А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ты знаешь, что мы должны попасть домой. Речь идет о выживании рода людского. Если ты так силен, как говорила Бернадетта, я ставлю тебе цель: доставить нас обоих к Саре. Быстро и в целости.
Я пошел по дороге, огибавшей берег великой реки. После долгой, долгой отлучки мы возвращались домой.
Глава пятьдесят пятая

Сквозь землю безумия
Наклонив голову, я пахал милю за милей через сугробы снега. Слева от меня густо плыли по реке утонувшие Креозота. Справа стояли заледенелые горы.
Иногда сугробы на дороге лежали такие глубокие, что приходилось обходить их полем.
Жилье не попадалось. И уцелевшие – тоже. Я миновал как-то сгоревшую церковь. Ее окружала поваленная колючая проволока. Там когда-то жили люди вроде нас, но либо сбежали, либо погибли.
Я не остановился, а прибавил ходу. Я ощущал себя локомотивом с ревущим в животе огнем и паром в голове. И ничто не могло меня остановить.
По карте через три мили должен был быть подвесной мост, по которому мне предстояло пересечь реку. Потом вниз по склонам и по равнинам: следующие холмы – это будет уже Эскдейл.
Через две мили я увидел, почему по реке плывет так много тел.
Целых пять минут пришлось мне смотреть на то, что тянулось через реку от берега до берега. Я видел это, но то, что я видел, не сразу укладывалось в голове.
Через реку, выгнувшись в виде буквы “С”, пятнадцати футов шириной и сто ярдов длиной шла дамба. И была она построена из людей. Их тут наверняка было тысяча или больше. Сначала я подумал, что это – связанные вместе трупы, но, подойдя ближе, понял, что дамба построена из живых взрослых, переплетших свои конечности в сплошной мост из мяса и костей.
Пока я смотрел, один из взрослых выпал из сплетения, очевидно, убитый холодом. Тело поплыло по течению.
Вот что я, значит, видел плывущим по реке. Отколовшиеся куски дамбы.
Из леса с моей стороны реки вышел Креозот и пошел по живой дамбе. Не колеблясь, он занял в холодной воде место погибшего товарища.
Процесс продолжался. Умирающих взрослых, уносило течением, и немедленно на их место становились новые.
Видели цепочку муравьев на заднем дворе? Попробуйте раздавить подошвой сотню. И тут же цепочка восстановится – новая сотня подойдет из гнезда. И пойдут, как прежде. На своих мертвых им плевать. Ни боли, ни сожаления, ни горя. И новый вид Человека вел себя, как эти муравьи.
У этой дамбы была какая-то безумная цель. Им надо было перейти реку – вот зачем они это делали.
Я пошел дальше – теперь осторожно. Креозота выходили из лесу справа от меня, переходили дорогу и шли вниз к дамбе.
Эти гады мигрировали на север. Я знал зачем. Найти и стереть с лица земли все общины своих детей, которые найдут.
Эскдейл! Сколько еще времени пройдет, пока они наметят себе этих трехсот детей?
Я пробился сквозь ряды Креозотов – они меня даже не видели – и припустил к мосту.
Когда я его увидел, тогда только понял, зачем Креозоты построили живую дамбу.
Подвесной мост лежал на краю долины в путанице стальных тросов. Не надо было быть гением, чтобы понять, что случилось. Где-то на той стороне реки есть горстка детей. В попытке не дать Креозотам хлынуть на ту сторону и их уничтожить они взорвали мост. Но Креозоты, гонимые беспощадным неутомимым инстинктом убивать свое потомство, нашли другой способ.
А я оказался в глубокой заднице. Карта говорила, что мне надо перейти реку, чтобы попасть в Эскдейл. Есть еще один мост на двадцать миль выше – но никаких гарантий, что он тоже не взорван. И следующий тоже. Поиск пути на тот берег может занять неделю.
Какие альтернативы. Ник? Поплыть. Летом – быть может, но сейчас такая холодная вода убьет вернее ножа.
Если повезет, у берега может найтись лодка. И опять-таки ее может не быть. Искать эту дурацкую лодку можно будет целую неделю. А через неделю Эскдейл может оказаться добычей для ворон. Вместе с Сарой и моим сыном.
От стукнувшей в голову мысли перехватило дыхание.
– Идиот, это же самоубийство! – сказал я сам себе.
Но другого способа не было.
Если люди в дамбе выдерживают Креозотов, они и меня выдержат.
Когда я дошел до дамбы, начинало смеркаться. Через полчаса будет темно. Если я это сделаю, то сделаю сейчас.
Срезая путь к дамбе через лес и думая, каким чертом мне сойти за Креозота, я налетел на просеке на двоих из них. Они стояли и глазели в пространство со своим обычным отключенным видом.
Если продолжать идти, они, может, меня не тронут.
Ага, как же. Который повыше, с длинными седыми волосам, бросился на меня, как нализавшийся кислоты борец. Безумно размахивая руками и не сводя с меня горящих глаз.
Я не был готов к такой свирепой атаке – автомат остался у меня за плечом, пистолет за поясом.
От удара я свалился назад.
И покатился дальше уже нарочно, остановившись только у высокого пня.
Когда этот тип бросился вслед за мной, я въехал ему подошвой в подбородок. Он цапнул рукой воздух и свалился.
Когда я поднимался, меня схватил второй Креозот. Он был приземистый и жирный, но сильный.
Схватив меня спереди, он так сдавил свои медвежьи объятия, что у меня хребет грозил лопнуть. И при этом он толкал меня назад. Я не мог дышать, не видел, куда он меня толкает, – судя по всему, что я знал, он толкал меня в лапы целой толпы Креозотов.
Я почувствовал, что сзади земля резко поднимается кручей. Он давил, и его глаза смотрели на меня в упор. Дыхание у него было вонючее говна.
Я наткнулся на что-то каблуком и упал. Он, не ослабив хватки, навалился сверху, выжимая из моих легких остатки воздуха.
Я погибал. Вот так, в грязи, сваленный психом. Я бросил бить его по лицу и попытался выдавить глаза, но он не чувствовал боли.
Я колотил руками по земле, и они, как ошпаренные крабы, метались среди снега, палок, креозотского дерьма.
Левая рука ухватила какой-то ком размером с футбольный мяч. Твердый.
Мир начинал темнеть у меня в глазах от удушья. Я ухватил камень обеими руками и занес у него над головой.
И опустил эту хреновину вниз.
Изо всех сил.
Вдруг давление на позвоночник пропало. Я столкнул с себя Креозота и вскочил, готовый снова двинуть его булыжником.
Без надобности. Дело было сделано. Его затылок прогнулся внутрь в месиве крови и мозгов.
Первый человек, которого я убил.
Секунду я на него смотрел, пытаясь подавить возникавшее изнутри чувство. Но долго его подавлять я не мог. Оно рванулось вверх.
И это было хорошее чувство. Тот мудрый старик внутри меня поздравлял.
Я побежал к берегу реки. Теперь надо было сделать – или сдохнуть.
Ближе к дамбе я увидел, что она сидела низко в воде и то и дело шевелилась – по ней шли волны, когда кто-то смещался, получше хватаясь за соседа, и дамба чуть притапливалась.
Если замочить ботинки, я их уже не высушу. А сейчас очень важно сохранить ноги в хорошем состоянии. Поэтому я быстро снял ботинки и привязал их к рюкзаку за шнурки. Потом, держа автомат на изготовку, я прошел босиком к берегу по снегу.
И на этот раз шел осторожно, высматривая любые признаки идущих через лес Креозотов.
Я шел по берегу, пока не оказался ярдах в тридцати от дамбы. Креозоты все еще шли через нее, но их уже было немного. Я насчитал на самой дамбе только четырех. Все шли в одну сторону – с этого берега на другой, там они поднимались на холм и исчезали за гребнем. Без сомнения, их целью была какая-то группа детей.
Я осторожно подобрался к дамбе, пытаясь не реагировать на это жуткое зрелище вцепившихся друг в друга людей, образовавших через реку дорогу из мяса и костей.
Когда дамба очистилась и на ней больше не было идущих Креозотов, я побежал по замерзшей грязи к началу дамбы возле уреза воды.
И на секунду отпрянул. Мысль о том, чтобы идти по этим людям, была отвратительной. Червяков в рот не берут – я не хотел этого делать.
Оглянувшись, я увидел дюжину Креозотов, идущих через лес ко мне.
Это решило дело.
Будто шагая по электрическим лампочкам, я осторожно шагнул на первое человеческое звено цепи. Человек сдвинулся под моей босой ногой и поднял лицо, чтобы на меня посмотреть. Это была вспухшая маска с двумя красными дырами, где раньше были глаза.
Я шел по дамбе, тела чуть поддавались. Я не останавливался и шел насколько смел быстро по скользким спинам и головам сотен людей.
Слева от меня со стоном умерла женщина. Она отпустила хватку и поплыла по течению. Дамба погрузилась, и я вдруг оказался по щиколотку в ледяной воде.
Люди у меня под ногами сцепились крепче и снова подняли меня из воды. По живой дамбе пробежала волна кашля, отчего она задрожала из конца в конец, но они все так же крепко цеплялись друг за друга – так крепко, что нельзя было сказать, где кончается один человек и начинается другой.
В середине дороги было несколько человек, давно уже мертвых, и их держали только те, что были вокруг. Я наступил на живот уже настолько разложившийся, что моя нога с хлюпом ушла внутрь. Как будто наступил на гнилую дыню, и жидкость залила ногу.
Ну и хрен с ним.
Я бежал по ярдам кожи и голов, прижатых друг к другу тесно, как булыжники мостовой; ботинки на рюкзаке бешено раскачивались, ноги стукали по грудям и спинам, животам и лицам, выдавливая из тел дыхание. И за мной несся ветром звук:
– У-у-у-у!
– Будто дорога из мяса дергалась, стонала и пыхтела у меня под ногами.
– У-у-у-у!
Мой тяжелый бег ломал носы, пальцы, руки, и они трескались, как сухие ветки.
Когда я пробежал уже три четверти пути, мясную дорогу охватила судорога, она стала выпирать горбами из воды, как морская змея. Руки вцеплялись мне в лодыжки, но я не останавливался.
И когда добежал до другого берега, тоже не остановился. Я бежал через лес до тех пор, пока не оставил за спиной реку и то, что в ней было.
Следующие сорок восемь часов я был машиной для ходьбы. Ничто не могло меня остановить – ночь, снег, буря, голод, усталость. Наверное, были какие-то препятствия, но я шел через них напролом, как танк через стену.
Ел я на ходу – иногда даже спал на ходу.
Пока наконец не понял, что мне надо остановиться и отдохнуть – я выдохся и весь промок. Возле какой-то каменной стены я нашел лежащую на боку машину. Сняв автомат, я прострелил бак. Из него потекла струйка, как моча, и я поднес к ней спичку.
Следующие два часа я жарился в тепле этого ада. Было так горячо, что снег расплавился на пятьдесят футов вокруг. Лицо горело, а от одежды шел пар, пока она вся не высохла.
И я пошел дальше сквозь ночь, сквозь покинутые городишки, где жили одичавшие собаки и коты. Через пустынные поля. Общин детей я не встречал – только признаки того, что они тут были. Мистер Креозот работал, сука, тщательно.
И на ходу я пытался представить, что увижу в Эскдейле. И от этих картинок прибавлял шаг.
На вторую ночь моего пути за пять минут до полуночи я дошел до дорожного знака, сиявшего в лунном свете:
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПАРК ЭСКДЕЙЛ
Я это сделал. Я пришел домой.
Но перед тем, как идти дальше, я должен был коснуться этого знака – доказать сам себе, что это на самом деле.
Меньше сотни миль мне пришлось идти четыре месяца. Год назад такая поездка заняла бы пару приятных часов.
Гостиница и дом Дел-Кофи были в трех милях отсюда.
И что теперь?
Я шел вперед, уже медленно, потому что понял, что у меня нет ни малейшего понятия, что я собирался делать, когда дойду.
Общий план состоял в том, чтобы сбросить Курта и его Команду и взять власть. Потом избавиться от Креозотов. Как это сделать фактически… а черт его знает.
Глава пятьдесят шестая

Если бы упала бутылка со стола…
Я шагал по дороге, и луна сияла на остатках снега.
Через четверть мили я услышал свист.
Я шел дальше, думая, что это какой-то пацан свистит где-то в темноте. Но какой пацан окажется в наши дни в лесу в полночь?
Десять бутылок зеленого стекла Полные стояли на краю стола. Если бы упала бутылка со стола…
Я только что прошел арктическую пустыню, но никогда мне там не было так холодно, как стало сейчас. Я знал, кто свистит.
И я знал, что меня видят. В этом свисте было какое-то приветствие больного ума или предупреждение. Или угроза.
– Да слышу я тебя, па, – сказал я про себя. – Твой сын вернулся.
И под этот свист, плывущий через лунные поля и леса, я вышел на холм.
Всего в двух милях от дома Дел-Кофи я увидел с гребня холма огонь. Он освещал группу строений примерно в ста ярдах справа от меня.
Следуй своим инстинктам, учила меня Бернадетта. Слушайся тихого голоса изнутри. Я хотел бежать вниз в деревню и увидеть Сару – и ребенка, моего сына. Я же даже еще его имени не знал. Но инстинкт велел мне сначала проверить, чей это огонь.
И вот что я увидел, когда подошел. Возле костра на дворе фермы сидели семеро подростков. Шестеро выглядели крутыми парнями, одетыми в армейское снаряжение.
Седьмого я узнал сразу.
Таг Слэттер. Он сидел на бревне перед костром.
Когда я шел к ним по двору, шестеро пацанов встали, удивленные, что кто-то идет к их костру среди ночи.
Таг Слэттер только поднял глаза и затянулся сигаретой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов