отметьте в журнале приемо-сдачи дежурств.
— Проще простого! Давайте ваш журнал!
Резников поставил на чистой странице свою подпись. С таким количеством разных завитушек, закорючек, вопросительных и восклицательных знаков, что разобраться в них было невозможно.
Охранник с удовлетворением спрятал журнал в стол…
Кабинет президента компании отличался от других комнат офиса спартанской простотой. Здесь не было ни длинноворсовых ковров, ни полированных шкафов и сервантов, ни картин в позолоченных рамах. Обычный письменный стол, приставленный к нему длинный стол для заседаний, на котором расставлены простые стеклянные пепельницы, разложены блокноты с логотипом компании.
За председательским столом сидит Кирсанова. Строгая и серьезная. Как судья, читающая обвинительное заключение. Слева от нее — сын. Растерянный и бледный. Он с недоумением смотрит на мать, с жалостью — на Хомченко.
Борис Антонович прогуливается по кабинету с видом повелителя, вынужденного общаться с обнаглевшими нищими посетителями. Там поправит блокнот, здесь — портьеру. Короче говоря, босс, хозяин!
— Какие претензии? — равнодушно спросил он. Будто осведомлялся о ценах на рынке или о погоде.
Ольга Сергеевна не возмутилась — осталась такой же строгой.
— Или вы меня держите за сумасшедшую вдовствующую императрицу, за спиной которой можно вытворять все, что заблагорассудится? Видите ли, претензии понадобились. Нет — обвинения!
Хомченко наклонился над столом, пытливо посмотрел в лицо невозмутимой женщины. Что это — примитивный шантаж или она держит в кармане какие-то компрометирующие его сведения? Последнего не должно быть, подпольная его жизнь надежно защищена. Значит, все же шантаж.
Изгнания из компании или наказания он не боялся. Большинство акционеров поддержит, не даст в обиду. За время своей деятельности заместителем по поставкам, а после смерти Белугина еще и управляющим головным супермаркетом, он съумел обзавестись полезными знакомствами в прокуратуре и в верхних эшелонах власти.
Вместо Бориса Антоновича ответил Иван. Не потому, что он безоглядно доверял униженному помощнику — поразила жестокость матери.
— Мам, ну что ты так? Борис Антонович работал с папой и тот верил ему…
— К сожалению, верил… А почему тогда господин Хомченко не удосужился даже президента поставить в известность о предложении Лаврикова-младшего продать компании свой пакет акций? Разве это ни странно, по меньшей мере?
Борис Антонович с трудом удержал вздох облегчения. Если это единственное его прегрешение, то можно не тревожиться. Оправдываться слишком унизительно, он не опустится до оправданий, а вот объяснение заранее обдуманно и подготовлено. Глупая баба, возомнившая из себя президента «Империи», поверит.
— Я руководствовался устными указаниями Ивана Владимировича.
Мальчишка выпрямился, гордо поглядел на мать. Дескать, вот я какой умный и уважаемый человек, со мной советуются, мои рекомендации принимают и выполняют.
Ольга Сергеевна вздохнула. Когда же он, наконец, повзрослеет, перестанет доверять явным проходимцам?
— Устные указания Ивана Владимировича — это, конечно, круто. Очень круто! Но с меня-то, мало уважаемый оппонент, обязанности опекуна покуда никто не снимал. Или у вас готово соответствующее судебное решение? Или на руках вердикт психиатров о моей невменяемости? Тогда документы — на стол!
Хомченко промолчал. Крыть нечем, все козыри пока на руках бабы. Пока! Надежда на Ивана не подтвердилась. Пацан блеет голодным барашком, пытается что-то доказать, но не получается.
— Мама, почему ради твоего жениха мы должны рисковать делом?
Вопрос не в бровь, а в глаз, ободрился Борис Антонович. Молодец, пацан!
— Извини, сынок, мой жених тут совершенно не при чем! Мухи — отдельно, мед — отдельно! «Империи» предложены акции по номинальной цене, и только откровенный дурак или злонамеренный человек не увидит здесь прямой выгоды.
А вот это уже прямое, неприкрытое оскорбление! Ответить ударом на удар — упомянуть о женской несостоятельности, граничащей с глупостью? Не стоит дразнить гусей, значительно лучше сделать вид — не расслышал. Или не понял.
Промолчать не получилось — сработал инстинкт волка, загнанного в офлажкованную зону. Только не кричать — говорить спокойно и веско.
— Наша беседа скатилась до кухонной свары. Эпитеты — в мой адрес?
Оскорбленный и униженный Хомченко рассчитывал если не на извинения, то, по крайней мере, на ссылку на кого— то другого, в адрес которого Кирсанова высказалась.
— Именно в ваш, господин Хомченко! Я давно закрывала глаза на проявление мелочной нечистоплотности, считала, что это неизбежно с любым заместителем-управляющим. Но теперь убедилась — зря… Впрочем…
Борис Антонович обессилил, на избитом самолюбии появились болезненные синяки, нервы натянуты гитарными струнами — вот-вот лопнут, голова кружится.
— Подождите, Ольга Сергеевна, — перебил он. — По моему, теперь нам стоит остановиться, успокоиться и продолжить разговор в более расширенном составе…
Куда там! Дикая кошка вцепилась когтями, терзает и терзает. До боли, до крови! И не желает останавливаться.
— Не перебивайте меня пожалуйста! Перебивать женщину вообще невежливо, президента — невежливо вдвойне! Теперь же, то есть немедленно, будут официально оформлены все документы по приобретению пакета акций, принадлежащего Лаврикову-младшему. Завтра утром сделку проведут юридически. Если понадобится, под гарантии моих личных средств.
Ну, уж этого не будет! Ни за что! Униженный Хомченко пустит в ход все рычаги, нажмут на все кнопки. Мамыкин тоже не останется в стороне. Вдвоем они или переубедят бабу, или свергнут ее с президентского «престола». Если понадобится — силой!
Куда девалась слабость и головная боль? Борис Антонович был готов продолжить начатое сражение.
Иван тоже возмутился.
— Значит, мое мнение… моя воля для тебя ничего не значит?
Ольга Сергеевна отлично знала трудный характер своего сына, позаимствованный у отца. Володя тоже был далеко не подарок. Нежности не признавал, считал ее сентиментальным сюсюканьем, грубости — тем более, замыкался в себе, молчал. Единственное воздействие — беседа двух равноправных партнеров.
Мать — равноправный партнер? Смешно даже подумать! Но судя по возмущенному выражению лица Ванюши, без этого не обойтись.
— Прости, Иван, но в данном случае — ничего. Мало того, я немедленно отдам приказ о проведении полного аудита центральной площадки, всех филиалов, супермаркетов и складов. После закрытия магазинов все будет опечатано.
Это уже, если не нокаут, то удар в солнечное сплетение. Аудиторы выявят такие нарушения — вся компания вздрогнет. А если доберутся до самопала и пакетиков — вообще абзац.
Хомченко остановился напротив Кирсановой, вонзил в ее лицо испепеляющий взгляд.Подумать только, эта баба, эта нечисть разгадала все его лазейки! Но так просто он не сдастся — есть еще всемогущий Мама, друзья в прокуратуре и в службе безопасности. Да и сам он далеко не слабак, съумеет постоять за себя!
— Виноват, но я не уполномочен исполнять такие решения, принятые единолично.
Пора вводить в «игру» охрану, то бишь боевиков. Словами эту «императрицу» не переубедить.
Борис Антонович достал из внутреннего кармана пиджака мобильник, но «разбудить» его не успел — запищал сотовик в сумочке Кирсановой.
— Слушаю?… Да… Все прошло удачно?…Отлично… Спасибо!
Непонятный набор слов. Что прошло удачно, за что она поблагодарила, не связано ли это с острым разговором в кабинете? Вызывать боевиков преждевременно, сначала нужно разобраться в новой ситуации.
Отложив мобильник, Кирсанова повернулась к Хомченко.
— И что это означает, Борис Антонович?
Самообладанию женщины можно позавидовать. Держится с достоинством, говорит спокойно, без взрывчатых эмоций. На подобии диктора на телевидении.
— Это значит, что я блокирую ваши решения.
— Каким образом?
— Если понадобится — силой.
Хомченко ожидал испуга — ничего подобного не увидел.
— Рабочий день кончается, поэтому приказ о вашем увольнении будет подписан завтра. Ищите себе новое место работы. Я обязательно проинформирую коллег в других фирмах и компаниях о вашем несносном характере и недопустимых для чиновника поступках.
— Не все так просто, госпожа Кирсанова, — усмехнулся Хомченко, снова достав мобильник. — Я еще в седле и вам не удастся выбить его из-под меня.
Впервые за время беседы на губах женщины появилась улыбка. Презрительная и уверенная, насмешливая и победоносная.
— Посмотрим… Все очень просто, господин бывший сотрудник «Империи». Бывает, что я подолгу сплю, но бывает — просыпаюсь. Как тогда, после комы. Назовем сегодняшнее пробуждением номер два. Внешняя и внутренняя охрана уже заменена. Не беспокойтесь, вас выпустят по старому пропуску. Строго от офиса до проходной, без права захода в темные углы, которых здесь развелось непозволительное множество.
Это уже не поражение — разгром! Сомнительно, что друзья из прокуратуры решатся лезть в это пригоревшее варево.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов