А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Принимаем желаемое за действительное. Мы так сильно хотим прихода нашего мессии, что первый таинственный незнакомец, который у нас появляется, – и мы говорим: “Кровь Господня, вот он!” Шейла говорила, что вчера вечером решила, будто в тебе есть что-то особенное. Она говорит, что видела что-то в твоих глазах, напомнившее ей древние портреты Христа.
Прожевывая хлеб, я покрылся потом. Христа? Этого мне только не хватало, чтобы они сочли меня мессией, сверхчеловеком-героем, пришедшим вести их в землю обетованную.
Я мотнул головой в сторону Босса, который угрюмо жевал за соседним столом:
– А он что думает?
– По-моему, он был бы рад, если бы кто-то пришел и снял с его плеч ответственность руководителя. С того самого нападения пять недель назад он не расстается с бутылкой.
Я потряс головой. Это было настолько нелепо, что я еле подавлял желание расхохотаться.
– Знаешь, Док, жаль тебя разочаровывать, но я никто. Из школы вышел с нулевой квалификацией. До всего этого я был на побегушках у мелкого торговца. И мои амбиции не простирались дальше желания выпить пива в свободный вечер.
Дока это, кажется, смутило. До конца завтрака он только смотрел в свою тарелку и молча ел.
Застегивая кожаную куртку, я уже знал, что мне делать дальше.
Прощаться я не стал. Просто вышел из ворот лагеря и пошел по дороге. Небо над головой было похоже на бетонную крышу; на дорогу стали шлепаться первые капли дождя.
Чувства у меня были довольно путаные. Тревога за Сару. Страх снова встретить родителей. Недоумение из-за слов Дока в кантине. Мысли настолько путались, что от всего этого было только одно лекарство; идти, пока не свалюсь.
Дорожные знаки были все еще ясны. Это займет неделю, но я доберусь домой.
На первой полумиле я не видел и признаков Креозотов. Может быть, Шейла с Доком переоценили угрозу.
Я шел быстро. Дороги заросли мхом, как зеленым пушистым ковром, но препятствий не было.
Потом я увидел первого Креозота. Мужик лет сорока лежал на боку на краю дороги, подпершись локтем. Он не шевельнулся, но проводил меня взглядом.
За следующим поворотом я остановился и задышал быстрее. Двадцать взрослых стояли и смотрели на меня, и глаза их горели знакомым свирепым огнем.
Я оказался дураком. Покинул лагерь, совсем не подготовившись. Жгучее желание добраться до Эскдейла вышибло у меня из головы всякое соображение. И это могло привести меня к гибели.
Я повернулся и побежал.
Пробежал мимо того мужика у дороги. Теперь он уже провожал меня взглядом сидя. Слева через поле ко мне бежали еще Креозота.
“Ну и мудак же ты, Атен!”
Я побежал быстрее, тяжело дыша. За спиной яростно трещали кусты – Креозота вырывались на дорогу.
Наконец показался лагерь. Я бежал и бежал, пока не влетел в ворота, где уже не было опасности.
Шейла меня ждала. Глаза ее были расширены от страха.
– За каким чертом ты это сделал? У тебя же даже оружия не было, идиот!
Я набирал полные легкие воздуха, переводя дыхание.
– Мне надо… обратно домой… Они не знают, какая опасность… Ты должна вывезти меня на грузовике мимо этих…
– Не могу. Ник. Без разрешения Босса – не могу.
– Так пойдем его спросим. – Я закашлялся и сплюнул. – Мне надо идти, пока еще зима не настала.
– Ник, ведь несколько дней ты можешь еще остаться? Пожалуйста, прошу тебя.
Я покачал головой и пошел искать Босса. Он стоял, прислонившись к стене, и курил сигарету. Вид у него был как у мертвеца.
Я попросил его о том, что хотел, и он поднял на меня похмельные глаза.
– Нет. Пока нет.
Я стал настаивать, и он вдруг рявкнул:
– Я сказал “нет”! Это мое решение. Нет. Нет. Нет!
И он затопал через двор наорать на ребятишек, которые кололи дрова.
Рассерженный, я повернулся к Шейле:
– А, черт! Слушай, это же десять минут – провезти меня мимо Креозотов. А дальше я весь этот проклятый путь пройду пешком!
– Ник, у него есть причины. Он…
– Ладно, тогда я отработаю проезд. Что тут надо сделать? И я унесся вихрем, твердо решив сделать что-нибудь
Ценное, чтобы они были вынуждены вознаградить меня десятиминутной поездкой на грузовике.
Освещение у них тут было в виде свеч и керосиновых ламп. Освещать-то они освещали, но по ночам общие помещения выглядели не просто темными, но чертовски угнетающими. А долгими зимними ночами будет еще хуже.
Я нашел генератор, которым они пользовались, когда только здесь обосновались. Потом поймал за шиворот пробегавшего пацана:
– Эй, постой-ка минутку… Почему никто генератор не запустит? Он же вполне исправен.
– Приказ Босса. Слишком у нас мало горючего, чтобы тратить его на освещение.
– Почему не съездить и не привезти еще? Тут в городах и селах его миллиарды галлонов и только ждут, чтобы его забрали.
Пацан был встревожен и явно гадал, почему именно он попал под мой раздраженный перекрестный допрос.
– Куча причин. Гапы повсюду вокруг лагеря. И к тому же стало труднее искать горючее и запчасти. В окрестности есть другие лагеря, и все расходуется… Как-то Док с Мозаикой поехали аж до самого Бирмингема, но тамошние ребята поставили блокпост на дороге. И стреляют по всем, кто подъезжает близко. Если…
– А, блин!
Я пошел прочь. Это было неразумно, но я хотел себя проявить. Показать, что могу их подтянуть и не дать сползти в темные века.
Я стал рыскать по лагерю, как волк, ища, где применить свои таланты, сделать что-то, чтобы они уже не могли отказать мне в моей просьбе.
И еще было чувство, что у меня в голове тикают часы. Там, в Эскдейле, Курт и его прихвостни веселятся, а Креозоты накапливаются. И могут напасть в любой день.
– А как работает радио, если нет генератора? – цапнул я за шиворот очередного пацана.
– А? Ручной генератор. Мы по очереди заряжаем акку…
Я пошел дальше. В одном из сараев оказался колоссальный склад товаров. Будто сюда сносили все, что гвоздями не прибито. Шины, детали автомобилей, оконные панели, кухонные раковины, целые ящики моющих жидкостей, хирургические перчатки, презервативы с лакричным вкусом, рожки для мороженого, барбекю, обои… Все это было жизненно важно и полезно, как шоколадный пожарный.
Ныряя в этих горах, я ощутил, как мне в душу закрадывается странное чувство. Какое-то подспудное, бессознательное. Мне хотелось выполнить пророчество Дока насчет мессии.
Я затряс головой, пытаясь вытряхнуть из нее эту ерунду. Но пока я копался в складе, в голове складывалось убеждение, что я ищу что-то конкретное. Бог его знает, что именно, – но когда увижу, у меня в голове замигают лампочки и загудят колокола.
Шейла пришла на меня посмотреть.
– Будь терпеливее. Ник. – Нежность в ее голосе вызвала у меня покалывание на коже. – Поверь мне, запасы горючего действительно очень малы. Кроме того, что в баках машин, есть еще только в резервном баке за сараем.
Я что-то хмыкнул, отмечая, что заметил ее существование, и продолжал копаться в барахле.
– Ни у кого еще не было минуты, чтобы разобраться, что здесь есть, – сказала она. – Просто тащили все, что могли. Куча бесполезного хлама.
Она смотрела на меня, испуганная, может быть, даже не немножко, пока я продолжал свои поиски Святого Грааля.
– Пока, Ник. Дай тебе Бог что-нибудь откопать. Я хмыкнул, и она неохотно ушла. Через десять минут, улыбаясь скорее как дьявол, а не как мессия, я прошептал:
– Эврика!
Штормовые облака закрыли небо так прочно, что свечи зажгли уже за ленчем. Босс сидел с мрачным видом. Было ясно как день, что в стакане у него что угодно, только не вода.
Я стоял и смотрел на них на всех с чувством, которое было смесью торжества и чистейшей психованности. Наверное, оно было написано на моем лице, потому что многие застыли с вилками в руках и глядели на меня, будто ожидая, что я сейчас разденусь и буду с голой жопой танцевать танго.
А я так небрежно спросил:
– А чего это мы сидим в темноте? Босс остановил стакан у самых губ и посмотрел на меня пристально.
– Свечи горят, – сказал Мозаика. – Как могут, так и горят, приятель. Я улыбнулся:
– Да будет свет!
И опустил руку, перебросив выключатели. Охи, ахи, визги – что хотите. А выражения лиц надо было бы вставлять в рамку на память потомкам.
– Ник, как ты это сделал? – крикнула Шейла. – Господи, я уже забыла, как они выглядят!
На всех лицах, поднятых к лампам, расползались улыбки. Только Босс был недоволен.
– Мы не можем тратить солярку. Ник. Отключи генератор.
– А он не включен, Босс.
Мозаика с отвисшей челюстью таращился на лампочки.
– Чудо… Ник сотворил чудо!
Док смотрел на меня мерцающими из-за очков глазами.
А я сел за стол и начал есть.
– Никаких чудес. Вы не знали, что в груде этого дерьма в сарае был похоронен новейший, фирменный, упакованный, с годовой гарантией генератор, работающий от газовых баллонов. Газ вы для кухни и отопления не применяете – пользуетесь дровами. Я видел, как кто-то выбросил восемь полных баллонов газа в крапиву за канавой, и решил, что могу их использовать. – Я подцепил ложкой кусок кролика. – При ваших запасах газа вы сможете гонять генератор по два часа в день всю зиму.
– Господи, он прав! – Док был ошеломлен. – А когда баллоны кончатся, можно будет ферментировать навоз и добывать метан. У нас будет электричество все время – для освещения, для передатчика, для… Минутку, Ник! Откуда ты знал, что там есть генератор?
– А я и не знал. Наверное, я классный нюхач.
Я продолжал есть, а они – нет. Они сидели и смотрели на меня.
В этот вечер, когда звучала музыка из динамиков и горел электрический свет, Босс подошел ко мне и протянул стакан виски:
– Ты герой. Ник.
– Слушай, я бы хотел, чтобы обо мне перестали так говорить. В самом деле хотел бы.
Босс хорошо накачался и был весел.
– Слушай, Ник, старина… Ты тут появился, и это… будто сюда жизнь впрыснули. Огляди вот эту комнату – что ты видишь? Я тебе скажу. Ты видишь счастливые лица. Лица с надеждой. И это из-за тебя.
– Ты сам отлично справлялся. Босс. Оказался вполне достойным лидером и сдерживаешь психов.
– Хм… Я думал, у меня есть то, что надо, чтобы быть боссом… но каждый день я по кусочкам умираю. Сохранять этим людям жизнь – это слишком большая тяжесть для одного… Эй, еще виски! Ага, сюда поставь. Послушай, Ник, ты не хотел бы здесь остаться? С нами. Был бы здесь вторым после меня человеком.
– Извини, Босс, но мне надо обратно в Эскдейл. Там есть человек, который много для меня значит. Я тут подумал, если бы вы меня просто подвезли до…
– Ладно, Ник, поговорим завтра. А теперь как-то самособой получилась вечеринка… смотри, они цыплят зажарили. – Он подмигнул и ткнул меня локтем. – А вон Шейла сидит одна. Ты знаешь, она к тебе неровно дышит… Слушай, Мозаика, бродяга ты этакий! А ну, смени музыку! Что-нибудь другое вместо этого дерьма.
Он, шатаясь, пошел прочь.
Когда я сел рядом с ней, Шейла благодарно улыбнулась:
– Цыпленка хочешь?
– Да, спасибо… черт, виски ударило в голову. Я к нему не привык.
– Посмотри на лица, Ник. Они давно не были такие счастливые. Ты герой.
– Только не начинай снова, – рассмеялся я. – Меня зовут Ник Атен, можно при желании зарифмовать с Сатаной, и я никто, который не делает ничего.
– Да? Ты так думаешь?
Она подала мне тарелку цыплят и посмотрела на меня этими глазами, черными и блестящими, как полированный уголь.
– Хорошо, мистер Атен, – улыбнулась она и села напротив меня. – Расскажите мне вашу историю.
На следующий день Босс, похмельный больше обычного, огрызался на меня каждый раз, когда я просил провезти меня мимо Креозотов, которые шатались за изгородью, как сбежавшие из Бедлама.
Кончилось тем, что я пошел обслуживать грузовики. Как прямой намек, что я хочу взамен.
К вечеру дождь перешел в снег, и я с удовольствием залез под горячий душ и сел у камина, бросавшего в трубу языки пламени, как огнемет.
Шейла притащила тарелку этого лепешечного хлеба и стала жарить его на проволоке над огнем. Она предложила мне еще и меду, объяснив:
– Мы немножко торговали с людьми из Хармби, пока не стало столько гапов вокруг. У них там большие сады и ульи.
– Когда наладим жизнь, это как раз будет то, что мы должны делать, – ответил я. – Торговать с другими общинами. Ты только подумай: мы просто кучка детей без опыта и знаний, и нам надо построить цивилизацию с нуля. Как ты думаешь, когда у нас снова будет программа космических исследований?
– Надеюсь, никогда. – Шейла наклонилась, прижавшись к моим ногам, и смотрела в огонь. – Наверное, теперь мы сможем жить более простой жизнью. Знаешь, как раньше племена краснокожих. Если тебе тепло, еды хватает и… и если есть кто-то, кого ты любишь и кто любит тебя, – этого достаточно.
– Хотелось бы мне сказать, что ты права. Но ты знаешь, как в природе волка – выть на луну или в природе ласточки – лететь на юг, так и в природе человека есть что-то, заставляющее исследовать, колонизировать, развиваться. Мы не успокоимся, пока не разберем вселенную на части, как часы, и не поймем, почему она тикает. Потом мы захотим понять, как построить новую.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов