– Ну, Сексвульф, ты теперь убедился, что ошибся, называя нормандцев хвастунами... С нами Водан!... Иди врагу в тыл.
Но оглянувшись назад, де-Гравиль заметил, что Сексвульф уже вел свой отряд к знамени, у которого стоял Гарольд. Нормандец недолго думал: в одно мгновение он очутился среди валлонского отряда, которым командовал вождь с золотым обручем на голове. Защищенный кольчугой от ударов оружия валлонов, рыцарь косил своим мечом как косою смерти. Он рубил направо и налево и почти уже пробился к саксам, твердо стоявшим в середине, когда рев и стоны на его пути обратили на нормандца внимание кембрийского вождя. Через минуту валлийский лев уже стоял против нормандца, не учтя, что железной кольчуге он противопоставил полуоткрытую грудь, короткое римское копье – длинному норманнскому мечу. Несмотря на явное неравенство бойцов, движения бритта были так быстры, рука его так тверда и ловка, что де-Гравиль, считавшийся одним из лучших воинов Вильгельма Нормандского, предпочел бы скорее видеть пред собою Фиц-Осборна или Монтгомери, чем отражать эти молниеносные удары и выдерживать бурный натиск свирепого Гриффита. Кольчуга рыцаря уже была прорублена в двух или трех местах, и кровь струилась из них, а тяжелый меч его только свистел в воздухе, стараясь попасть в увертливого противника. В это время саксонский отряд, воспользовавшись брешью, которая образовалась в рядах неприятеля и, узнав валлийского короля, предпринял отчаянное усилие. Тут на несколько минут завязалась беспорядочная, ужасная резня; удары сыпались наудачу, куда ни попало, люди падали как колосья под серпом жнеца, и никто не мог сказать, как настигла их смерть; но дисциплина, которую саксонцы сохранили по привычке даже среди суматохи, наконец восторжествовала. Дружным напором пробили они себе путь, хотя с большими потерями, и примкнули к главным силам, выстроившимся перед крепостью.
Между тем Гарольду, с помощью дружины Сексвульфа, удалось, наконец, отбить валлонов. Окинув орлиным взором все поле, Гарольд приказал некоторым воинам вернуться в крепость и открыть со стен обстрел камнями и стрелами, после чего сказал ровным и спокойным голосом:
– Теперь сражается на нашей стороне терпение; не успеет луна взойти на вершину того холма, как наши войска, находящиеся в Каэр-хене и Абере, прибудут сюда и отрежут валлонам путь к отступлению... Несите мое знамя в средину сражения.
Как только Гарольд пошел в сопровождении двадцати или тридцати ратников к тому месту, где теперь сосредоточивалась битва, Гриффит заметил его и пошел ему навстречу в то самое время, когда победа явно начинала склоняться на его сторону. Если б не нормандец, который, несмотря на раны и непривычку сражаться пешим, стоял твердо впереди, саксонцы, задавленные многочисленностью неприятели и падая один за другим под меткими стрелами, бежали бы в крепость и тогда сами вынесли б себе приговор, потому что валлийцы преследовали бы их по пятам. Несчастьем валлийцев было то, что они никогда не считали войну искусством, поэтому и теперь Гриффит испортил все дело, как только кинулся к Гарольду. Молодой человек увидел налетающего врага, который вертелся около него, как сокол над бекасом. Граф остановился, построил свою маленькую дружину полукругом, приказав ей сомкнуть огромные щиты стеной и выставить копья, а сам встал впереди всех со своей грозной секирой. В одно мгновение он был окружен, и сквозь град стрел сверкнуло копье короля Валлийского. Однако Гарольд лучше де-Гравиля был знаком с приемами валлийцев, к тому же он не был обременен тяжелым вооружением, кроме шлема, и был одет в легкий кожаный панцирь. Он откинув назад свою тяжелую секиру, ринулся на противника, обхватил его левой рукой, а правой сжал ему горло.
– Сдайся, сын Левелина... Сдайся, если тебе не надоела жизнь! – воскликнул граф грозно. Но как ни крепки были объятия Гарольда, как ни сильно вцепился он в горло Гриффита, тот все-таки успел вырваться из его могущих рук, лишившись при этом только своего золотого обруча.
В то же время валлийцы, находившиеся под стенами крепости, издали вопль гнева и отчаяния. Стрелы и камни сыпались на них градом, а в центре валлийцев отважный нормандец махал направо и налево окровавленным мечом. Но не это навело на них такую панику, а то, что с другой стороны шли на них их единоплеменники, принадлежавшие к другим враждебным ветвям и помогавшие саксу разорять их землю. Одновременно с правой стороны показались вдали саксы, идущие из Абера, слева же послышались крики отряда Годри, спешившего на помощь Гарольду из Каэр-хена. Таким образом те, кто располагал захватить медведя в берлоге, сами попались в сеть. Саксонцы усилили напор: беспорядок, бегство, резня без разбора были результатом этого неожиданного перелома битвы. Валлоны устремились к реке, увлекая за собою и Гриффита, который беспрестанно оборачивался к преследователям и то упрекал, то уговаривал своих, а то один бросался на врага и сдерживал его напор. Несмотря на это, король добрался до берега реки, не получив даже ни одной раны. Он остановился на минуту, а потом с громким хохотом кинулся в воду. Сотни стрел с визгом полетели вслед за ним в реку.
– Остановитесь! – воскликнул повелительно граф, – трусливая стрела не должна поражать героя.
* * *
Быстроногие, ловкие валлийцы отступали также быстро, как и нападали. Как ни преследовали их, но все-таки им удалось благополучно достичь уступов Пенмаен-Мавра.
Саксонцам теперь уже было не до сна: убирали убитых и перевязывали раненых. Гарольд советовался с тремя танами и Малье де-Гравилем, который своим подвигом вполне заслужил быть принятым в военный совет, о средствах, которыми как можно скорее следует прекратить войну. Двое из танов, еще не остывшие от пыла битвы, предложили взобраться на вершины и там перебить всех валлийцев. Третий же, более опытный, был другого мнения.
– Ведь никому из нас не известно, – сказал он, – какая именно сила укрывается там наверху. Мы положительно не имеем ни малейшего понятия о том, есть ли там действительно замок, велик ли он и сколько там людей.
– «Есть ли там действительно замок», говоришь ты, – проговорил де-Гравиль, который, перевязав свои раны, сидел на полу. – Неужели ты еще сомневаешься в существовании замка на вершине? Разве ты не можешь рассмотреть его серые башни?
– В отдалении скалы и горы принимают очень странные очертания, – возразил старый тан, качая головой. – То, что мы видим отсюда, может быть просто скалой, может быть и замком, даже развалинами древнего храма... Повторяю, прошу не прерывать меня, нам не известно, какие там есть средства к обороне, потому что даже валлийские воины ни разу не доходили туда, потому что дружинники короля Гриффита никого не пускают наверх, а прокрасться туда незаметно невозможно... Признайся, граф Гарольд, что немногие из твоих воинов возвращались оттуда... Мы в самом деле не раз находили у подножья горы их головы с запискою на губах: «Dic ad inferos quid in superis uovisti!».
– Эге! Да валлийцы знают и по-латыни, – пробормотал нормандец.
Старый тан нахмурился, заикнулся и продолжал:
– Достоверно известно только то, что скала почти недоступна тем, кто не знает тропинок. Кроме того, саксонцы едва ли согласятся подняться на вершину, потому что валлийцы распустили слух, будто там обитают привидения и что замок, находящийся там, основан самим духом тьмы. Если мы потерпим поражение, то два года не будем в состоянии справиться с ними, потому что Гриффит тогда вернет все, что мы отняли у него с таким трудом. В особенности, вернет перешедших на нашу сторону валлийцев. Мое мнение: продолжать так, как начали: окружать врага, не допускать к нему еду, так что он вынужден будет умереть с голоду... Вылазки же его все будут бесполезными.
– Твой совет недурен, – заметил Гарольд, – но мне кажется, есть еще одно средство, которое может прекратить борьбу и меньше потребует жертв с нашей стороны. Дело в том, что сегодняшняя неудача, вероятно, лишила валлийцев бодрости; так не лучше ли будет, если мы, не дав им опомниться, сейчас же пошлем к ним представителя с предложением сдаться с тем условием, что мы тогда пощадим их жизнь и имущество?
– Неужели щадить их после того, что они нанесли нам такую громадную потерю? – воскликнул один из танов.
– Они защищают свою родину, – возразил Гарольд. – Разве мы не сделали бы то же самое, если б были на их месте?
– А что ты намерен сделать с Гриффитом? – спросил старый тан. – Неужели ты признаешь его венценосным королем, наместником Эдуарда?
– Конечно, я этого не сделаю; Гриффиту одному не будет помилования, но все же я не лишу его жизни, если он безусловно сдастся мне военнопленным и без всяких условий положится на милость короля.
Настала длинная пауза. Никто не смел противоречить графу хотя предложение его не нравилось двум молодым танам.
– Но решил ли ты, кому, собственно, быть представителем для переговоров, – спросил, наконец, старый тан. – Валлийцы очень свирепы и никогда не изменяют своему слову... Положим, что разлучить нормандца с его конем так же трудно, как разделить пополам одного из тех достойных удивления центавров, о которых мы слушали рассказы в детстве, но это не помешает мне сейчас же отправиться в отведенную для меня комнату, чтобы немного заняться своим костюмом... Пришли мне только оружейника, который нужен, чтобы исправить панцирь, поврежденный лапой этого короля, названного Гриффитом.
– Принимаю твое предложение с искренней благодарностью, – сказал Гарольд. – Когда ты приготовишься отправиться в путь, то зайди опять сюда.
Де-Гравиль встал и быстро, немного прихрамывая, вышел из комнаты. Одевшись нарядно и надушившись, он снова вернулся к Гарольду, который теперь был один и встретил его дружелюбно.
– Я тебе благодарен больше, чем мог выразить при посторонних, – сказал граф. – Скажу откровенно, что хочу во что бы то ни стало спасти жизнь Гриффита, а как сообщить это моим саксонцам, которые ослеплены враждой и поэтому не способны отнестись беспристрастно к этому несчастному королю? Я не сомневаюсь, что ты, как и я, видишь в нем только храброго воина и гонимого судьбой человека, следовательно, ты сочувствуешь ему.
– Ты не ошибся, – сказал немного изумленный де-Гравиль, – я уважаю всякого храброго воина, но как королю не могу сочувствовать Гриффиту, потому что он сражается вовсе не по-королевски.
– Ты должен простить ему этот... недостаток: предки его так же сражались с Цезарем, – сказал Гарольд, смеясь.
– Прощаю ему ради твоего милостивого заступничества, – произнес де-Гравиль торжественно. – Слушаю тебя дальше.
– Ты пойдешь с одним валлийским священником, который, хоть и не принадлежит к партии Гриффита, уважаем всеми своими земляками; он понесет перед тобою жезл в знак того, что ты идешь не с дурным намерением. Когда вы дойдете до ущелья, граничащего с рекою, то вас, без сомнения, остановят. Пусть священник переговорит с часовыми, чтобы вас допустили беспрепятственно к Гриффиту в качестве моих послов. С Гриффитом будет говорить опять-таки священник, и так как тебе трудно будет понять его слова, то ты только наблюдай за его движениями. Как увидишь, что он поднимает жезл, то ты поскорее сунь в руку Гриффита этот перстень и шепни ему по-английски: «Повинуйся ради этого залога; ты знаешь, что Гарольд не поступит с тобой по-изменнически; исполни его требование, иначе ты погибнешь, потому что твои подданные давно продали твою голову!» Ты должен встать близко к нему, но если он после твоих слов начнет расспрашивать тебя, то скажи, что ты больше ничего не знаешь.
– Вижу, что ты поступаешь по чести, – проговорил тронутый де-Гравиль. – Фиц-Осборн точно так же поступает с противниками... Благодарю тебя за твое доверие; я тем более рад быть твоим послом, что ты не требуешь от меня, чтобы я узнал численность его дружины и запомнил расположение лагеря.
– За это ненужно хвалить меня, – возразил Гарольд с улыбкой, – мы, простодушные саксонцы, не имеем понятия о ваших тонкостях. Если вас поведут на вершину горы, в чем я, впрочем, сомневаюсь, то ведь у священника есть глаза, чтобы видеть, и язык, чтобы рассказать об увиденном. Признаюсь тебе: мне уже известно, что сила Гриффита не в укреплениях, а в суеверии наших людей и в отчаянии его подданных. Я бы мог овладеть этими вершинами, но только пожертвовав большим количеством воинов и убив всех врагов, а я желал бы избежать и того, и другого.
– Я заметил, когда ехал сюда, что ты не всегда так жалеешь людей, – сказал отважный рыцарь.
– Долг иногда запрещает нам быть человеколюбивым, – ответил немного побледневший Гарольд твердо. – Если не запереть этих валлийцев в их горах, то они понемногу подточат всю Англию, как волны подтачивают берег. Они тоже беспощадно поступают с нами... Но большая разница в том, сражаешься ли ты с сильным врагом или же побеждаешь его, когда он лежит пред тобой связанный по рукам и ногам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов