А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Нашла о чем спрашивать, – Фавушка перекрестился.
– Нет, вправду, каков? Волоса у него какого цвету?
– Да кто ж их разберет. Парик он носит белобрысый, вроде твоих косм. Будешь спрашивать такое, и тебя обреют на парики для бесов. Так-то вот.
Фавушка с удвоенным раченьем завозился с упряжью. Задумчивая Параша вылезла погулять возле кареты. Углубляться в лес ей отчего-то не хотелось.
Глава XIII
Проснувшись, Нелли не успела даже удивиться, что лежит не в своей постеле, а в сене на лошадиной попоне, одетая в мальчишеский наряд. Сознание ее проснулось вместе с нею и тут же уловило, что поблизости происходит что-то неладное.
– Слышь? – шепнула она.
– Тсс… – еще тише ответила Катя, приподнимаясь и вслушиваясь.
Там, за благоухающей, как кумарин, колючей стеною, были люди, много людей. Занятые каким-то делом, они сновали туда-сюда, стучали, гремели, переговаривались. Различить слова было трудно, хотя люди находились совсем рядом. Впрочем, не различить слова было трудно, а понять… Говорили на чужом языке!
Нелли в жизни не видала больше двух иноземцев зараз, боле того, не могла вообразить, с какой стати им было б появиться, если разве что началась война, да вторглось чужое войско. Войну вроде бы никто не объявлял, но шумы вокруг казались отчего-то больше военными, чем страдными. Пусть война, но кто сей враг? Не француз и не немец, это наверное… Странный, очень странный язык.
Катя неожиданно засмеялась.
– Вылезаем, барин, зря напугались, – проговорила она почти обрадованно.
Недоумевая, Нелли выбралась из стога вслед за подругой.
Зрелище, представшее ее глазам, было удивительно. По берегу ручья, что тек меж скошенным лугом и рощицею, ходили, ища удобного водопою, лошади. Чуть ближе стояли высокие, не крестьянские телеги и несуразные крытые повозки. У телег, с лошадьми, у нескольких разложенных костров возились похожие на книжных дикарей черноволосые смуглые люди. Фантастические их наряды были пестрыми и яркими, с бархатными жилетами и камзолами у мужчин, с шелковыми шалями и платками у простоволосых, как ведьмы, женщин. Женщины к тому ж позвякивали невиданным множеством дешевых грубых украшений. Очень много бегало детей, ловких, чумазых и кудрявых. Если женщины походили на ведьм, то дети, несомненно, на бесенят. Дети таскали из рощи хворост, женщины разводили костры, наполняли из ручья, повыше водопоя, походные котелки. Один котелок, над которым колдовала совсем молодая ведьма с огромными черными глазами, уже источал соблазнительный запах преющей гречи.
Никак не понравилось Нелли то, что чернобородый мужчина, высокий, но представляющийся ниже своего роста из-за непомерной ширины в плечах, стоял рядом с Нардом. Одной рукою он держал коня за гриву, другою то ли поглаживал, то ли ощупывал круп, что-то приговаривая под нос. Нард не проявлял беспокойства, и такое Нелли видела впервые: жеребец недолюбливал чужих.
– Это мой конь, – произнесла она, решительно приблизившись.
– Похоже, что конь твой, молодой барин, – ответил человек красивым глубоким басом. Черные как уголья глаза его весело сверкнули. Глядел бородач средних лет и был бы красив, не кажись как-то широк: копна черных кудрявых волос лежала на могучих плечах, обтянутые черной шелковой рубахою руки бугрились узлами мышц, гибкий стан, схваченный красным кушаком, не был узок. – Хорошо б еще, чтобы ты был его всадником.
Нелли ощутила, как щеки заливает краской. Намек черного силача она поняла вполне.
– Его всадником был мой брат, – ответила Нелли, надменно вскинув голову. – И этого довольно, чтобы мне удавалось с ним сладить.
– Славно сказано, – бородач улыбнулся. – Я барон Георгэ,
Глава этого табора. Прошу милости откушать к моему костру.
– Господин барон, – изрядно недоумевая, спросила Нелли, – что значит это слово – табор?
Подошедшая вслед за нею Катя звонко расхохоталась.
– Эка ты хватил, барин, – воскликнула она. – Неужто ты никогда не видал цыганов?
Засмеялся и бородач, скользнувший проницательным длинным взглядом по лицу и тонкой фигурке Кати.
– Похоже, это первое твое путешествие от дому, молодой барин?
– Меня зовут Роман Сабуров, – спохватилась Нелли. – Благодарю за приглашение, мы с Платоном, моим слугой, изрядно голодны. Правда, что прежде мне доводилось путешествовать только в карете с родителями, но сейчас мой путь далек.
Костер главы табора оказался как раз тем самым, на коем котелок закипел раньше других. Гостям было предложено лучшее место у огня, если можно вообще говорить о лучшем месте, когда ешь, сидя на земле. Немного больше смутило Нелли обстоятельство, что ели все ложками из общей посуды. Ничего! Елизавета Федоровна раз рассказывала Нелли, как в одном бедном доме потчевали ее похлебкою с отвратительными черными грибами. Что маменька не переносит даже вида самых лучших грибов, поскольку перепугалась в детстве, когда в имении родителей насмерть отравилась целая крестьянская семья, Нелли прекрасно знала. «Но как же?…» – «Нельзя было обидеть людей, мой друг. В бедности человек горд и мнителен. Хозяева подумали бы, что нелюбовь к грибам – пустая отговорка, а в действительности я брезгаю их скромной трапезой». Представив себя на месте Елизаветы Федоровны, а вместо грибов – ненавистный лук, Нелли взглянула на маменьку с небывалым доселе восхищением. История вспомнилась кстати, к тому же общая посуда куда безобидней лука. Да и голод не способствовал излишней переборчивости. А гречневое варево с травами и дичиной показалось Нелли удивительно вкусным, как и нарезанный толстыми кусками ржаной хлеб.
– Не из того ли ты Сабурова, что за Чарой? – спросил барон, присыпая свой хлеб солью. – Нам как раз через него идти по нашим цыганским делам.
– Сабурово – имение моего отца, – отвечала Нелли, силясь не расплескать из ложки на платье.
– Мир тесен. – Глава кинул еще один взгляд на Катю. – И ты, стало быть, из тамошних людей?
– Ну, знамо дело, – Катя, ловко подставляя ломоть под ложку, справлялась с едой куда успешней Нелли – впрочем, ей не впервой было есть из общего котла.
– У тебя конек больно смирен, да и лет гнедому немало.
– Сойдет для холопа, – небрежно уронила Катя, пряча досаду. – Не так уж и плох мой Филин, а вынослив лучше баринова текинца.
– А видишь того вороного? – цыган указал рукою.
Расседланный громадный жеребец забрел по колено в воду. Мальчишка лет восьми держал его за узду, сам стоя по пояс.
– Это Рох. Хорош?
– Ох, хорош… – Цыган, несомненно, обращался к Кате, а та, увлеченная видом могучего коня, забыла обо всем на свете, отложив ложку.
Цыган что-то крикнул мальчику на своем языке, и тот потянул коня за повод. Залюбовалась и Нелли, глядя на приближение величественного животного. Черен хозяин, черен и конь, отчего-то подумалось ей.
– Рох четырехлеток, – цыган по-прежнему смотрел на Катю. – Нутко, парень, покажи свой провор!
Катя взвилась с места, словно пружинка.
– Влезешь на него без стремян?
– Сказывают, иным и со стременами лесенку подставляют! – Катя нетерпеливо приняла у мальчика повод. Склонив голову, жеребец изготовился укусить. – Не балуй!
С поводом в левой руке, отступив на шаг, Катя упруго качнулась на согнутой ноге и, подпрыгнув, вцепилась правой в гриву. Конь вертанулся волчком. Взлетевшая нога скользнула по крупу, но не достала хребта – девочке помешал рост. Широко распахнув глаза, Нелли как завороженная наблюдала, как вертится конь, почуяв, что повод ослаб, как налилась отчаянным напряжением тонкая рука на холке. Еще попытка оттолкнуться от земли – и Катя одною рукой втащила себя вверх. Нога перекинулась через хребет. Катя сидела! Выпустив гриву, правая рука жестко перехватила повод.
– Ай, молодец-красавец, ровно цыган! – восхищенно воскликнула молодая женщина, поначалу принятая Нелли за ведьму.
– Погоди, – устремленный на Катю взгляд барона сделался тяжелым.
Издав короткое ржанье, жеребец ударил задом и припал на передние ноги. Катя откинулась. Нелли видела, что правая рука подруги, выпустив осторожно повод, опять зарывается в гриву. И не зря! Вскочив, конь взвился свечкой: передние ноги застыли в воздухе. Катя висела теперь на гриве, но удерживалась, удерживалась… Вороной приземлился наконец на передние ноги и понес.
Хрустальной стеной взмыли с двух сторон брызги, когда конь вошел в глубокий ручей. Ага, это Катя нарочно направила коня в воду! Орест говорил, когда лошадь несет, самое верное – загнать по грудь в студеную речку! Холодная вода успокаивает… Ах, нет, ручей слишком мал, самое глубокое место не дошло до груди. Еще шаг – и уже мельче! Вот конь уже на другом бережке, отряхивается, летит сквозь заросли ивняка… Вот скрылся он в роще, а с ним вместе скрылась тонкая маленькая фигурка на его спине…
– Каков же ты сам, молодой Сабуров, коли у тебя такие слуги? – негромко спросил цыган, обращаясь теперь к Нелли.
Весь табор, забросив дела и ужин, смотрел теперь в сторону, где стих тяжелый топот. Дети оживленно тараторили по-своему, приплясывая на месте от нетерпения. Теперь топот возвращался. Нелли зажмурилась было, испугавшись, что вороной возвращается без всадника. Незримый галоп перешел в рысь, затем в крупный шаг. Из ветвей показалась морда, над нею – голова, склонившаяся под низкой ветвью. Катя проехала немного противным берегом: никакого сомнения, конь ей подчинялся!
– Крылатый конек, век бы не слезал, – спешившись перед главою, произнесла она, еще тяжело переводя дыхание. Лицо девочки горело алым румянцем, ноздри трепетали. Нелли никогда не видела подругу такой красивой.
– Ну, потешил ты меня… – Цыган усмехнулся. – Хочешь меняться? Ты мне своего коня, я тебе этого.
– Хочу! – выкрикнула Катя звонко. Нимало не занимало ее, что мена, предложенная столь великодушно цыганом, была неравноценна.
– Коли так, по рукам. Твоя узда богаче, но оставь эту, он привык к узде с наузом. Да и науз не простой. Тащи свое седло.
– Нельзя!
Лицо Кати потемнело: мысль Нелли, подхваченная на лету, словно перекинутый нож, ранила ее.
– Да, никак нельзя… – Седло тяжело скользнуло из обессилевших рук девочки на землю. – Вы ведь через Сабурово пойдете…
– Так что с того? – Цыган улыбнулся.
– Филина там знают, в Сабурове. – Нелли приблизилась к цыгану. – Кто ж поверит, что его не украли у нас, а дали взамен вдвое лучшего? А мы уж далеко будем, подтвердить не сможем. Даже записку писать зря – только хуже выйдет, получите беду за ваше добро.
Это, само собой, была не вся правда, но вместе с тем и не ложь. На Катю жалко было смотреть, но она только кусала губы, понимая, что Нелли права.
– Не тревожься, молодой Сабуров, спасибо тебе за заботу. – Цыган с непростой усмешкою смотрел сразу на обеих, вернее сказать, на обоих. – Пусть слуга твой берет Роха. Пожалуй, что нам и нечего делать в Сабурове.
Глава XIV
Как часто в жизни случается, с ужасом ожидаемое событие оказалось нестрашным вовсе. Въезд в монастырь (Фавушка ошибся с дорогою, и к обители прибыли только затемно на следующий день) получился обыденным и даже неинтересным. Ко второй половине дня собрались тучи, брызнувшие с темнотою настойчивым дождиком. В мокром сумраке удалось разглядеть только тяжелые ворота в стене, в которые Фавушка, спрыгнув с козел, долго стучал. Наконец из калиточки высунулась женщина в чем-то черном, которая долго возилась с засовами, одновременно придерживая над головой рогожку. Загрохотав по камням, карета куда-то въехала, остановилась. Параша выпрыгнула и почти сразу намокла. Тихой скороговоркою жалуясь на ненастье, женщина ухватила Парашу за руку сухонькой узкой ладонью и втянула в помещение, тоже темное. Только лампадка тлела в уголку под черным образом.
– Ты, деточка, не шуми сейчас по галерейке, – приговаривала женщина, ловко высвобождая Парашу из намокшей тальмы. – Инокини почивают перед всенощной, а всенощная-то длинная, ох, длинная… Матушке я уж после доложу, она уж и не ждала тебя нынче… С сундуками твоими утром разберемся, много грохоту их ночью снимать да перетаскивать… Ляжешь сейчас тихонечко поспать с дороги, а утром будет кому тебе помочь… Пойдем, деточка, пойдем…
Размышляя без особой тревоги, не придется ли Фавушке всю ночь прокуковать вместе с лошадьми и каретой, раз уж ее, жданную гостью, привечают так скудно, Параша шла за женщиной по каким-то переходам, мимо каких-то низеньких дверей… Одну ее проводница, наконец, отворила.
– Вот и келейка твоя, все приготовлено уж три дни… Сейчас свечечку зажгу… – Женщина вытащила из складок своего широкого одеяния огниво и сальный огарок. Когда огонек вспыхнул, лицо ее, верней, та его часть, что не была укрыта платом, низко надвинутым на лоб и сколотым под самым подбородком, оказалось молодым, но покрытым паутинкою морщинок. – Вот, и полотенца тут и вода в рукомойнике. Почивай, деточка. Я предупрежу, чтоб к утрене тебя не будили, вон ты когда приехала-то…
Как ни старалась Параша на всякий случай помалкивать, пришлось, конечно, вежливо поблагодарить послушницу прежде, чем та удалилась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов