А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Даже у меня на родине такое маловероятно, а уж в Гантру с их кастовыми разграничениями… Значит, речь идет не о правительственном, а о коммерческом шпионаже.
Вроде все логично. Однако что с этого могу получить я? Донесение, отправленное год назад, конечно, уже устарело. Но это не имеет значения — я все равно не знаю, что в нем было. Главное, чтобы сохранился тот же канал связи, тогда я смогу сыграть роль свежепосланного курьера. Хотя что свежепосланный из Ранайи курьер делает на дальнем юге? Ну, на сей счет можно пустить в ход сильно упрощенную версию моих приключений, рассказать, что из-за опасности быть перехваченной я была вынуждена ехать через Илсудрум и воспользоваться судном контрабандистов, которое в шторм отклонилось далеко к югу, и дальше опять ту же историю, какую я рассказала местному представителю Зугов. Да, но дальше от меня потребуют послание. Послание утрачено, попало в руки хардаргов или лучше — я успела его уничтожить, чтобы оно не оказалось в руках хардаргов, хотя, конечно, им этот неподписанный конверт с чистым листом внутри все равно ничего бы не сказал… Стоп-стоп, а откуда я знаю, что внутри был чистый лист? Не знаю, и так даже правдоподобнее — я не знаю, что постороннему зашифрованный текст, написанный к тому же невидимыми чернилами, не прочитать, поэтому и считала столь необходимым уничтожить депешу, когда попала в плен. Ну и что дальше? «Я послал ради тебя корабль через плавучие льды, тратя кучу денег, рискуя судном и экипажем, и все это для того, чтобы ты предстала предо мной с пустыми руками?!» Нуда, конечно, он будет разгневан. Но ведь не убьет же, в конце концов… И в тюрьму не засадит. Какой ему смысл засаживать в тюрьму курьера собственного агента? «А что я могла? Когда меня подобрали воцумаки, я уже не могла вернуться в Ранайу за новым посланием, для этого нужно было добраться до какого-нибудь порта на восточном побережье, а как бы я это сделала?..» — «Ты должна была сразу отправить сообщение, что депеша уничтожена!» — «Я побоялась доверять какие-либо детали приказчику в фактории, он, между прочим, пьяница… Я подумала…» — «Тебя наняли не для того, чтобы ты думала! Вот же дура-девка… Как только этим идиотам взбрело в голову послать курьером бабу, да еще малолетку!» — «Потому и послали, что никому бы не пришло в голову, что я курьер. Ранайцы сейчас настороже, обычного гонца десять раз могли перехватить…» И слезу пустить, и рукавом утираться. «Вон с глаз моих!!!»
Отлично. Это-то нам и надо. А там от Акха до моей цели уже не так далеко.
Кстати, Каайле, видимо, как раз подозревал, что я неспроста пыталась задержать его в Ллойете, а потом оказалась на одном с ним корабле, несмотря на отсутствие свободных мест на борту. Ирония судьбы — тогда-то я как раз понятия не имела обо всех этих шпионских играх… Может, он и стрелял в меня не как в крылатую, а как во вражеского агента? Нет, он не мог не понимать, что ни одна спецслужба, государственная или частная, не стала бы использовать аньйо с такой особой приметой, а тем более посылать его в Гантру…
Ну да черт с ним, надо думать о будущем. Мысленно разыгранный мной диалог — это даже еще далеко не лучший сценарий. Лучший — это если мне удастся улизнуть в порту, Акх-то в глубине континента, и корабль причалит западнее от него. Тогда я и к цели окажусь ближе, и разбирательства с Фах-Ца-Гаром избегну. Правда, за мной могут устроить погоню..: Ладно, будем действовать по обстановке.
Каждый день я выходила на берег и, кутаясь на сыром ветру в шубу, вглядывалась в море, которое все никак не хотело очищаться ото льда. На самом деле я так и не дождалась этого знаменательного события. Ибо уже в начале четвертой декады ожидания, когда я в очередной раз топталась возле обледенелого причала, с тоской озирая горизонт, за мной прибежал какой-то туземец, объяснивший на ломаном гантруском, что меня «весьма зовут». Как оказалось, пока я высчитывала, когда за мной отправится корабль, с севера прибыл посланец на упряжке цуцапи. Это был гантрус, и, как ни удивительно — не думала, что кто-то из них это умеет, — упряжкой он управлял сам. Хотя оно и понятно — он должен был увезти меня, а больше чем двоих, учитывая вес саней, одежды и припасов, цуцапи не потянут.
В путь мы отправились немедленно, и не вдоль побережья, отклонявшегося к западу, а строго на север, в глубь континента. Мой спутник был хмур и неразговорчив; в общем-то понятно, что платили ему не за болтовню, но за весь первый день не обменяться со мной ни словом — это было, пожалуй, чересчур. Я бы подумала, что он немой, если бы время от времени он не покрикивал на цуцапи.
Все же он был представителем цивилизации, так что ночевали мы уже не в снежных домах, а в палатке. Что, впрочем, было сомнительным преимуществом — когда дул ветер и мела поземка (а в первые дни пути погода была совсем не весенней), в палатке было, пожалуй, даже холоднее, чем под снежным куполом. Но гантрус, вместо того чтобы прижаться поплотнее ко мне, как сделал бы не только воцумаки, но и благоразумный ранаец, демонстративно отворачивался носом к стенке. Вряд ли он принадлежал к высокой касте, но он был мужчина — и, соответственно, брезговал прикасаться к женщине вне брачного сезона. «Ну и пусть греется своей спесью!» — думала я, отворачиваясь в противоположную сторону.
Спесь, как видно, согревала не очень хорошо — пару раз я слышала сквозь сон, как он ворочается, вроде бы даже он зажигал масляную плошку — неужели рассчитывал на тепло ее слабенького огонька?
Наконец в одну из ночей — кажется, шестую или седьмую — я проснулась окончательно и, приоткрыв глаза, увидела, как колеблется на стене и потолке палатки его огромная тень. Мне стало любопытно, что он там поделывает. Стараясь не шуметь, я медленно повернулась; он этого не заметил, ибо сидел, отвернувшись в угол, и…
В первый миг мне показалось, что он перерезает себе горло.
Я испугалась не столько за него, сколько за себя: если кто-то из гантрусов желает покончить с собой, ветер ему в парус, но что я буду делать одна посреди снегов, не умея обращаться с цуцапи?
— Что ты делаешь?! — воскликнула я.
Его рука дернулась, и на шее показалась кровь. Однако он тут же отдернул нож, так что, видимо, самоубийство пока не входило в его планы.
— Не лезь не в свое дело, — зло буркнул он.
— Ты водишь ножом по шее, — настаивала я. — Могу я узнать, что это значит?
— Это значит, что мой отец был идиотом! — вдруг вырвалось у него. — Похотливым кретином! Оказавшись в брачный сезон на юге, он предал достоинство касты, спутавшись с воцумаки!
Так вот оно что. Значит, он — полукровка. Действительно, для гантрусов, у которых не допускаются браки даже между кастами, ребенок от дикарки — это чудовищное попрание всех норм. Его отец, должно быть, действительно был не в себе, если признал такого сына.
— Думаю, он уже поплатился за это, — пробормотала я. В чем в чем, а в скорости гантруского правосудия я имела возможность убедиться.
— Да, — ответил гантрус. — Он умер в нищете, а я не был приписан к его касте. Хотя гражданство мне дали, но без права жить в крупных городах метрополии.
— Это, конечно, печально, — согласилась я, — но жил же ты как-то с этим до сих пор. Это еще не повод резать ножом горло.
— Я не режу горло, — пробурчал он. — Я бреюсь.
— Что? — Это слово было мне незнакомо.
— Борода! — снова выкрикнул он с ненавистью. — Эта проклятая тварь наградила меня бородой, как у своих вонючих соплеменников! У нее-то самой небось такого украшения не было!
Я поняла, что он имеет в виду свою мать.
— А-а, так ты срезаешь бороду, — поняла я. — Но зачем?! С ней же теплее. Собственно, у воцумаки она именно за этим и растет…
— Не смей сравнивать меня с этими грязными дикарями, ты, женщина!
Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что я не только женщина, но и крылатая? Может, единственный из всех гантрусов посочувствовал бы, как изгой — изгою? Или, наоборот, возрадовался бы, что рядом есть кто-то, еще более презираемый по гантруским законам, чем он сам? Проверять экспериментально я, разумеется, не собиралась.
Наутро он смотрел на меня, как твурк в зверинце, явно жалея, что сорвался ночью и выдал свою тайну. Больше мы с ним не разговаривали до самого расставания, состоявшегося три дня спустя в небольшом почти полностью деревянном хоокском городке. В какой-то мере мне было его даже жалко. Конечно, его навязчивое желание во что бы то ни стало считаться полноценным гантрусом вместо того, чтобы послать подальше этих спесивых снобов с их дурацкими кастовыми законами, вызывало лишь брезгливость. И все же… всю жизнь, изо дня в день, брить волосы на лице и шее… это, должно быть, действительно ужасно. Крылья, по крайней мере, можно просто спрятать под накидкой.
Итак, он доставил меня в городок, где имелось торговое представительство компании Фахов, и сдал с рук на руки следующему представителю Фах-Ца-Гара, рангом повыше приказчика в фактории. Тот потребовал у меня депешу, но я настояла на том, что имею указание доставить и вручить ее лично. Кстати, если бы я и в самом деле исполняла шпионскую миссию, это было бы резонно — вряд ли этот представитель компании на юге, откуда Фах-Ца-Гар не ждал никаких посланцев, был в курсе его тайных операций. Гантрус недовольно поморщил свой толстый нос, но однако же выделил мне сопровождающего — коренастого плечистого субъекта, при взгляде на которого я не могла понять, защитник это или конвоир. Звали его Пэх. Свое полное имя он не сказал и вообще был ненамного разговорчивей своего предшественника.
Отсюда уже начиналась проложенная на север дорога, и свое путешествие я продолжила в кибитке, запряженной парой тйорлов. В Хооке отсутствует полезная система почтовых станций, на которых можно менять животных, да и зимние дороги отвратительны. В отличие от вечно снующих по торговым делам гантрусов, хоокцы предпочитают зимой не путешествовать без крайней нужды; впрочем, как брезгливо проворчал Пэх, хоокские дороги ужасны в любое время года. Так что продвигались мы медленно. Особенно когда потеплело настолько, что снег стал раскисать и в санной колее появились лужи, утром еще подернутые льдом, но к полудню уже вполне жидкие. Бывало, что поутру тйорлы долго не могли сдвинуть примерзшую за ночь кибитку.
Мой провожатый спешил (как, разумеется, и я) и потому не продумывал маршрут от города к городу заранее. Если ночь заставала нас в пути, мы спали прямо в кибитке. Это меня как раз не смущало — в кибитке не было нужды раздеваться; а вот первой остановки в дорожной гостинице я ждала с трепетом. В натопленной комнате в шубе не останешься. Я решила, что, если Пэх поскупится оплатить два отдельных номера, придется мне перевести в деньги один из браслетов — вот только не станет ли он настаивать, что его долг охранять меня?
Но все решилось неожиданно просто — в Хооке к женщинам относятся примерно так же, как в Гантру, не позволяя им ни обедать за одним столом с мужчинами, ни жить с ними в одной комнате. Так что я проводила ночь в номере на женской половине — естественно, одиночном, ибо Пэх помнил о секретном характере моей миссии.
На седьмой день пути дорогу нам преградил Дорноор — та самая река, до верховий которой я надеялась добраться, когда бежала из данга. Как мы ни спешили, здесь нам пришлось застрять на три дня: на Дорнооре как раз был ледоход. У переправы за это время скопилось полтора десятка экипажей. Наконец лед сошел и заработал паром, доставивший нас на другой берег. Там наконец повозку переставили с полозьев на колеса.
Еще три дня мы тащились на север по весенней грязи; тйорлы выбивались из сил, и периодически приходилось выпрыгивать из кибитки прямо в жирную слоистую грязь, помогая животным вытаскивать увязший экипаж. Как я ни старалась поднимать повыше подол своей шубы (в которой, кстати, было уже изрядно жарко), его мех побурел и слипся от грязи. Но вот наконец, переехав вброд какую-то широкую, но мелкую речушку, которая, вероятно, летом усыхала до ручья, мы неожиданно посреди чистого поля оказались пусть на старой и выщербленной, но брусчатке, чем в Хооке могут похвастать не всякие центральные улицы. Как выяснилось, речушка была пограничной и за ней уже начиналась Гантру. Да, что-что, а дорожная сеть у гантрусов развита. Здесь с ними не может тягаться даже Илсудрум, не говоря уж о Ранайе или тем более Хооке. Подумать только — каких-нибудь два столетия назад, когда здесь не было тйорлов, вся коммерческая и бюрократическая машина Гантру, весьма развитая и в те годы, держалась на скороходах!
В первом же городе я рано поутру, еще до рассвета, улизнула из гостиницы, с удовольствием убедившись, что спавший через две двери от меня Пэх ничего не предпринял, чтобы мне помешать. Прогулка по гантруским улицам с их характерной архитектурой разбудила у меня не самые приятные воспоминания, но я постаралась отогнать их прочь, сосредоточившись на главной задаче — продать один из браслетов и купить себе одежду по погоде.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов