А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я строю стену, чтобы оградиться от чего-то или чтобы держать что-то внутри и не дать ему выйти наружу. Вот для чего стена, ясно? Поэтому мы должны задать тот же самый вопрос. Что желает Бог удержать внутри или не пустить снаружи?
Он устремил пристальный взгляд в сторону Тигхи, как бы ожидая ответа. Мальчик знал, что Уиттер говорит истинную ересь, и сознание того, что он слушает все это и не уходит прочь, наполняло его страхом особого рода, который приятно щекотал нервы. Конечно, его дед пришел бы в бешенство, услышав такие слова, но Тигхи было все равно. И кроме того, Тигхи не испытывал особого интереса к тому, что говорил Уиттер.
– Бог живет наверху стены, – сказал мальчик. – Ему оттуда все видно. Может быть, именно поэтому он и построил ее, чтобы за всем наблюдать. А может, он построил стену, чтобы сидеть на ней.
Уиттер покашлял немного, а затем презрительно фыркнул:
– Нет, нет, это не то. Позволь мне спросить тебя насчет солнца.
– Солнца?
– Солнце встает. Это напрямую противоречит закону всемирного тяготения. Как это происходит?
Тигхи растерянно пожал плечами.
– Я никогда об этом не думал, – сказал он.
– Конечно, ты не думал об этом, – согласился Уиттер. – Никто не думает о таких вещах, потому что они кажутся простыми и само собой разумеющимися. Однако нам все-таки нужно объясниться. Ты знаешь, что такое солнце?
Тигхи не совсем понял вопрос.
– Солнце – это очень горячий, раскаленный каменный шар. Оно из камня, как и стена, только нагрето так, что нам трудно себе представить. Вот почему мы получаем от него тепло и свет. Итак, я спрашиваю тебя снова: каким образом этот огромный горячий каменный шар поднимается вверх, несмотря на силу притяжения?
– Ты дразнишь его, па, – сказала Уиттерша и улыбнулась Тигхи.
– О нет, о нет, – возразил старик. – Он смышленый парнишка, наш маленький принц. Я пытаюсь разбудить в нем мысль, умение думать. Этим нужно заниматься постоянно, иначе мозги засыхают. Когда он сам станет принцем, немного житейской мудрости ему не помешает. Итак, вернемся к нашему вопросу. Каким образом раскаленный тяжелый камень поднимается вверх вопреки силе тяготения?
– Не знаю, – ответил Тигхи.
– Если бы тебе захотелось, чтобы камень полетел вверх, – сказал Уиттер, – что бы ты сделал? Ты бы подбросил его, ведь так?
– Да, я бросил бы его вверх, – согласился Тигхи.
– А почему ты думаешь, что Бог отличается от нас в этом смысле? Только не говори своему деду, не то он соберет всю свою шатию-братию и объявит меня еретиком. Однако разве не ясно, не логично, что именно так и происходит? Каждую ночь Бог нагревает гигантский каменный шар, скажем, голыш, каких бессчетное множество на Божьем берегу. Он нагревает его, пока тот не начинает светиться от жара, а затем происходит утро, и он швыряет камень вверх. Вот что мы видим поднимающимся в небе – Божий снаряд. И каждый день мы наблюдаем одно и то же и не думаем об этом; оно поднимается и скрывается за верхушкой стены. Вот куда бросает его Бог. Он бросает горящие снаряды через стену.
Уиттер пыхнул трубкой, один раз, другой. Светильник окутался клубами густого коричневого дыма.
– Идет война, вот в чем дело, – с важным видом объявил Уиттер. – Мы цепляемся за эту стену, на которой живем, как обезьяны, а война идет прямо над нашими головами. Вот почему Бог построил эту стену. Он создал ее, чтобы закрыться от чего-то, не дать чему-то проникнуть к нему. Что-то злое, нехорошее обитает по ту сторону стены, и Бог объявил ему войну. Каждый день он бомбардирует эту штуку и будет делать так, пока не уничтожит ее.
Надышавшись дыма, Тигхи впал в дремоту, и объяснение старого Уиттера разожгло его воображение. Он видел черную бездну на другой стороне стены и ощущал некое безымянное зло, бурлившее где-то у ее основания. Значит, каждую ночь, когда он спал в своем алькове и когда думал, что во всей Вселенной царит мир и покой, по другую сторону стены по воле Божьей разыгрывалась катастрофа. Каждую ночь очередной огненный шар обрушивался вниз, разбрасывая искры на тысячу рук вокруг. Дым вился вокруг старого Уиттера, окутывал умное узкое лицо Уиттерши, на котором застыла загадочная улыбка. Какая-то темная, дымящаяся бездна по другую сторону стены. Существа, снующие там и плетущие свое зло. И каждую ночь колоссальный, безумный апокалипсис Божьего гнева.
– И что же это за существа? – спросил Тигхи. Его голос дрожал от благоговейного страха. – Почему Бог так зол на них?
– Ну, – произнес Уиттер, немного потянувшись, – на этот вопрос не так-то просто ответить. Послушай, я знаю одного человека, здесь, в деревне. Он толковый парень, работает с артефактами и старыми машинами. Наверное, мне стоит познакомить тебя с ним. Дело в том, что у него есть теория.
Уиттер сделал передышку, оценивая эффект своего рассказа.
– Вот к какому выводу он пришел, – продолжал старик. – Он думает, что во Вселенной есть Добро и есть Зло. И в некоторых мирах Добро и Зло переплетаются так, что их трудно разделить. Это бывает и у нас на стене, мы не можем этого отрицать. Добро, да. Зло, да. В одной и той же личности они часто соединяются. На нашем уровне, а это достаточно маленький уровень, так уж заведено. Однако в мире, где обитает Бог, наверное, все по-другому. Может быть, Бог и построил стену именно для того, чтобы разделить наши Добро и Зло. Тебе когда-нибудь такое приходило в голову?
Уиттер опять пососал свою трубку. Воздух вновь наполнился приятным ароматом и дымом, который повис кольцами, медленно поднимавшимися и таявшими. Тигхи начал видеть пятна света, темно-синие и пурпурные крошечные пятнышки, мерцавшие по краям зрения. Его грудь бурно вздымалась, однако как бы усердно он ни вдыхал в себя воздух, его все равно не хватало.
– Однако Бог благоволит к нам, потому что мы живем на той поверхности стены, которая обращена к Добру. Мы видим восход солнца. А каково людям, которые живут на скалах на другой стороне стены, а? Какую безотрадную и несчастную жизнь им приходится вести. Жить в смраде зла, жить в темноте и затем бежать в свои норы и дрожать там в страхе, когда Божий гнев обрушивается на них с воем и пламенем.
– Похоже, мне надо выйти подышать свежим воздухом.
Тигхи встал, но ноги плохо слушались его. Ему казалось, что узкие стены дома Уиттера сливаются вместе. Светильник медленно покачнулся, и перед ним возникло лицо Уиттерши.
– Это дым, – услышал Тигхи ее голос. – Он не привык к нему.
– Помоги ему выбраться из дома, – откуда-то издалека донесся до него голос Уиттера, звучавший каким-то особым, отстраненным от всех вещей образом. – Пусть его легкие наполнятся свежим воздухом.
Безымянное зло. Зло без имени. Язык дыма. Что-то внизу, что-то мутное и непонятное. Он не мог разглядеть своих ног. Где дверь? Быстрее! Только бы выйти отсюда. Опираясь на кого-то и спотыкаясь, Тигхи куда-то двигался – и вдруг, подобно струе холодной воды, его обдало ночным воздухом. Дым соединился с черной мглой позднего вечера, в которой то здесь, то там виднелись маленькие точечки света.
Тигхи попытался сосредоточиться на звездах. Голову пронзила острая боль, но она исчезла так же быстро, как и появилась. И затем он понял, где находится: Тигхи сидел на траве у дома Уиттера. Рядом с ним сидела Уиттерша. Ее рука лежала у него на плечах. Справа в темноте раздавалось глухое ворчание обезьян, время от времени прерываемое отвратительным визгом, – так эти животные выражали свою злость. Тигхи уткнулся головой в колени и стал разглядывать траву у своих ног. Сначала ему показалось, что он видит в траве какие-то бледные грибы, около дюжины. Однако присмотревшись, он понял, что это голуби, устроившиеся на утесе на ночлег. Спрятав головы под крылья, они казались причудливыми неживыми существами. Надутые пузыри. Тела, наполненные пеной. Округлые пятна призрачно-бледного цвета.
– Голуби, – сказал он.
– Знаю, – отозвалась Уиттерша шепотом. – Не говори громко, а то они исчезнут. Па нравится ловить их в силки, но они нечасто ночуют на нашем утесе. Оставайся здесь и присмотри за ними, а я тихонько прокрадусь в дом и скажу ему. У него есть сеть.
Давление на плечи куда-то улетучилось. Тигхи оглянулся, но Уиттерши уже не было. Он ощутил легкое дуновение теплого ветерка. Интересно, подумал он, почему в сумерках ветер такой сильный, а к ночи все успокаивается? Так значит, это все потому, что Бог запускает свое огнедышащее ядро, воюя со злом. Тигхи подумал, что космогония Уиттера вполне логична и убедительна. Бог начинает нагревать большой камень на рассвете, и потому у основания стены, внизу, появляется свечение; затем Бог бросает камень, и при этом напрягаются все мускулы его мощной руки, и тогда воздух ревет и стонет. Это и есть утренний шторм. Если эта штука в начале своего полета создает такие свирепые бури, то что же бывает, когда она обрушивается на обратную сторону стены?
Старый Уиттер просто рассвирепел, выйдя из дому и обнаружив, что голуби улетели.
– Это жирные и мясистые птицы. Даже одной всем нам троим хватило бы, чтобы наесться досыта, – прорычал он. – Это большая ценность. Моя девочка сказала, что их было целых шесть штук.
– Извините меня, – простонал Тигхи. – Я ничего не мог с собой поделать.
– И ты вдобавок заблевал весь наш участок, – бушевал Уиттер. – Завтра моей девочке придется убирать всю эту дрянь. Отвратительно. Фу, какая мерзость. Ты начал блевать и спугнул птиц, так?
Тигхи попытался произнести что-нибудь, однако слова застревали в перегоревшей сухости горла.
– Тебя вытошнило, и ты спугнул голубей, – вопил Уиттер, разойдясь не на шутку. – Глупее и не придумаешь. Таких идиотов я еще не встречал!
Тигхи чувствовал себя настолько скверно, что спорить или оправдываться был просто не в состоянии. Прерывистым, скрипучим голосом он попросил попить, однако Уиттер, громко топая, вернулся в дом и демонстративно захлопнул за собой рассветную дверь. В горле у Тигхи сильно першило и жгло, а в животе назревало нечто похожее на спазмы. Он боялся, что его опять вывернет наизнанку, хотя знал наверняка, что блевать уже просто нечем. Тигхи стало стыдно, что он предстал перед Уиттершей в таком виде. Он попытался собраться с силами, но девушка подошла к нему и взяла его за руки. С помощью Уиттерши Тигхи вскарабкался по лестнице и, пошатываясь, побрел по выступу главной улицы. Глубокая ночная тьма надвинулась на него и приняла в свои объятия.
Путь домой запомнился какими-то отрывками. Вот он пытается сказать что-то Уиттерше, выразить что-то, но слова по-прежнему никак не шли из напрочь пересохшего и охрипшего горла. Потом какой-то провал во времени, а дальше Тигхи уже стоит у рассветной двери дома своих па и ма и дрожащей рукой пытается нашарить щеколду. Затем он громко фырчал у семейной раковины, плеская себе водой в лицо. В голове было странное ощущение, усталость валила с ног; однако позднее, лежа на спине в своем алькове, Тигхи никак не мог заснуть. Блаженство бессознательности не приходило. Левый бок, правый бок и опять, изворачиваясь ужом, на левый бок.
Череда образов, сменяя один другой, стремительно проносилась у него в голове. Изборожденное морщинами лицо Уиттера. Голуби, неподвижно сидящие на выступе. Сплошная, засасывающая темнота ночи, открытая всему, готовая поглотить все, что свалится с мира. Рот, который не пропускал ни крошки. Тигхи будто опьянел от чудовищности Вселенной. Игра Бога, перебрасывающего солнце через стену мира. В тревожном, дергающемся полусне воспоминания Тигхи дробились, мутнели и сливались, его рвотная масса, рассеявшись на множество мельчайших частичек, падала с края мира на острые кончики голубиных крыльев, которые складывались и раскладывались, и все это смешивалось воедино.
Голуби. Даже в тот момент, когда они махали крыльями изо всех сил, со свистом разрезая воздух, и их тела взмывали вверх, являя собой воплощение крайнего ужаса, даже в этот момент выражение на человеческих лицах голубей оставалось спокойным. Ничто не могло омрачить ангельской невозмутимости этих птиц. Чтобы они ни делали – парили в полете, садились на выступ, устраивались на ночлег или опять взмывали в воздух, – в темных глазах этих птиц ничего не менялось. Горбоносая улыбка на узком лице.
Тигхи перевернулся. Что-то в глубине сознания не давало ему покоя. Он опять перевернулся. Не спится ни на том, ни на другом боку. Хорошо бы иметь третий бок.
Обязательно нужно заснуть. Это же глупо. Через несколько часов наступит рассвет, принесет с собой шторм, и потом придется вставать. Все дело в этом дыме из трубки старого Уиттера; он вызвал раздражение мозга, растравил его. Теперь трудно успокоиться.
Интересно, подумал Тигхи, неужели голуби все еще летают? А может быть, они уже нашли себе другое пристанище для ночлега. Утром старый Уиттер будет все еще зол на него, но лучше пусть они летают себе при свете звезд, чем им свернут шеи и птицы будут висеть мертвые в его насквозь прокопченном и провонявшем дымом жилье.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов