А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Никто с ним не спорил. Таня промокала ссадины малышу. Барков хлестал воду из канистры и по очереди поливал всех нас. Когда у него перестали дрожать руки, мы закрыли заднюю дверь и выехали на шоссе.
Пистолеты выкинули в канаву. Разделили по справедливости оставшийся Танин шоколад. Три четверти досталось малышу, чтобы успокоился. Пришлось вручить ему краски и позволить разрисовать машину изнутри. За этим занятием он и уснул. Леви творил намазы на африканский манер, взывая к синтоистскому демиургу и периодически упоминая великую богиню Кали. По крайней мере, не мешал мне прокладывать маршрут.
До недавнего времени я представлял себе местоположение Крепости в общих чертах. Санитары возили меня в зашторенной машине в город, но всякий раз очень далеко. Только на прошлой неделе сетевые приятели вычислили меня через спутник и прислали подробную карту штата.
Я позволил Баркову гнать по шоссе ровно семь минут, после чего мы, в полной темноте, свернули в кукурузу.
Искореженный «Форд», заглатывая разбитыми окнами ночную прохладу, несся посреди узкого кукурузного коридора. Таня вздрагивала во сне, свернувшись калачиком на переднем сиденье. Руди, откинувшись, храпел на полу, в проходе. Леви клевал носом, порываясь дочитать индийскую мантру. Барков отыскал в бардачке сигареты и закурил. Я сидел у него за спиной и не видел выражения его лица.
- Что дальше, Петя? - по-русски, глухо спросил Владислав.
- Через четыре мили развилка, уйдем влево. Там должно быть ранчо и асфальтовая дорога… - Я подвигал курсором. Компьютер лежал на соседнем кресле. Такие подробные карты, как эта, предназначались для военных и сотрудников различных спецслужб. При клике на соответствующий квадрат масштаб изменялся в разы, можно было разглядеть даже мельчайшие тропки и отдельно стоящие амбары. Наша Крепость обозначалась значком принадлежности к Пентагону и пунктирной линией, запрещающей полеты.
- Как думаешь, нас убьют, если поймают? - покосившись на Таню, со странной интонацией спросил Барков.
- Ты передумал умирать?
Это было что-то новое. Сегодняшняя ночь продолжала приносить сюрпризы. Но на свой счет поведение Баркова я отнести никак не мог. Он пристально вглядывался в изгибы дороги, старательно избегая рытвин.
Круги желтого света плясали в переплетении стеблей, навстречу нам вспархивали птицы, сотни проснувшихся насекомых бились о лобовое стекло. Со всех сторон смыкался непроходимый, двухметровый океан кукурузы.
- Я так прикинул… - Барков окутался вонючим облаком, закашлялся, отгоняя рукой дым. - Раз уж я влез в такую кутерьму, надо пожить немножко. Короче, это… Я просто хотел тебе сказать… - Он выплюнул сигарету. - Ну, чтобы ты не думал, что я деревянный, или тебе не поверил тогда…
- Я не считаю тебя деревянным.
- Нет, погоди! - сердито перебил он. - Я не о том. Я насчет фильмов, и сайтов, и вообще… Я пораскинул: они ведь всех нас натянули, да? Вот я и думаю: перед тем, как подохнуть, нехило бы этим мудакам натянуть глаз на жопу. Как считаешь, Петруха?
- Натянем, Владислав. - У меня опять некстати задергался глаз и разболелся живот. - Мы их обязательно натянем!
33. НАША СЕМЬЯ
Питер, я родила тебе восьмерых, получилось пять девочек и три мальчика. Они такие замечательные и очень похожи на тебя. Ты должен меня понять, я ни за что не скажу, где наши детки находятся. Скоро, через пару недель, они станут вполне самостоятельными, и тогда можно будет за них не бояться, а пока мне, конечно, нелегко. Они очень много едят и очень быстро растут. Я правильно сделала, что родила только восьмерых, с большим числом было бы не управиться.
Я оставила их в тихом надежном месте, ежедневно приходится закупать кучу еды, но это ненадолго. Позавчера трое начали уже есть мясо. Я не успевала сварить, и они начали есть сырое.
И к лучшему, ни к чему баловать, верно? И они обходятся, в отличие от меня, без одеял. Ведь это будут новые люди, не то что сегодняшние вонючие неженки, наводнившие больницы. С деньгами туговато, но я нашла выход, я ведь у тебя тоже умная, правда?
Мне понравилось, как я прикончила того говнюка, что рвал на мне пижаму. С той поры я нашла еще четверых, это несложно. Мужчины такие идиоты, и в подметки тебе не годятся, любимый! Но ты не переживай! Я знаю, эти псы из Крепости рыщут по всем дорогам, меня им не найти, я совсем иначе выгляжу и иначе пахну. Ха-ха! Не бойся, тебе понравится! А если они случайно найдут наших деток, то и это не беда.
Питер, помнишь, я тебе написала, что провернула в палате еще кое-какое дельце? Так вот, я заставила делиться оплодотворенную тобой яйцеклетку так, как мне нужно! Я впустила в себя не один сперматозоид, а чуть больше! Неделю назад, когда детки начали говорить, я отъехала за границу штата, в другое тихое местечко, и родила тебе еще дюжину. Я себя неважно чувствую, Питер, но надеюсь еще повторить. Главное - не упасть, часто кружится голова. Детки растут во сне и кушают раз в сутки. Надеюсь, денег того вчерашнего козла хватит. Ты не бойся, мы себя в обиду не дадим! И оставлять одних их совсем не страшно, царапины заживают на них вдвое быстрее, чем на мне. Старшего я назвала в честь тебя, Питером. Он такой славный, все понимает и уже защищает младших сестренок. Вчера к нам забрела уличная попрошайка, и Питер прикончил ее ладошками, хотя я его не учила. Когда я вернулась, от этой наркоманки мало что осталось… А девчонки, доченьки твои, смеялись.
Их не надо учить, милый.
Они ненавидят людей.
34. МЫ ПОСТРОИМ ДОБРЫЙ ХРАМ
Второе утро встретило нас изумрудным светом. Второе, потому что первые сутки мы прятались. Я связался с приятелем, имевшим доступ к полиции. Копы получили приказ обложить все дороги. К счастью, им никто не позволил бы поджечь поля. Мы немножко покумекали и решили применить план «Б». План «Б» отличался изысканной простотой и включал два пункта. Пункт первый: копы сутки торчат на жаре, проклиная начальство и лощеных представителей военной власти, которые страдают не меньше. Пункт второй: мы запускаем утку, свидетельство очевидца, что наши с Барковым хари засветились на сотню миль западнее. Сутки мы провели, как кабан, загнанный охотниками в камыши. С той разницей, что кабан мог вдоволь купаться и пить. Первые часы мы играли в слова, затем перекидывались бессмысленными репликами. Затем забились под машину. Даже Руди сообразил, что под колесами «Форда» единственное место, где можно отыскать тень. Мы доели почти все печенье и на вторые сутки вышли с одной маленькой бутылкой воды. Барков проявил недюжинные способности к маскировке и так задрапировал крышу, что нас не засек бы ни один вертолет…
На второй день копы сняли заслоны, но мы ре шили, что ночью поедем по деревенским тропам. От постоянного тревожного ожидания и жары настроение моих соратников резко пошло на убыль…
Но худшее ожидало впереди. Рано утром у нас кончился бензин.
Сочно-зеленым паласом расстилались недозревшие поля злаков; дальше дорога ныряла в салатную шахматную доску, разграниченную деревянными и проволочными изгородями, и снова появлялась, как шустрая змейка, на самой вершине пологого холма, откуда распахивался умопомрачительный вид на зеленый городок. Сказочные белые и розовые домики почти полностью скрывались в зарослях, и сквозь первое дыхание зноя уже подмигивали десятки малюсеньких радуг. Это вовсю работали фонтанчики в садах, отважно сражаясь с жарой.
В предрассветном тумане я позволил Баркову часок вздремнуть и заставил запить сон сразу тремя таблетками. Ему нельзя без таблеток, иначе начнут дергаться не только щеки, мышечный тонус приведет его конечности к судорогам. Владислав меня слушался, как старшего брата, несмотря на то, что прожил почти вдвое больше. Я иногда думаю, - ведь это не всегда важно, сколько лет бродил человек по земле? Наверное, важнее другое - как именно он бродил и что успел для себя решить за это время…
Я вот вообще не помню, когда самостоятельно перебирал ногами, а забил свою память так плотно, что оттуда скоро все посыплется, как из опрокинутого буфета с крупами.
Например, я уверен, что никому в Крепости не давал свои электронные адреса. Однако Пэн Сикорски отправил сообщения на все три. Кроме того, секретного способа связи, которым мы пользовались с Дженной.
Рано утром у нас кончился бензин, но аккумулятор «Форда» находился в полном порядке. На последнем издыхании Владислав загнал машину в поле. Мы помяли немного посевов, но это было лучше, чем перегородить проселок. Я подключил компьютер, чтобы поберечь батареи, и мы, вчетвером, прочли проникновенные послания нашего любимого шефа. Я решил не таиться от ребят. Все, кроме малыша, умели читать и прочли.
Я почти точно угадал ход мыслей Пэна, во всяком случае, верхнюю, наглядную часть его рассуждений. Он писал, что ни в чем меня не обвиняет, что произошла досадная ошибка, что следовало быть со мной гораздо откровеннее. Они, видите ли, берегли мою неокрепшую психику и очень переживали за нас с Куколкой. Интересно, что о Баркове и остальных моих попутчиках Пэн не распространялся. Своей хитрой дипломатией он давал понять, что только во мне видит адекватного собеседника.
Он напоминал о том, как много было сделано для моего здоровья, и тонко намекал, что без медицинской помощи мне не протянуть и недели. Он обещал, если я вернусь, резко поменять стратегию и тактику работ, предоставить мне жилье вне Крепости, и если я пожелаю, свозить меня к матери. Аллигатор ни словом не упомянул о наших незаконченных проектах.
Наша скромная компания выглядела ужасно. Выспался один Роби, но, едва очнувшись, начал непрерывно скулить, требуя завтрак. У Тани и Леви физиономии почернели и осунулись, накатывала реакция после ночных передряг. Апостол пугал меня даже сильнее, чем девчонка, у него безостановочно дрожали руки, кроме того, парень забился в машину, замотался в плед и упрямо глядел в одну точку. Барков крепился, но я видел, что даже таблетки не снимают напряжения.
Я начал понимать, какую глупость мы совершили с Владом, что взяли их с собой. Жилья вблизи нет, это слышно: слышно, как посвистывают тягачи на шоссе, но звук обманчив, до большой дороги идти и идти. А скоро поднимется солнце и зажарит наши и без того сдвинутые мозги…
И я опять заговорил. Я не представлял, как именно составлю свой спич, но сразу же отказался от внутреннего контроля. Я попросил Таню, чтобы она помассировала мне руку, затекшую после бессонной ночи и пистолета, а Леви, коли он не желал сходить с места, подсунул компьютер и поручил искать какую-то чушь. Мне нужно было их как-то отвлечь, занять, и Барков мигом подхватил идею. Он принялся собирать сухие стебли для костра. Лишь бы что-то делать и не стоять…
Горло саднило, ныли пальцы на руке, и нешуточно разболелась спина. Вероятно, я что-то сдвинул, пока болтался на ремнях безопасности…
Я говорил им о том, какие они все хорошие, и как мы сможем теперь путешествовать вместе. Как мы сообща поедем через всю страну, с Востока на Запад, по пути великих первопроходцев, а если захотим, то купим настоящий фургон и лошадей. И купим себе настоящие ковбойские штаны, с бахромой и кожаными вставками, купим револьверы и широкие сомбреро. Днем будем ехать, а ночью останавливаться и жарить на костре мясо. И выучимся играть на банджо, чтобы исполнять настоящее кантри. А для Тани купим самое красивое платье и по очереди будем с ней танцевать под луной…
Крупные города мы минуем стороной, там грязно и негде покормить лошадей. Мы будем останавливаться в местечках, купать коней, покупать для них зерно. Руди будет рисовать, и от выручки с его замечательных работ мы купим парню настоящий мольберт и масляные краски. А Леви будет собирать в кружок местных жителей и рассказывать им истории о богах и демонах, и слушатели будут ахать и вздрагивать от страха и восторга. Я научусь глотать огонь и вытаскивать кролика из шапки, а Таню мы нарядим цыганкой и купим для нее черную палатку со свечками. Она научится гадать по картам, и от желающих узнать судьбу не будет отбоя. А Барков, как самый опытный, выучится всяким трюкам с лошадьми, лошади будут угадывать нужную карту, танцевать и кланяться публике…
И нам никто не будет нужен, нас все будут любить, на великом пути пионеров нас будут ждать и помнить, давать в дорогу пироги и просить, чтобы мы непременно завернули на обратном пути и поведали о том, что творится в далеких землях…
Вскоре я поймал верное звучание, словно недалеко, слева, справа, вокруг меня зазвучал невидимый камертон, на который мы все настраивались, только малыш звучал иначе… И тогда я осмелился и повел речь о главном. Я не сгущал краски, я терпеливо и внятно пересказывал им историю маленького парализованного мальчика, который мечтал вырасти и стать ученым, сочинять стихи и песни… А затем я рассказал им о другом мальчике, который так мечтал о внимании, мечтал соорудить для всех несчастных людей Храм, от которого бы шло сияние, и люди выходили бы из него чистыми и добрыми… Я рассказал им о девочке, которая была настолько неудобной родителям, что никто не желал замечать ее великого волшебства, ее шапки-невидимки… Я вспомнил и о парне, который всю жизнь чувствовал себя никому не нужным, которого бросили в чужой стране, потому что он не хотел жить, как все, и тогда он внушил себе, что хочет уйти навсегда… Бог мой, как я устал!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов